Игра

Сэр Леон молча сидел в своих покоях, изредка нащупывая пальцами свои волосы. Мерлину все-таки удалось вернуть им нормальную длину, и теперь рыцарь Камелота не мог уснуть, все время прокручивая в голове прошедший день. Какая-то маленькая частичка в нем верила, что внезапная «проблема» не имеет отношение к Мерлину. Но Леон, много лет прослуживший под началом Утера, привык видеть в колдунах угрозу. Поэтому даже крохотный огонек доверия к слуге короля очень скоро обещал погаснуть. - Сэр Леон? Рыцарь настолько задумался, что даже не услышал деликатного стука в дверь. Гвиневра озабочено взглянула на старинного друга и вошла внутрь. - Простите, я увидела свет и подумала... Может, принести вам чего-нибудь? Мужчина слабо улыбнулся в ответ и отрицательно покачал головой. - Спасибо, Гвен. Ты очень добра. Какую-то минуту она еще разглядывала Леона, а потом улыбнулась, поклонилась и собиралась уходить, но приглушенный голос рыцаря заставил ее остановиться. - Ты ведь не веришь, что это Мерлин? Служанка обернулась и практически сразу ответила: - Нет. Я знаю его. И он никогда бы не позволил себе... подобного. - Может быть, это прозвучит немного глупо, - пробормотал Леон, едва заметно улыбнувшись, - но это самое худшее из всего, что случалось со мной в жизни. - Тогда я бы на вашем месте радовалась, - ответила девушка и открыла дверь. - Чему? - спросил мужчина, слегка нахмурившись. Гвен склонила голову набок. - Тому, что с вами самое худшее уже случилось. Доброй ночи, сэр. Девушка закрыла за собой дверь, а рыцарь глубоко вздохнул. Повернувшись к канделябру, он задул горевшие свечи. Гвиневра прошлась по незанятым комнатам, снимая постельное белье. Она могла бы сделать это завтра с утра, но ей не хотелось спать, и поэтому девушка решила себя чем-нибудь занять. Она очень хотела поговорить с Мерлином, но тот был у Артура и в ближайшие несколько часов вряд ли бы освободился. Остается лишь ждать до завтра. Гвен положила в корзину белье для стирки и направилась к выходу. Закрыв за собой дверь, служанка случайно задела локтем вазу с цветами и та с грохотом разбилась о пол. Гвен закусила губу, поставила корзину в сторону и принялась собирать осколки. Отложив цветы и крупные куски вазы в сторону, она встала, собираясь пойти за тряпкой. Едва девушка отошла от пролитой воды посреди коридора, как вдруг услышала, что кто-то бежит. Прошло буквально несколько секунд, и раздался еще один, на этот раз не слишком громкий, звук. Будто кто-то упал. Гвен подхватила юбку и бросилась бежать. Когда она увидела, кто это, пострадавший уже вставал с пола, щурясь и проверяя, на месте ли голова. - Мерлин! Ох, прости, я просто не успела вытереть... - Ничего, - волшебник продолжал ощупывать затылок, - кажется, мозги целы. - Он вымученно улыбнулся и добавил: - А это самое главное. - Мерлин... - Гвиневра не знала, с чего начать, а маг тем временем аккуратно обошел лужу. - Все в порядке, Гвен. Ты прости, мне сейчас некогда. Давай завтра, хорошо? Девушка даже не успела ответить, а волшебник, напоследок быстро улыбнувшись, уже скрылся в соседнем коридоре. *** - Мерлин... Мерлин... Волшебник едва слышно застонал и лег на спину. Древний голос Великого Дракона по-прежнему раздражающе громко звучал в голове. А если учитывать, сколько сегодня всего досталось его несчастной голове, то совсем неудивительно, что маг проснулся в весьма безрадостном настроении. Пару минут он протирал глаза, а затем встал, оделся, тихо вышел из комнаты, стараясь не разбудить заснувшего за столом Гаюса. До знакомой поляны за замком Мерлин добрался довольно быстро. Однако Килгарры там еще не было. - Замечательно, - пробормотал волшебник, поджав губы. Какое-то мгновение он молчал, а затем обратился в никуда: - Вообще-то, некоторые в такое время уже спят! Целую минуту ничего не происходило. Маг обхватил себя руками, стараясь не пританцовывать на месте от холода, и вгляделся в темное небо. Прошло еще какое-то время, прежде чем перед Мерлином возник Дракон. - Приветствую тебя, юный волшебник. - Я скорее очень замерзлый волшебник, - пробормотал Мерлин, шмыгнув носом. Огромная рептилия склонила голову набок, пристально вглядываясь в своего Повелителя. - Ты в порядке? - А то. Меня разбудили, вытащили на улицу посреди ночи и заставили ждать. А сейчас отнюдь не лето! Так что, конечно, я в полном порядке. Когда Мерлин договаривал последнее предложение, он уже чувствовал немного вины за явный сарказм, прозвучавший в голосе, но ничего не мог с собой поделать. Он очень устал, весь день пытаясь вернуть волосам Леона прежнее состояние, и желал хотя бы нормально выспаться. Но нет. Сегодня все было против него. - Ты выглядишь уставшим, - как-то непонятно сказал Дракон. - Более уставшим, чем обычно. Волшебник хмуро пожал плечами. - С большой силой приходит большая ответственность, - ответил маг, будучи не совсем уверенным в том, где он раньше слышал это выражение. - Но ты ведь позвал меня не только для того, чтобы поинтересоваться самочувствием? Килгарра некоторое время пристально разглядывал мага, прежде чем решил ответить: - Странные вещи происходят вокруг. - О да, - Мерлин не мог не улыбнуться, припомнив инцидент с коровами, - это я заметил. - Не все, что доступно твоему взору, является истиной, - ответил Дракон, сверкнув янтарными глазами. - Зловещая тень нависла над Камелотом. Мерлин перестал улыбаться, моментально став серьезным. Эти слова насторожили мага, ведь Килгарра никогда ничего не говорил просто так. - Ты имеешь в виду Моргану? Дракон секунду молчал, словно раздумывая над своими следующими словами. Волшебник припомнил, как, в прошлый раз услышав об угрозе со стороны ведьмы, лишился магии и раскрыл свой секрет Артуру. Мерлину не хотелось думать, к чему на этот раз приведет порция плохих новостей. Однако ответ Килгарры полностью ошарашил мага. - Я имею в виду тебя, юный волшебник. Мерлин невольно попятился, не совсем понимая смысл произнесенных слов или, точнее, не принимая их. - О чем ты говоришь? - Будь осторожен, Мерлин. И помни, что я сказал тебе. Взмахнув могучими крыльями, Дракон взлетел, оставив позади себя растерянного юношу. - Да ты вообще ничего не сказал! - крикнул рептилии вслед маг. - И как я должен это понимать?! Если Килгарра это и услышал, то ответа от него не последовало. Запустив руки в волосы, Мерлин пару секунд ходил туда-сюда, совершенно забыв о холоде и сне. Через какое-то время опомнившись, волшебник неспешным шагом отправился обратно в замок. Голова раскалывалась от мыслей, догадок и домыслов, которые один за другим словно вспыхивали яркими огоньками. Когда Мерлин поднялся в покои Гаюса, а затем тихо вошел в комнату, у него абсолютно не было сил. А представив, что все нужно будет рассказать наставнику, и, конечно же, Артуру, голова стала болеть еще больше. Рухнув на кровать, словно мешок с картошкой, волшебник положил руки на живот и прикрыл глаза. Единственным человеком, знающим о его магии и не предъявляющим упреков в том, чего он не совершал, являлась Гвен. Были, конечно, еще Гаюс и Гвейн, но после истории с волосами Леона Мерлин не мог не заметить знакомые косые взгляды, которых он вдоволь насмотрелся за последние пару месяцев. Хоть они и верили в его невиновность, волшебник невольно замечал тень сомнения, пробегающую по лицу того же Гвейна. А Гаюс вообще взял привычку интересоваться каждый час, все ли он помнит о том, что произошло утром или несколько часов назад. Мерлина почему-то раздражала чрезмерная забота наставника, что привело к тому, что маг стал избегать всяческих встреч с придворным лекарем. Сейчас Гаюс его абсолютно устраивал только в спящем виде. Волшебник слабо улыбнулся, чувствуя, что погружается в сон. На мгновение его охватило знакомое чувство, которому маг не смог дать определения. Вскоре Мерлин провалился во тьму. *** Гвиневра потушила последнюю свечу и наконец-то легла в кровать. День выдался насыщенным и долгим — весть о неизвестном недуге одного из рыцарей быстро распространилась по замку. И только посвященные знали истинное положение дел. Артур был мрачнее тучи, когда рассказал ей о том, что произошло с Леоном. Хоть Гвен и не сумела сдержать улыбки, когда увидела рыцаря, мысль о том, что это дело рук Мерлина, не давала ей покоя. Бедняга. Наверное, он сильно ударился головой... Стоило проверить, прежде чем дать ему уйти. Повернувшись на бок, девушка положила руку под голову и закрыла глаза. Однако сон упорно не шел, и Гвен, какое-то время поворочавшись, в итоге повернулась на спину. Положила руки около груди и стала смотреть в потолок. Мысли вновь вернулись к недавним событиям, и девушка отчетливо вздохнула. Казалось бы, все стало налаживаться, ведь Мерлину больше не приходилось скрывать, кто он, но оказалось, что становится лишь хуже. И с каждым днем Гвен убеждалась все сильней — не узнай тогда Артур правду, все было бы по-другому. Как раньше. Гвиневра почесала нос и снова повернулась на бок. Ночь обещала быть долгой. Девушка проснулась оттого, что ее нос нестерпимо чесался. На улице еще даже не светало, поэтому Гвен зажгла свечу, стоявшую на тумбочке рядом с кроватью. Окончательно прогнав остатки сна, служанка невольно перестала дышать, потому что почувствовала, что с ее лицом что-то не так. Осторожно ощупав чесавшийся нос, она поняла, что он увеличился. Стараясь не паниковать раньше времени, девушка довольно быстро отыскала небольшое старое зеркальце и, снова сев на кровать, взглянула на себя при свете свечи. Увидев свое отражение, Гвиневра невольно вскрикнула и выпустила предмет из рук. Зеркало с негромким стуком упало на пол, а служанка, стараясь сдержать внезапно выступившие слезы, инстинктивно прикрыла лицо руками. Гвен, пытаясь глубоко дышать, думала о том, что все еще можно исправить. Вот сейчас она окончательно успокоится и пойдет к Гаюсу или к Мерлину. Они точно что-нибудь придумают... Девушка поспешно встала, зажгла больше свечей и принялась лихорадочно одеваться. Еще не хватало, чтобы ее в таком виде увидел Артур или кто-нибудь из рыцарей. Закончив собираться, Гвиневра уже было схватилась за дверную ручку, но в последний момент передумала. Закусив губу, служанка взглянула в окно. На горизонте едва-едва стали розоветь облака. «Еще ведь очень рано», - пронеслось в голове у девушки. Она вспомнила, что кое-где в Нижнем городе еще не стихли остаточные явления эпидемии, а значит, Гаюсу как никогда нужно немного больше сна. Да и Мерлину в последнее время пришлось несладко... Она ведь еще вполне может подождать час-другой. Гвен глубоко вздохнула и села на стул, стоящий недалеко от двери. Какое-то время она просто теребила нитки, выбившиеся из рукава ее платья, а потом решила все-таки развязать платок, которым обмотала половину лица. Стараясь не падать духом, Гвиневра осторожно ощупала поврежденную часть лица, отмечая, что кожа возле рта заметно огрубела и покрылась жесткой щетиной. Девушка не особо разглядывала в зеркале свои изменения, поэтому, набравшись храбрости, служанка на негнущихся ногах встала и подобрала свое старое зеркальце. Сначала она поднесла его к лицу и закрыла глаза, убеждая себя, что все поправимо. Она не останется такой навсегда. Сделав еще один глубокий вдох, Гвиневра открыла глаза. Ей хватило всего лишь пары секунд, чтобы отвернуться от зеркальца в отвращении. За что ей это? Девушка села на кровать и дала волю слезам, хоть и знала, что через пару часов все пройдет. Она не могла понять, кому это понадобилось, ведь очевидно, что это сделал какой-то колдун. Гвен перестала всхлипывать. Ей в голову пришла совершенно дикая мысль, в которую служанка не собиралась верить. Запретив себе даже думать о причастии Мерлина к ее несчастью, Гвиневра повернулась к окну, наблюдая за рассветом.