Игра

Остановившись у мелкого ручейка, Мерлин слез с лошади и, привязав животное к дереву, сел на корточки, чтобы пополнить запасы воды. Солнце должно было скоро сесть, а молодой волшебник преодолел лишь полпути до своего старого дома – небольшой деревушки под названием Эалдор. Заполнив флягу, Мерлин отложил ее в сторону и несколько раз умылся. Всю дорогу из Камелота его не покидало какое-то смутное ощущение, которому волшебник пока не мог дать точного определения. Казалось, что он подсознательно старался смыть это чувство холодной водой. Хотя, впрочем, не только это. Когда-то давно, только начиная узнавать Артура, Мерлин еще готовился к тому, что однажды принцу стукнет в голову какая-нибудь идиотская мысль, и тот прогонит мага. Неважно за что. Первые несколько месяцев, пребывая в качестве прислуги, волшебник только и ждал этого. И однажды это все-таки произошло, пускай и ненадолго. Ровно настолько, чтобы Артур понял, что может доверять своему внезапно приобретенному слуге. Но, как показала практика, кое-что в себе люди не в состоянии изменить. Внезапно Мерлин почувствовал, что его ноги затекли, и с некоторым удивлением понял, что просидел у ручья гораздо дольше положенного, мыслями витая где-то далеко от реальности. Поднявшись, волшебник привязал флягу к седлу и посмотрел на небо. Прикинув в уме примерное расстояние до Эалдора (и не слишком преуспев в этом), Мерлин сел на лошадь. Дернув поводьями, он снова свернул на дорогу, ведущую в его родную деревню. Волшебнику даже не верилось, что он снова увидит и обнимет мать. Пожалуй, это можно считать положительной стороной изгнания – Артур бы скорее собаку съел, чем отпустил бы слугу на несколько дней из замка. Где-то на краю сознания шевельнулась злорадная мысль – еще посмотрим, как Его Ослиноподобное Величество будет сражаться с Морганой и ей подобными без помощи магии. Еще посмотрим, кто пожалеет о своих бездумных поступках первым. Мерлин даже остановил лошадь, когда понял, насколько зло это прозвучало в его голове. Да, Артур был не прав, прогнав его, но ведь король и раньше довольно часто действовал импульсивно. Волшебник уже давно заметил, что малейшее проявление волшебства, которое не было направлено во вред кому бы то ни было, здорово сбивало Артура с толку. А раздражение, смешанное с непониманием, порождало еще большее раздражение - на этот раз самим непониманием. Мерлин мог понять Артура и даже мог принять свое нынешнее, весьма незавидное, положение. Да, кое в чем он был виноват сам. Но ведь это не повод для изгнания! Ну неужели это было так сложно – просто доверять? Маг тряхнул головой, внезапно вспомнив, сколько раз ему приходилось лгать Артуру. Да сам его секрет многие годы являл собой одну сплошную большую ложь: одни утайки, недомолвки и постоянное актерство. Это было невероятно утомительно. Но почему-то Артур не желал его понимать. Куда там. Роль мудрого и всезнающего "наставника" досталась ему вместе со статусом «козла отпущения». Разозлившись то ли на себя, то ли на Артура, Мерлин ехал в мрачном настроении еще какое-то время. Солнце окончательно скрылось за деревьями, и постепенно стали сгущаться сумерки. Заметно похолодало, и волшебник принялся взглядом искать какую-нибудь пещеру или овраг. Еще минут десять слепого блуждания – и маг нашел-таки подходящее место. Деревья здесь были большими, и их ветви, переплетающиеся между собой, создавали отличное укрытие от холодных порывов ветра или мелкого дождичка. Собрав хворост и распалив костер заклинанием, Мерлин разгрузил уставшую лошадь. Закутавшись в теплое одеяло, которое ему дал Гаюс, волшебник кое-как приготовил себе ужин и некоторое время просто наблюдал за искорками, летящими от пламени. В голову снова лезли мысли об Артуре и тех странных вещах, что творились в замке, но Мерлин отгонял их. Какой смысл сейчас сидеть и думать о том, что было, если существовали более важные вопросы, главными из которых были «кто» и «зачем»? Назойливая мысль о том, что все это проделки Морганы, билась в голове, словно муха, попавшая в паутину. Чего она этим добилась? Ведь эти детские фокусы и близко не стояли с тем, что они с Моргаузой проделывали раньше. Мерлину уже в который раз показалось, что он упускает из виду какую-то деталь, из-за чего не видит всей картины в целом. Где-то совсем рядом громко ухнула сова, и волшебник невольно вздрогнул. Плотнее укутавшись в теплое одеяло, Мерлин насторожено огляделся по сторонам. Даже, несмотря на то, что ему было довольно тепло, по спине быстро пробежали мурашки. Маг и раньше не особо любил ночевать в лесу, но в компании рыцарей и Артура ему некогда было задумываться над этим. Сейчас же, будучи в полном одиночестве, далеко от замка и друзей, Мерлин как никогда ощутил свою уязвимость. С его магией происходило что-то неладное, и это сильно беспокоило волшебника, хоть он и не подавал виду. Даже Гаюс не знал, что что-то происходит. Маг и сам до конца не понимал, почему не рассказал об этом наставнику. Но, кроме смутных предчувствий и стойкого ощущения, что «что-то не так», Мерлин больше ничего толком сказать и не мог. Это пугало, сбивало с толку. Магия была его единственным оружием, огромной частью его «я», и сейчас она давала сбои, которых раньше никогда не было. Подняв голову, волшебник, немного прищурившись, взглянул на ночное небо. Оно еще было темно-голубым, а не практически черным, как он часто замечал, когда шел в свою комнату после того, как выполнял все поручения короля Камелота. М-да. Что еще тут можно сказать… Неожиданно, в голове у Мерлина будто что-то щелкнуло – можно ведь было вызвать Килгарру и спросить у него, что значат все эти странные события и что, собственно, происходит с его магией. Даже странно, что он не подумал об этом раньше. Вдохновившись этой мыслью, волшебник отложил теплое одеяло в сторону и, едва ощутив слабый, но холодный порыв ветра, сразу пожалел об этом. Однако отступать было поздно. Костер он тушить не стал – лучше будет все-таки вернуться к теплому месту. Еще раз, внимательно осмотревшись по сторонам, Мерлин выбрал направление, которое ему подсказывала интуиция. Едва слышно проговорив заклинание, волшебник с некоторой опаской ожидал того, что произойдет. Будучи неуверенным в собственном колдовстве, он уже серьезно волновался из-за того, что могло случиться. Но на этот раз все прошло так, как нужно. На ладони мага возник яркий шарик света. Вытянув руку перед собой и стараясь внимательно глядеть под ноги, Мерлин стал идти вперед. Было бы идеально найти в густом лесу большую поляну, на которой бы Великий Дракон уместился полностью, но в этот раз маг не имел роскоши вызвать его на знакомую местность возле замка. И вряд ли сможет в ближайшее время. Через полчаса блужданий молодой волшебник сумел найти более-менее ровную поляну. Кое-где, конечно, выглядывали старые пни срубленных деревьев, но в целом Мерлин был доволен. К тому же его пробирало до костей от холода, поэтому он рассчитывал закончить с этим поскорее. Сосредоточившись, маг воззвал к голосу, которым вызывал Великого Дракона. И лишь после того, как слова прозвучали в воздухе, Мерлину пришла в голову мысль, которая сегодня имела место в его размышлениях. С его магией что-то не так. И, возможно, Килгарра может не услышать зов. От досады на самого себя, Мерлин едва не застонал. Он черт знает сколько времени шел по ухабистым тропинкам, чтобы найти подходящую местность, что совершенно забыл о факте своей проблемы с волшебством. Злясь на самого себя, маг снова вызвал яркий шарик света и стал идти обратно. Крохотный огонек его костра был виден среди листвы деревьев, и Мерлин пошел к нему, время от времени вздрагивая от внезапных порывов ветра. Уже вплотную приблизившись к своему временному пристанищу, маг резко остановился. Магический свет на его ладони внезапно потух, словно огонек свечи. И только тогда волшебник обратил внимание на костер, который он оставил и до которого оставалось несколько считанных шагов. Несколько метров до согревающего пламени и теплого одеяла. Но Мерлин даже не шевельнулся. Он увидел одинокую фигуру, которая сидела рядом с костром, одета в черное, словно сама смерть. Моргана. Никогда еще ему не было так страшно, как стало сейчас. Колдунья сидела на том же месте, где еще около часа назад закутывался в одеяло сам Мерлин. Маг сглотнул. Очевидно, она ждала его возвращения и уходить явно не собиралась. Сейчас он не мог сразиться с ней. В чем бы ни была причина, по которой его магия вела себя так непредсказуемо, пускать ее в ход против ведьмы было опасно, в первую очередь для него самого. Решив, что глупо прятаться – в конце концов, он ее не боялся, даже лишившись магии несколько месяцев назад – Мерлин уверенно вышел из-за деревьев. Тихий шорох его шагов прозвучал в ночной тишине так громко, насколько это вообще было возможно. Моргана подняла голову, и их взгляды встретились. Волшебник насторожено застыл, ожидая ее шага. Но она сделала то, чего он даже предположить не мог. - Я рада, что теперь у меня будет компания, - Моргана улыбнулась той знакомой, доброй улыбкой, которую он уже почти забыл. Мерлин не ответил, продолжая смотреть на девушку. Это было странно и, на мгновение, маг усомнился в том, происходит ли все это на самом деле. Секунды шли, а волшебник по-прежнему молчал. Моргана продолжала смотреть на него, но теперь в ее взгляде было нечто новое. Любопытство, некоторый интерес. Маг не хотел задумываться над тем, чем он был вызван. В конце концов Мерлин сумел выдавить из себя несколько слов. - Что ты здесь делаешь? Его голос прозвучал нетвердо и едва слышно, однако Моргана, казалось, без труда все поняла. - Раньше ты был гостеприимней, Мерлин, - ответила колдунья, чуть насмешливо склонив голову на бок. – Или мне лучше называть тебя Эмрис? Волшебник немного прищурил глаза, продолжая стоять на месте. Моргана не делала ничего – просто сидела и наблюдала за ним. Знала, кто он. Разговаривала. Почему? - Кажется, Артур все-таки не сумел привить тебе хорошие манеры. - Чего ты хочешь? Это прозвучало уверенней и даже немного угрожающе. Моргана стала серьезней, и насмешка исчезла с ее лица. Вместо этого проступило нечто вроде понимания и даже сочувствия. Колдунья встала со своего места, и Мерлин непроизвольно сделал шаг назад. Заметив его движение, девушка остановилась и выставила руки перед собой, показывая, что не собирается ничего делать. - Я не желаю тебе зла, Мерлин. И никогда не желала. Волшебник недоверчиво уставился на нее. Моргана выглядела какой-то… потерянной, словно искала помощи. - И тем не менее ты несколько раз хотела меня убить. - А ты меня отравил, - парировала колдунья, и в ее светло-зеленых глазах вспыхнул вызов. Но это продлилось лишь какое-то мгновение: когда девушка снова заговорила, в ее голосе не было ни злости, ни ненависти. – Я понимаю, почему ты это сделал. Теперь, когда мне известно кто ты, все встало на свои места. Нам не нужно быть врагами, Мерлин. Волшебник по-прежнему продолжал недоверчиво смотреть на девушку. Этот ее серьезный тон, выражение лица, жесты – все напоминало ему о временах, когда он считал ее своим другом. Но это было давно. - Не я начал эту войну, - тихо ответил Мерлин. Он знал, каким переменчивым может быть настроение колдуньи. – Я должен защищать Артура, а ты желаешь ему смерти. Моргана фыркнула и скрестила руки на груди. Приподняв бровь, она осмотрела его ночное пристанище. - Очевидно, я чего-то не понимаю. Ты так далеко от Камелота.… Как же ты намерен защищать короля, если он сам прогнал тебя? У Мерлина на мгновение перехватило дыхание. Если это ее выходки, значит, она причастна и к его проблеме с волшебством. - Что... Что ты со мной сделала? Теперь волшебник видел, что колдунья сняла свою «маску». Ее взгляд моментально стал холодным и колючим, а рот растянулся в хорошо знакомой ухмылке. Она сделала шаг к нему навстречу. Мерлин не отступил, но его сердце пустилось в пляс. Если сейчас начнется схватка, он вряд ли выстоит. Но Моргана не собиралась нападать. Вместо этого, она привстала на носочки и прошептала ему в ухо: - Оглянись. Маг нахмурился и сделал так, как сказала колдунья. И то, что он увидел, повергло его в ужас. Он по-прежнему был в лесу, по-прежнему стоял на том же месте. Но рядом не было ни Морганы, ни костра. Даже звезды куда-то исчезли. Осталось только заходящее солнце да пять лошадей, одна из которых принадлежала самому волшебнику. На траве, у его ног, лежали четыре человека. И Мерлину даже не нужно было наклоняться, чтобы понять – они все мертвы. Патруль. Из четырех рыцарей Камелота.