Игра

Ноги были как ватные, руки болели, а голова трещала, словно после трехдневной попойки. Попытавшись открыть один глаз, Мерлин потерпел сокрушительное фиаско, и из его горла вырвалось нечто, отдаленно напоминавшее стон. Рядом кто-то закопошился – волшебник почувствовал, как ему на лоб легла прохладная ладонь, а через какую-то секунду ее заменил холодный компресс. Мерлин хотел протестующе воскликнуть и сбросить с себя эту странную усталость. Ведь Моргана в Камелоте, и нужно было рассказать об этом Артуру… Собравшись с силами, молодой чародей снова попытался открыть глаза, и на этот раз у него практически получилось – по крайней мере, волшебнику хотелось верить, что на мгновение он увидел стоящего к нему спиной Гаюса, а не Моргану, внезапно сменившую платье. - Лежи смирно. Тебе сильно досталось, Мерлин. Тихий и хорошо знакомый голос наставника немного успокоил мага. Совершив еще одно титаническое усилие, волшебник сумел-таки в третий раз открыть глаза и даже несколько раз моргнуть, прогоняя какие-то странные зеленые пятна, мерцающие где-то на периферии. Он лежал на кровати в своей комнате – по крайней мере, это выглядело как его комната в замке. В воспоминаниях царил сумбур и полная неразбериха: Мерлин не мог в точности сказать, какое событие в его жизни следовало за другим, что из увиденного было сном, а что – явью. Волшебник был точно уверен в нескольких вещах, одной из которых являлась его встреча с Морганой. Еще он хорошо помнил, как Артур изгнал его – пожалуй, это воспоминание в голове было даже слишком ярким, по сравнению с другими. В запутанных лабиринтах разума мелькали еще какие-то лица, разобрать которые сейчас для Мерлина не представлялось возможным. От прикладываемых усилий в голове снова что-то застучало, а в затылке отозвалось острой болью. Волшебник непроизвольно застонал – ощущение было даже хуже, чем в тот раз, когда его ужалил серкет. - Не двигайся. Если бы Мерлин и мог сейчас что-нибудь сделать, так это бы точно закатил глаза. Кроме того, что все его тело немилосердно ныло, а в некоторых местах еще и как-то странно покалывало, молодой маг не ощущал ничего. И ему казалось, что он бы не смог сейчас сдвинуться и на миллиметр, даже если бы от этого зависела его жизнь. Наконец совладав со своими глазами, которые теперь открывались и закрывались исключительно по его желанию, а не по собственной прихоти, Мерлин решил что-то сделать и с положением своей головы. Он лежал на спине, голова – на подушке. Собственно, смотреть волшебник мог только в потолок и немного по сторонам, а это магу совсем не нравилось. В конце концов, он должен знать и видеть, что происходит вокруг. Едва слышная возня на кровати привлекла внимание Гаюса, и старый лекарь обернулся к подопечному. Заметив взгляд наставника, Мерлин тут же сделал вид, что ничего особенного не делает, но судя по скептическому выражению лица придворного лекаря, актерские способности волшебника пришли в некоторый упадок. - Что со мной случилось? – еле ворочая языком, поинтересовался маг, изо всех сил стараясь, чтобы его фраза прозвучала как можно более внятной. Гаюс оторвался от работы со своими зельями и присел на краешек кровати волшебника. Мерлин пристально наблюдал за выражением лица наставника, которое при ближайшем рассмотрении ему абсолютно не понравилось. - На тебя сильно воздействовали с помощью магии. Поблагодаришь потом сэра Персиваля, который нашел тебя в лесу. Волшебник чуть-чуть нахмурился, но даже это простое движение отозвалось неприятным ощущением. Лично у него складывалось мнение, что Моргана воздействовала на него как минимум кувалдой – Мерлин был практически уверен, что ощущения были бы очень схожими. - Ты что-нибудь помнишь? – осторожно поинтересовался Гаюс, внимательно разглядывая подопечного. - Немного, - волшебник поморщился – в горле сильно першило. – Я видел Моргану. Мы... Сначала мы говорили, не помню о чем... Потом - только туман. Гаюс как-то неопределенно хмыкнул и устремил взгляд куда-то в сторону. Для него эти слова что-то значили, но Мерлин был не готов спрашивать, что именно. - Как давно я здесь? – поинтересовался волшебник через несколько мгновений. – И, кстати, Артуру об этом известно? Какую-то секунду придворный лекарь не отвечал, словно пребывая мыслями где-то очень далеко. Мерлину показалось, что он даже задремал, прежде чем услышал ответ наставника. - Тебя привезли три дня назад. Да, Артур знает, что ты в замке. Он уже был здесь. - Правда? – от собственного громкого вопроса резко зазвенело в ушах, и Мерлин скривился. Почему-то радость у него всегда приходила вместе с болью. - Да, - Гаюс снова взглянул на подопечного. – Ты заставил его понервничать. - Серьезно? – волшебник хотел в привычном скептицизме приподнять бровь, но, судя по реакции Гаюса, вышло что-то определенно смешное. – С трудом представляю себе эту картину. - Видимо, твое воображение тоже немного пострадало, - отозвался придворный лекарь, усмехнувшись. – Пойду, скажу Артуру, что ты пришел в себя. – После этих слов Гаюс встал и направился к двери. – Лежи и не двигайся. - А то у меня есть выбор, - пробубнил маг. Дверь за наставником закрылась, и Мерлин остался в одиночестве. Компресс, оставленный Гаюсом на лбу волшебника, стал теплым и немного потек. Маг поджал губы, стараясь не обращать внимания на временные неудобства, и попытался собраться с мыслями. Сейчас, будучи в безопасности, ему было о чем подумать. Бардак в голове по-прежнему остался – как бы ни старался Мерлин привести воспоминания в порядок, различные образы из прошлого продолжали смешиваться в хаотическом порядке. Каким же заклинанием Моргана сумела добиться такого эффекта? Если бы они не были смертельными врагами, волшебник бы обязательно поинтересовался – стоило попробовать его на Артуре. Может быть, тогда бы он посмотрел иначе на некоторые вещи… В какой-то момент волшебник понял, что к пальцам и ладоням вернулась нормальная чувствительность. Сжав ладони в кулаки, Мерлин испытал некоторое облегчение – он все-таки приходит в норму. С остальными частями тела было несколько сложнее, но, как любил повторять Гаюс – не все сразу. Поэтому, снова сосредоточившись на своих последних воспоминаниях, маг прикрыл глаза, пытаясь припомнить, о чем же они говорили с колдуньей. Но как следует напрячься и вспомнить ему так и не удалось. А все потому, что волшебник услышал, как открылась дверь в покои Гаюса, а затем раздались приглушенные голоса. Мерлину не составило труда понять, кто пришел вместе с наставником. Неужели говорить обо всем, что случилось, нужно именно сейчас? Мерлин не хотел сочувствия – в конце концов, они с Артуром не очень хорошо распрощались, и волшебник не желал мириться таким образом. Все должно было быть по-честному. Стараясь придать своему лицу как можно менее страдальческий вид, маг внутренне подобрался. Он совсем не знал, чего на этот раз следует ожидать от короля Камелота. Только в одном был уверен точно – хуже, чем ему уже сделала Моргана, точно не будет. Дверь в его комнату отворилась с легким скрипом, и в комнату вошел сначала Гаюс, а уже следом за ним – Артур. Мерлин немного прищурился, стараясь уловить на лице короля хоть что-то, какую-нибудь эмоцию, которая бы подсказала волшебнику, чего следует ожидать от этого разговора. Однако то ли потому, что маг был слишком слаб, то ли потому, что Артур внезапно научился скрывать свои чувства, Мерлину не удалось разгадать выражение, застывшее на лице короля. Пока они смотрели друг на друга, Гаюс поменял компресс (за что волшебник был безгранично благодарен) и снова остановился у выхода. - Я буду внизу, если понадоблюсь. - Спасибо, Гаюс, - выдавил из себя Мерлин. Артур кивнул лекарю, и тот скрылся за дверью. В комнате повисло тягостное молчание. Король внезапно принялся разглядывать свои ногти на руках, а Мерлин старательно пытался посмотреть в окно, но ему это совсем не удавалось. В конце концов Артур все-таки заговорил – волшебник непроизвольно вздрогнул от его голоса. - Я рад, что ты наконец-то пришел в себя, Мерлин. Волшебник прокашлялся и слабо улыбнулся. - Да. Я тоже. Снова молчание. Мерлин лихорадочно пытался подобрать подходящие слова, но, как назло, ничего путного не лезло в голову. И Артур, по-прежнему стоящий около двери, судя по всему, занимался тем же. - Я должен извиниться перед тобой. Мерлин удивленно взглянул на короля. Где-то в глубине души волшебник ожидал, что услышит нечто подобное, но не мог отделаться от ощущения, что во всем происходящем он сам виновен не меньше. Они договорились больше ничего не скрывать друг от друга, а в итоге оказалось, что отдалились настолько, насколько это вообще было возможно. - Послушай… - попытался встрять маг, но Артур тут же перебил его. - Нет, Мерлин, сейчас говорю я. Так что будь добр, - печальное состояние волшебника не позволяло сказать привычное «заткнись», но Мерлин понял, что оно тут явно подразумевалось. Решив не спорить, маг поступил так, как просил его король Камелота. Только на этот раз. Артур несколько секунд молчал. Его взгляд блуждал по комнате мага, ни на чем не останавливаясь – похоже, ему было трудно собраться с мыслями. Мерлин не собирался торопить его: о Моргане можно будет рассказать позже. - Я должен извиниться перед тобой, - снова произнес Артур и на этот раз взглянул прямо в глаза волшебнику. – Ты был прав, когда говорил, что я не доверяю тебе – отчасти это действительно так. И дело не в том, что ты колдун, точнее в том, но… Мерлин изо всех сил старался не казаться уязвленным и не перебивать, но на это уходила вся его выдержка. Поэтому, чтобы хоть как-то выпускать эмоции, волшебник принялся громко сопеть. - Ты же знаешь, насколько мой отец ненавидел магию и людей, которые практиковали ее. Он сызмальства учил меня остерегаться колдунов, и… - Артур глубоко вздохнул и на мгновение прикрыл глаза. – Я хочу тебе верить, и я стараюсь всем сердцем, но вынужден признать, что долгое время я обманывал сам себя. Я виноват в том, что убеждал тебя в своей искренности, хотя на самом деле где-то глубоко внутри чувствовал себя обманутым и преданным. У меня… были сомнения. Еще тогда, когда ты только вернул себе магию, и мы победили Моргану. Но я убеждал себя в том, что это пройдет. Я искренне верил в то, что однажды смирюсь с тем, кто ты есть. С твоей сущностью. Артур замолчал. Мерлин, не совсем понимая, как ему реагировать на подобные откровения, молча наблюдал за своим лучшим другом. Если раньше ему и хотелось что-то вставить в речь короля, то сейчас это желание куда-то пропало. Волшебнику отчаянно хотелось куда-нибудь уйти, но тяжелое положение заставляло его мириться с таким состоянием вещей. Он не хотел слушать дальше. Чего Артур вообще этим добивался? - Я понимаю, тебе тяжело это слышать, - король Камелота в нерешительности повернулся боком к магу, так что теперь Мерлин видел только его профиль. – Но ты заслуживаешь знать правду. Маг громко фыркнул, прежде чем сумел одернуть себя. Артур бросил на него какой-то непонятный взгляд – по крайней мере маг не сумел как-то истолковать его. - Если ты думал, что мне станет от этого легче, то ты ошибся, - пробормотал Мерлин, не в силах заставить себя взглянуть на друга. - Я не говорил, что тебе будет легче. Я хотел быть с тобой честным. Волшебник едва не застонал, когда вспомнил, что и сам хотел того же, прежде чем Артур вошел в комнату. Ну вот, за что боролся – на то и напоролся. - И… И что мне теперь делать? – безразлично спросил Мерлин, прикрыв глаза. – Гаюс вылечит меня, и я снова отправлюсь в изгнание? Артур глубоко вздохнул, скрестил руки на груди и принялся переминаться с ноги на ногу. Потом почесал нос. - Я не знаю. Я, правда, не знаю. - Что ж, это вносит какую-то ясность. Вся фраза была пропитана сарказмом, но король, казалось, не обратил на это никакого внимания. - Я не собираюсь выгонять тебя… Мерлин закрыл глаза. Как же он все-таки устал… - Я хотел бы поспать, - негромко сказал волшебник, и Артур умолк на полуслове. Кивнув головой, чего маг не увидел, король кашлянул. - Конечно. Договорим потом. Молодой чародей услышал, как зашаркали сапоги Артура, как негромко скрипнула дверь, и едва слышное слово, шепотом сорвавшееся с губ короля Камелота. - Прости. И дверь закрылась. Оказалось, Мерлин ошибся. Моргана лишь ранила его, а вот лучший друг добил окончательно.