Раскрась мои воспоминания

      Эти пару месяцев всё было хорошо и стабильно. После того откровенного разговора Антон и Арсений явно стали ближе. Больше на каком-то психологическом или духовном уровне, чем в физическом плане, но это тоже не могло не радовать. Ещё после того разговора Арсений стал уделять Антону немного больше внимания. Периодически своими действиями и словами напоминал ему, что он нужен. А Антона всё никак не покидало чувство, что ему чего-то не хватает. Чего-то в душе. Или кого-то. Но он всегда старался отбрасывать эти мысли. Шаст, на самом деле, уверен, что про них уже начали говорить что-то не то… Ну правда, какой студент остаётся почти после каждой пары? И, в общем, всё было хорошо. Но приближалась зимняя сессия. Она снежным комом упала Антону на голову, сбивая с толку и мешая спокойно жить. Он даже (после долгих внутренних размышлений и споров) решил отправить Тосю к Димке, у которого сессия через месяц после антоновой. Друг был не против, тем более — подарил, значит пусть сам отдувается. Антон очень усердно готовился. Учился всегда и везде, забив на своё здоровье. Сдать сессию — в приоритете. Ещё давным-давно ему внушили, что главное не то, как он учится, а то, как он сдаёт экзамены. Истина, по которой он живёт уже давно. К тому же, на первом курсе важно расположить к себе преподавателей. Поэтому подготовка к сессии заняла всё место в его сознании и жизни.

***

      Декабрьское утро. До восхода солнца ещё несколько часов, поэтому сейчас царила темнота, поглощая силуэты людей и зданий. Противная трель будильника разорвала тишину антоновой квартиры, заставляя того проснуться. Он нехотя встал, чуть не завалившись обратно от головокружения, но удержал равновесие и пошёл на кухню, чтобы заварить чай. Зелёный, без сахара, наполовину разбавленный холодной водой. И что в этом такого? И почему Арсению это показалось странным..? Антон точно не хочет об этом думать. Шастуна немного подташнивало, но он списал это на недостаток гемоглобина у себя в крови. Сегодня Антону ко второй, поэтому он неспеша отутюживает вещи, в которых пойдёт в универ, и решает повторить что-нибудь для сессии. Смотрит видеоуроки по праву и истории. Мозг наотрез отказывается воспринимать информацию, и это напрягает. Антон чувствует себя никак. Ну просто никак. Смотрит на всё пустым взглядом и не понимает своего предназначения. Что-то точно не так, но вот что?

***

      По дороге в универ Антон успевает трижды не очень грациозно улететь на лёд, поэтому приходит на пару с дополнительной слабостью и болью в голове и остальном куске его существа. Ну вот всё не слава Богу. Он не хочет никого видеть, не хочет ни с кем разговаривать, не хочет учиться, не хочет существовать, в конце концов. Как будто его укусила Медуза Ируканджи* и он скоро умрёт. Но, так как это обычное для него состояние, Антон просто забивает на это. «Ну, собственно, почему бы и нет?»       Первой парой стоит история, что очень огорчает, потому что Шастун её ну очень ненавидит. Хотя, его мнение начало постепенно меняться из-за того, как их историк преподавал предмет, но сегодня у них замена, поэтому Антон даже не пытается вникнуть, погружаясь в свои чувства. Сегодня у него нет литературы, что немного огорчает парня, который, неосознанно конечно, хочет проводить с Арсением Сергеевичем как можно больше времени. Ему нравится вести с ним дискуссии на разные темы, нравится смотреть на то, как он придумывает контраргументы к антоновской речи, нравится слушать этот приятный голос, нравится смотреть на него. Поглощать каждый его сантиметр, впечатывая глубоко в память. Антон кладёт голову на сложенные руки, отдаваясь воспоминаниям и стараясь забыть про слабость и головню боль, и сам не замечает как проваливается в тревожный сон.       Звонок вырывает его из более-менее спокойного состояния, и Антон резко подрывается с места, возвращаясь в реальность и собирая вещи. В глазах потемнело от резкой смены положения, и он остановился, собираясь с мыслями и держась за край парты. С горем пополам дойдя до аудитории, где будет проходить психология, Шастун сбросил рюкзак, и вдруг получил наказание за глупость. Его настигла жуткая слабость, а тело стало «ватным». Антона резко пробил холодный пот, лицо покрыла испарина, крупные капли пота выступили на лбу. Звуки вокруг постепенно угасли, как будто в уши напихали ваты. Он слышал лишь явственный рокот тугого потока густой, тягучей жидкости — своей собственной крови. Зрение тоже постепенно «гасло», походя на солнечное затмение, — просто резко стало темно; было впечатление, что вокруг формируется большой белый шар, наполненный вязким туманом или молоком, в котором просто забываешь как дышать и тонешь. Все происходило довольно быстро — две секунды, три… А потом — пустота.       После шумного грохота люди начали собираться вокруг, не зная, что делать. Кто-то додумался зайти в аудиторию, чтобы позвать преподавателя на помощь. В то время Паша с Арсением разбирали какие-то учебные пособия, споря насчёт их пригодности. После краткого описания ситуации, они быстро выбежали из аудитории, и увиденное их явно не порадовало. Арсений, будучи в шоке, сделал шаг назад, но после крика «Ну сделайте уже хоть что-то!», он пришёл в себя и сказал Паше, чтобы тот вызывал «Скорую». Попов растолкал студентов руками с криками «Отойдите!», «Расступитесь!» и «Ну дайте пройти в конце-то концов!», пробираясь к парню; он упал на колени рядом с ним и начал похлопывать того по щекам, пытаясь привести в чувства. — Антон… Тошенька… Давай, открой глазки… ну же, маленький, ты нам всем очень нужен… — нервно проговаривал Арсений, кусая губы и перекладывая голову юноши себе на колени, поглаживая того по волосам. То, что он чувствовал, толком нельзя описать. Ну вот знаете такое чувство, когда лишаетесь чего-то, что было с вами долгое время? Чего-то, что было вам очень дорого? Конечно, он пока не лишился Антона, но Арсений чувствовал, что скоро это может произойти. Он встряхнул своей головой, отгоняя от себя такие ужасные мысли, и решил, что лучше будет пока перенести парня в мед.кабинет. Потому что пока эту «Скорую» дождёшься… Арсений берёт Шастуна на руки и чувствует несвойственную лёгкость юноши. Взгляд падает на его запястья, и высказывание «кожа да кости» идеально их описывает, из-за чего преподаватель мысленно утверждает, что прибьёт этого засранца за неуважение к самому себе. Он несёт парня на первый этаж, люди странно на них смотрят, но ему сейчас на это абсолютно наплевать. Медсестра говорит положить Антона на кушетку, судорожно ища нашатырь, но вспоминает, что тот кончился буквально на днях, и советует преподавателю ещё раз попробовать «разбудить» парня самостоятельно. Арсений срывается на неё, не чувствуя вины, потому что какого хера у неё нет стандартного набора медсестры?! Попов ещё раз похлопывает Шастуна по щекам, что-то приговаривая, на что тот, наконец, чуть приоткрывает глаза. Антон видит какой-то расплывчатый тёмный силуэт рядом и натыкается на взгляд его небесно-голубых глаз, обеспокоенно смотрящих на него. Но через мгновение всё снова проваливается в бездну… «Скорая» приезжает через десять минут, и дальше Арсений помнит всё смутно. Помнит, как врачи сказали, что поехать с пациентом может только один человек; помнит, как без раздумий запрыгнул к мальчишке; помнит, что ничего не помнит. Их привезли в какую-то медсанчасть, выкатили каталку и куда-то повезли Антона, попросив Арсения найти его мед.карточку. Странное решение, но врачам лучше знать.

***

Пока Попов ждал врачей, он решил заглянуть в карточку парня. Да, возможно так делать нельзя, но сейчас его это не волнует. Попов был в огромном шоке от увиденного… тут и глубокие самоповреждения, и голодные обмороки, и сильные ушибы в зимнее время. Да что же не так с этим мальчишкой?! — думается преподавателю, и его просят отдать карточку. Арсений просто оставляет врачам свой номер на всякий случай и спешно покидает здание, чтобы не разнести тут всё к чертям собачим.

Нет, Арсений не зол. Он просто, блять, в ярости!