Раскрась мои воспоминания

      Врачи ходили с натянутыми улыбками, так и мечтая наконец попасть домой, но вместо этого следили за порядком и проклинали весь белый свет. Больница — не самое лучшее место. И честно говоря, Антону скучно. Он уже целый день здесь и до сих пор не понимает почему. Ничего такого страшного же не случилось…       Около шести вечера в его палату зашёл Арсений. Сердце Антона ушло в пятки от того взгляда, которым его одарил голубоглазый. Там было столько эмоций… И далеко не хороших, между прочим. Попов сказал, чтобы парень быстро собирался, и покинул палату. А Антон остался в ступоре смотреть на закрывшуюся дверь, переваривая информацию. Но, опомнившись, начал собираться; подошёл к двери, перекрестился и вышел.

***

      В дороге они молчали. Арсений — потому что был зол, но боялся сказать лишнего и отпугнуть мальчишку, а Антон — потому что боялся попасть под горячую руку и из-за этого разочароваться в Арсении. Искры напряжения летали в воздухе, так и грозясь превратиться в шаровые молнии и убить своим разрядом. Антон изредка поглядывал на Арсения, надеясь, что тот этого не заметит. Он боялся, что старший сорвётся на него, будет кричать, бить и унижать. Конечно, он понимал, что Арсений не такой, но всё равно какой-то червячок сомнения грыз его изнутри. Так происходило и происходит в отношении каждого, с кем он знакомился. Осадок после матери плохо на нём сказывался. В итоге, Антон просто уставился в окно, рассматривая пейзажи заснеженного Петербурга. Когда машина остановилась, Арсений отстегнул ремень безопасности и начал выходить из неё, кинув через плечо, чтобы Антон шёл за ним. Шастун понял, что привезли его явно не в его хоромы, но дом Арсения он узнал сразу. В памяти вспыхнул момент, когда он сидел у голубоглазого на коленях и ревел как сучка плакал. Щёки налились румянцем, а в груди разлилось приятное тепло. Его успокоили, о нём позаботились. Антону иногда хочется умереть, просто чтобы посмотреть, кому будет не наплевать. Иногда хочется не писать друзьям первым, чтобы посмотреть, долго ли до них будет доходить, что он устал. Устал делать для этой дружбы намного больше. Хочется отдохнуть. За размышлениями Антон спотыкается об поребрик, чудом удерживая равновесие, на что Арсений на мгновение дёргается в его сторону, затем разворачиваясь обратно и открывая дверь.

***

      Они заходят в квартиру, и в этот раз Антон решает осмотреться. Их встретил Граф, радостно виляя хвостом, но Арсений его отогнал, отправив в спальню, куда собака с радостью пошла.       Квартира Арсения по размеру была не очень большой, но её современный дизайн и уютная обстановка создавали приятную и комфортную атмосферу. Если из прихожей пройти прямо и налево, то можно увидеть гостиную. Это светлая комната, в правом углу которой стоит огромный белый диван, (серьёзно, на нём бы поместились целых два с половиной Шастуна точно!), а слева от него небольшой кофейный столик, разделяющий диван и такое же белое кресло. На стене напротив весит большая плазма, на которой Антон теперь мечтает включить какой-нибудь фильм от Marvel. Ну, или хотя бы Смешариков, там уже будет видно. Ещё, в гостиной расположена дверь, как когда-то объяснил Арсений, ведущая в спальню для гостей. Парню даже стало любопытно, а часто ли Попов к себе в квартиру приводит каких-то там «гостей». Ладно, думать о таком как минимум странно, поэтому Антон решил на этом не зацикливаться. Если же из прихожей пройти прямо и направо, то можно лицезреть две расположенных друг напротив друга двери по левую и правую стороны коридора, и небольшую кухню впереди. Антону всегда казалось, что самое уютное место в доме — это именно кухня. У Арсения она таковой и являлась, что не могло не радовать. Правая же дверь — вела в санузел, отделанный в бело-чёрных тонах, а левая — по-видимому в спальню самого Арсения. Зайти в неё Антону ещё не доводилось, но он точно знал, что в спальне есть выход на балкон, а это почему-то натолкнуло Антона на мысль о том, что возможно Арсений когда-то курил, да и может продолжает и по сей день, но тогда Антон к большому удивлению этого не видел. Теперь, из-за какого-то странного внутреннего побуждения, ему хотелось удостовериться, что Попов не вредит своему здоровью таким способом.

***

      Антон сидит на кухне, изредка поглядывая на Арсения, что нахмурившись зло ходит туда-сюда по квартире, заставляя зеленоглазого чувствовать себя ну очень виноватым. Ну вот как ты мог так его подставить? На себя похуй — о других подумай! Что бы ты себе не напридумывал — он беспокоится за тебя, а ты так ему за это платишь? Где твой мозг, сгусток молекул? Так сложно было просто вовремя поесть?       Антон сидит на стуле, понурив голову и размышляя о чём-то своём — далёком, когда в комнату наконец заходит Арсений. Его взгляд сразу падает на грустного мальчишку, и он понимает, что перегнул. Вот что стало лучше из-за его гнева? Наоборот, Антон только стал чувствовать себя хуже. Арсений подошёл к парнишке и, быстро подняв его голову за подбородок, чуть щёлкнул его по носу. — Не грусти, малыш. Такое бывает, — и, проговорив это, развернулся спиной, включая чайник. А сердце Антона после этого «малыш» начало биться в разы чаще. Шастуну было по-странному приятно слышать такое обращение. Но это наваждение быстро прошло, уступая место прежней угрюмости. Арсению это совсем не понравилось, поэтому он подошёл к парнишке, беря его за руки и поднимая на ноги. Антон повиновался, но всё так же не смотрел старшему в глаза. Попов удручённо выдохнул, пообещав себе расспросить его обо всём позже, и увлёк мальчишку в свои объятия, на что тот крепко вцепился в него, пытаясь выразить всё то, что не может сказать. Шастун даже вспомнил одну цитату Эльчина Сафарли, которая точно описала бы его ощущения: «Есть люди уютные, как дом. Обнимаешь их и понимаешь: я дома.» Вместо тысячи слов…

***

      Через несколько часов Арсений решил как-то расшевелить грустного Антона, предложив ему устроить вечеринку. Точнее — пригласить тех, кого Шастун захочет. Парень не видел причин для отказа, поэтому позвонил Димке с Серёжей, предложив им интересное знакомство и вроде бы нормальное времяпрепровождение. Они сказали что как-то скооперируются и придут, принеся чего-нибудь «к столу». Антон пообещал скинуть им адрес СМС-кой.       В квартире у Арсения было довольно чисто, поэтому даже уборкой они себя занять не смогли. Парни удобно устроились на диване, и Попов предложил посмотреть что-нибудь, пока они ждут гостей, узнавая у Антона его пожелания, на что тот, не без стеснения, всё-таки предложил несколько новых серий Смешариков, которые он не успел посмотреть. Арсений умилённо и нежно рассмеялся и потрепал парнишку по макушке, включая мультик. — Пусть я и не психолог, но помню где-то читал, что взрослым тоже нужно смотреть мультики. Мол, мультфильм задействует нашего внутреннего ребенка, обращается к нему. Внутренний ребенок — это наша наиболее угнетенная, подавленная, и вытесненная часть. Но ведь именно она несет в себе жажду жизни, способность играть, веселиться, быть счастливым и свободным. И активизация этих старых состояний, позволяющих нашему Внутреннему Ребёнку быть защищённым, любимым и значимым, увлеченным игрой со сказочными героями — воздействует на психику как живительная влага на растение, измученное засухой.* Так-то оно так, но я всегда считал, что мультфильмы могут смотреть только дети. Что это не для взрослых. А ты что думаешь? — поинтересовался Арсений, приобнимая Тошу за плечи, создавая ощущение безопасности. — Что я думаю… — замялся тот, — Не знаю, мне кажется, что любой взрослый спокойно может посмотреть или прочитать что-то, предназначенное для детей, потому что с каждым мгновением наше восприятие может меняться, позволяя увидеть что-то новое. Это очень хорошо можно увидеть и легко доказать путём перечитывания или пересматривания чего-то далёкого, ещё из детства, — Антон чуть призадумался, — В мультиках, зачастую, есть какая-то мораль, которую детский мозг не может понять в полной мере. А когда мы становимся взрослее, мы можем полностью её прочувствовать, — Шастун замер в ожидании реакции от Арсения. А тот провёл рукой по плечу Антона и произнёс: — Из тебя выйдет неплохой психолог, думаю. А я… и не задумывался об этом смысле. Будет, что студентам рассказать, — улыбнулся он, — А вообще, вижу ты неплохо умеешь выражать свои мысли по теме. Книгу писать не пробовал? — попытался пошутить он. А Антон пробовал. Ещё как пробовал. Но учительница по русскому и литературе всегда ненавидела его сочинения-рассуждения, поэтому эта книга ещё не увидела свет ни в чьём лице. Некому показать было, а когда встретил Димку — совсем о ней забыл. Но Антон не успел ответить, потому что раздался звонок в дверь, и Арсений пошёл открывать. Шастун поплёлся за ним, и тема была забыта. Это хорошо.       В квартиру ввалились Дима с Серёжей, что, поставив пакеты на пол, поздоровались и обменялись любезностями с Арсением. Прозвучала типичная схема знакомства: — Арс, это Дима, Дима, это Арс. Арс, это Серёга, Серёга, это Арс. Дима, это Серёга, Серёга, это… — — Антон, мы знакомы, — проговорил, смеясь, Дима, прерывая Шастуна, который засмущался, но тоже начал смеяться со всеми. — Так, официальная часть позади, значит можно устроить вечеринку! — бодро заключил Попов, приглашая гостей на кухню.       Поз начал доставать из пакета покупки и расставлять их на столе. Когда ликбез был окончен, все начали разбирать бутылки пива, но когда за своей потянулся Антон, Арсений ударил его по этой руке и одарил взглядом, мол, «ты что, дурак, что ли?», на что Антон поднял руки в знак капитуляции, но всё равно обиженно надул губы, заставив голубоглазого заливисто рассмеяться, увлекая всех сделать то же.       Через часа два Серёжа предложил «тряхнуть стариной» и поиграть в «Правду или Действие». Парни охотно согласились, и Дима скачал себе на телефон аналогичное приложение. Поначалу всё было хорошо и весело, но пришла пора Антона выполнять своё действие. — Ита-а-ак… «игрок номер один должен поцеловать в щёку игрока слева от него». А слева… Арс! Выполняй) Честно говоря, тут Шастун завис. Но, решив, что это игра, и что чем быстрее начнёт, тем быстрее закончит, он быстро потянулся в сторону голубоглазого, что как раз в этот момент, будучи в шоке, повернулся к Антону, из-за чего поцелуй пришёлся как раз в губы. «Гейство» как потом выразился Матвиенко, продолжалось около двух секунд.

Да, две секунды. Две секунды, которые изменили всё.