Раскрась мои воспоминания

      Сегодня Антон идёт в универ очень взволнованный. Пара по литературе, стоящая после психологии, даёт о себе знать. Он же не дурак какой-нибудь, чтобы прогуливать. Значит встречи с Арсением ему уже не избежать. И Антону правда страшно. А вдруг он догадался обо всём? Вдруг он захочет разбить парню сердце? Или вообще перестанет с ним общаться… А ещё ему страшно из-за того, что Арсений может увидеть синяки на антоновских запястьях. Спасибо, что не порезы. Но ему надо было испытать боль. И он нашёл новый способ. Подсмотрел в одной российской анимации.*       На паре Павел Алексеевич рассказывает что-то про сознание и отца научной психологии Вильгельма Вундта. Психология правда очень интересный предмет, и Антон даже на время пары забывает о предстоящей встрече. — Психикой обладает не только человек. Поэтому обратим попутно внимание на особенности нашего языка, — начал преподаватель, передвигаясь возле доски, — Психикой обладает субъект как человек, так и животное. Но если мы отважились дать хотя бы грубое определение психики, то, продолжая ряд, дадим определение сознания. Именно сознание было первым предметом научной психологии. В школьных представлениях о философии, в курсах обществоведения, например, встречается определение: сознание суть высшая форма психики. Обе характеристики — отражение и регуляция — надо ещё раз уточнить, но теперь это будут характеристики сознания. Если мы говорим о сознании, то оно связано со способностью отражать не только мир, но и себя в этом мире. Сознание — это способность дать отчёт о себе. Если наш субъект может что-то рассказать о себе — о переживаниях, впечатлениях и т.д. — то значит, этого субъекта можно изучать. Именно тогда же в 1879 году основатель научной психологии — немецкий учёный Вильгельм Вундт, не просто строил науку о сознании, он опирался на определённый метод. Если сознание можно изучать, то надо спросить «как изучать?», «каким методом?». Первый метод научной психологии был назван — интроспекция — смотрю внутрь, наблюдаю себя. По-русски иногда переводят, и это отчасти правильно, интроспекция — самонаблюдение. Это и есть в самом широком смысле возможность дать отчёт о себе. Сознание в мировой психологии многозначный термин, а в отечественной, и всё же пока давайте опираться именно на неё, сознание считается характеристикой только человека. Ну, хотя бы потому что только человек может дать отчёт о себе. Но не только поэтому. Это функциональная характеристика. Зачем необходимо сознание? Сознание необходимо для регуляции совместной деятельности людей. Со+знание, совместное знание. Для того, чтобы действовать совместно необходимо сознание. Сознание — есть представление субъекта о мире (и своём месте в нём), связанное со способностью дать отчёт о своём внутреннем психическом опыте и необходимое для разумной организации совместной деятельности людей.**       Самое интересное — Антон правда всё понимает. Возможно это только пока, но даже если и так — это безусловно хорошо. Парень всегда мечтал разбираться в психологии.

***

      Пара пролетела быстро, поэтому Антон, мысленно перекрестившись, вышел из аудитории, на негнущихся ногах шагая на литературу. Мысли перемешались, сердце стучит, и Шастун заходит в аудиторию. Арсения нет, что не может не радовать.       Через пятнадцать минут звенит звонок и влетает запыхавшийся преподаватель, бегло осматривая аудиторию и останавливаясь взглядом на Антоне. Живой, и слава богу. Он быстро шагает к доске, красиво выводя там слово «Романтизм». — Итак, простите мне моё опоздание — были дела. Начнём. Как вы могли понять, сегодня мы более подробно изучим понятие «Романтизм». На прошлых занятиях мы записали определение и основные черты, кто может прочитать? — произносит Арсений Сергеевич, оглядывая ряды студентов. — Алина, пожалуйста. — Романтизм — это направление в литературе и искусстве, которое в конце XVIII и начале XIX века пришло на смену классицизму. Представители романтизма стремились отразить в своем творчестве национальное и индивидуальное своеобразие, изобразить идеальных героев и свободные чувства. Главный признак романтизма: изображение исключительных героев в исключительных обстоятельствах. Романтизм использует яркие образы, чтобы с их помощью показать высокое назначение человека. Романтизм называют эстетической революцией, потому что вместо науки и разума — как было в эпоху Просвещения — он провозгласил идеалами художественное творчество и чувство. В более общем смысле романтизм — это умонастроение, мироощущение, в основе которого лежит идеализация действительности, мечтательная созерцательность.*** — произносит девушка, вертя в руках ручку. — Хорошо, спасибо. А кто сможет привести примеры произведений? — спрашивает преподаватель, замечая Антона, который поднял руку. Неожиданно. — Шастун, слушаем тебя. — К романтическим произведениям относятся, в частности, поэмы Пушкина «Кавказский пленник» и «Цыганы», лермонтовские «Демон» и «Мцыри». Также туда можно отнести «Лесной царь» Жуковского. Список можно продолжать, он весьма велик, — произнёс парень, смотря в глаза преподавателю. — Молодец, всё верно. И, Антон, останься после пары, будь добр, — произнёс тот, отводя взгляд. Ну вот только этого ему не хватало… Всё остальное время парень сидит как на иголках, проклиная всех и вся. Звенит звонок, и Антон, пытаясь слиться с толпой, почти выходит из аудитории, но… — Шастун! — напомнил о себе Арсений, хватая парня за рюкзак. Тот от неожиданности пошатнулся, но был пойман преподавателем. Пока они ждали, когда все выйдут из аудитории, Попов успел рассмотреть парня, заметив странные посинения в области запястий, что очень его насторожили.       Наконец, все ушли, и они остались одни. Обстановка угнетала, а дышать как будто стало труднее. Арсений прошёлся до окна и обратно, становясь в метре от Антона, который стыдливо опустил голову. Ладно, про эти синяки они поговорят чуть позже. — Почему ты меня избегаешь? — наконец спросил Попов, внимательно глядя на парнишку. Тот сжал и разжал кулаки — видно, что он очень нервничает. — Я не хочу об этом говорить, — наконец ответил Антон, выдыхая воздух через сжатые губы, уже будучи на грани. — Тоша, Тоша, что же ты с собой делаешь?.. Зачем ты так?.. — с укором начал Попов, собираясь обнять студента, но: — Да почему тебя вообще это ебёт?! — сорвался парень. Он никогда не кричал при нём, поэтому Арсений, будучи в шоке, отшатнулся, не зная, что и ответить. А Антон судорожно зашагал перед первым рядом. От него практически летели искры, а шаги набирали амплитуду. Нет, ну граната была брошена. — А я тебе объясню, — собрался с мыслями парень, — Знаешь, как я жду от тебя сообщения? Знаешь, как я волнуюсь, когда ты поздно уходишь из универа? Знаешь, как мне страшно, когда до тебя не дозвониться? А вдруг что-нибудь случится? А я даже не буду знать, где ты. Да если с тобой что-то произойдёт — я не смогу с этим жить, понимаешь? А знаешь, как я к тебе прикипел? Я буквально зависим от тебя. Это страшно. У меня никогда такого не было, поэтому я боюсь. Ты стал для меня смыслом. Неважно чего, тебе я доверил многое. Знаешь, как мне больно? — сорвался на крик Антон, — Да, мне правда больно. Меня буквально грызёт изнутри сомнение. Ты можешь как-то поступить, даже не подозревая, что этим ты заставляешь меня сомневаться в том, что я тебе хоть каплю нужен. Заставляешь сомневаться в том, что эту дружбу я себе не придумал. Что это всё нужно не только мне. Я правда в любое время жду хоть чего-нибудь от тебя. Звонка, сообщения, да вообще без разницы. Хоть в три ночи — я отвечу. Я уже просто уверен в том, что это всё — моя фантазия. Тебе ведь это всё не нужно. Ни я, ни мои проблемы, — махнул он рукой, — Ты их выслушиваешь из вежливости, я же вижу. Я не получаю нормальной оценки ситуации от тебя. Я же не просто так об этом рассказываю. Я кричу о помощи хотя бы в тех ситуациях, про которые я решаюсь рассказать. Знаешь, как обидно, когда ты распинаешься несколько минут насчёт ситуации, которая тебя беспокоит, а в ответ получаешь «Да уж. Ладно, я спать, спокойной ночи»?! Я, блять, не шутки шучу здесь. Я устал от такого к себе отношения. Это очень больно. Ты иногда не видишь даже резкую смену эмоций, ты всё забываешь и переводишь тему. По-твоему я для этого каждый раз спрашиваю «как дела?». Я делаю это чтобы продолжить или начать нормальный диалог, раз уж ты не удосуживаешься. Неужели это так сложно? Если тебе так это неприятно, мог бы сказать — я бы отстал. Я бы просто продолжил выписывать все свои чувства и эмоции в блокнот. Я бы не гадал насчёт того, почему ты так реагируешь. Но нет, ты заставляешь меня это делать. Как только темнеет, я становлюсь просто оболочкой, просто телом, не больше. Ты стал частью меня. И когда я сижу один посреди ночи, мысли о тебе прожигают меня насквозь будто огонь. А ведь ты единственный, кто знает, кто я на самом деле. Если я на тебя обижусь — ты даже не узнаешь, потому что я боюсь тебя разочаровать. Боюсь, что ты от меня отвернёшься. И из-за этого я терзаю себя каждый раз, представляешь? Видишь, как я тобой заболел, твою мать?! — Антон… — сказать, что Арсений был в шоке — значит не сказать ничего. Неужели всё и правда настолько серьезно? Пока он думал, парень уже успел сделать выводы. Он кивнул головой, еле сдерживая слёзы, и произнёс: — Нет, ну кому я это вообще рассказываю? — вскинул он руки, — Ты не понимаешь… Это всё игры для тебя… И бросился из аудитории быстрым шагом. А Арсений не пошёл следом. Антон явно думает быстрее него. Мужчина медленно опустился на небольшое возвышение рядом с первым рядом и запустил пальцы в волосы. Он понимал, что всё это очень долго копилось в парне, а он, Арсений, и правда даже не замечал его обиды. Господи, как же он много косячит… Чёртов эгоист, только о себе и думает. — Идиот! — крикнул он, подскакивая и пиная рядом стоящую парту.       В груди появилось неприятное чувство, колющее изнутри. Господи, что это было вообще? Зачем он это всё рассказал? Шастун быстро побежал по лестнице вниз, утирая слёзы рукавом толстовки. За что ему всё это? Неужели он это сделал? Сколько всего он наговорил… А вдруг Арсений подумает, что… Нет, не стоит об этом думать. Антону точно нужен совет.

Антон Шастун 15:24 Дима, мне очень нужна твоя помощь…

Дмитрий Позов 15:25 Привет, Антон. Что случилось?

Антон Шастун 15:25 Мы можем встретиться?

Дмитрий Позов 15:25 Да, конечно. Где, когда?

Антон Шастун 15:26 Давай в «Vita», через полчаса.

Дмитрий Позов 15:26 Хорошо, до скорого

***

      В кофейне стоял приятный тихий гул, иногда прерываемый фразами о готовности заказов. Кто-то работал за компьютером где-то в уголке помещения, кто-то читал книгу, наслаждаясь своим напитком, а кто-то, как Антон, просто смотрел в окно, будто в ожидании какого-то чуда. Несмотря на суровое время года и снег за окном, в кофейне было тепло и уютно. Где-то лежали бордовые и бежевые пледы, в которые могли укутаться посетители, в пиалах на больших столиках лежали мандарины в честь приближающегося праздника, а запах кофе приятно витал в воздухе. Всё было выполнено из дерева, стены дополнены надписями по типу «Хьюстон, у нас эклеры», «Да прибудет с тобой латте», «I'll be raf» и всякими другими. В целом — очень приятная и успокаивающая атмосфера. Здесь время будто замедляло свой ход, давая возможность насладиться моментом.       На плечо Антону опустилась чья-то рука, из-за чего парень вздрогнул, но, увидев Диму, садящегося рядом, успокоился. — Ну, привет нетонущим в рутине. Рассказывай, что у тебя приключилось, — буднично начал Позов, разматывая синий шарф. — Я… В общем, я наговорил всякого дерьма Арсу, вот теперь… даже не знаю… — почти шёпотом ответил Антон, бегая взглядом по помещению в оконном отражении. — И… Является ли правдой всё то дерьмо, которое ты ему сказал? — Честно сказать — не знаю… Хотя, кого я обманываю? Правда. Горькая правда, что копилась во мне уже очень давно и уже комом в горле сидела, — буквально «выплюнул» Антон, несильно ударяя по столешнице. Дима с опаской оглядел его, понимая, что дело плохо, и сказал: — Ну смотри — сказанного не воротишь — это раз, а два — что же ты ему там сказал? — поинтересовался он. Шастун понял, что деваться ему уже некуда, и Дима всё равно узнает правду. Да и не будет же он его осуждать, так ведь?.. — Я надеюсь, что из-за этого ты не начнёшь думать про меня как-то плохо, — начал он, получая в ответ тишину, — ну, в общем, он, вроде как, мне… нравится?.. Дима немного помолчал, переваривая полученную информацию, но в итоге произнёс: — Не, ну я догадывался, конечно… Ладно. И ты ему об этом рассказал что ли? — Боже упаси, нет конечно! От этого я себя ещё удержал, — мысленно хваля себя хотя бы за это, проговорил Антон. — А что тогда ты ему сказал такого, что тебе обязательно нужно это обсудить? — спокойно проговорил Дима, которому стало уже ну очень интересно. — Да много чего. Почти все свои чувства, всё, что меня волнует и колышет касательно него… То, что он знает обо мне очень многое, то, что я за него переживаю, то, что мне кажется, что эта дружба односторонняя и ему это вообще не надо… В общем, много всякого дерьма, — поник Антон, крутя кольца на пальцах. — Ну ты же не говном его облил, в конце концов. Возможно он наоборот поймёт, где накосячил и попробует это исправить, откуда тебе знать? — попытался вразумить его Дима, искренне надеясь на такой исход и кладя руку Антону на спину. — Знаешь… А может ты и прав. Я же всё равно с этим ничего не сделаю, правильно? — Правильно. — Ну вот и нечего печься об этом, значит, — закончил Антон. — Ладно, спасибо тебе, Дим. Выручил. — Но ты же понимаешь, что вам ещё нужно будет поговорить? — Эх… Да, нужно будет…