Раскрась мои воспоминания

      Лунное свечение проникало в комнату Антона, слабо освещая её. За окном медленно падал снег, создавая практически непреодолимые сугробы. Парень спал, свернувшись комочком и укутавшись в одеяло. Ему снился какой-то тревожный сон, где он падал из самолёта. Причём земли не было видно. Единственным предметом в небе, помимо облаков, была очень яркая радуга. Антон почему-то без проблем к ней подлетел и хотел попробовать спастись с её помощью. Но он не смог за неё зацепиться, поэтому стремительно полетел вниз, крича о помощи.       Антон, тяжело дыша, проснулся. Редкие капельки пота скатывались по вискам парня. Бред какой-то, а не сон… Шастун посмотрел на время: 6:57. Ладно, можно и не ложиться. Сегодня ему предстоит сдать последний зачёт — психологию. Антон хоть и уверен в своих силах, но теперь его вдруг начало преследовать какое-то чувство предвкушения. Как будто сегодня случится что-то важное. Очень важное. Он встал с кровати, сразу укутываясь в одеяло, потому что в квартире было как-то слишком холодно. Антон проследовал на кухню, задевая плечом дверной косяк, на что лишь закатил глаза по привычке. Он достал свою любимую кружку с милым зайчиком* и поставил чайник. Он задумался о том, как ему помириться с Арсением. Всё-таки он не готов терять такого прекрасного человека из-за своих глупых чувств и загонов.       Спустя время Антон подошёл к университету. Парень смотрел на всё как будто через какую-то дымку, которая мешала ему адекватно воспринимать мир. Силуэты людей были немного размыты, а здание университета почему-то стало казаться очень таинственным, готическим и даже устрашающим. — «Какого хрена?!» — подумал Антон и встряхнул головой, отгоняя пугающие мысли. Сейчас ему просто надо будет закрыть сессию. Он всё сможет, у него всё получится.       И так оно и произошло. Павел Алексеевич сегодня был благосклонен, поэтому с ним было легче разговаривать. И тем не менее — Антон всё равно безумно устал от такой стрессовой обстановки, поэтому он пошёл в туалет, чтобы немного освежиться. Зайдя в неприятное помещение, уже который год пахнущее одним и тем же неприятным запахом сырости и какой-то блевотины, Антон подошёл к раковинам. Открыл кран и несколько раз брызнул водой себе на лицо, в надежде облегчить своё чересчур обеспокоенное состояние. Ожидаемого чуда не произошло, и парень остался такой же уставший. Он оперся руками на края раковины и, посмотрев на своё отражение в зеркале, сквозь зубы проговорил: «Ничтожество». Зло ударив по раковине, Антон развернулся и, смотря в пол, побрёл к выходу из туалета. Открыв дверь, он врезался в кого-то и, тихо проговорив извинения, хотел дальше продолжить свой путь, но был остановлен удивлённым «Антон?» от этого человека. Мурашки пробежали по спине юноши от этого голоса. Его он узнает из тысячи… Антон с выдохом опустил плечи, готовясь к худшему и пытаясь успокоиться. Рой не самых хороших мыслей кружился в голове, приближая парня к панической атаке всё больше. Антон почувствовал руку на своём плече, отчего вздрогнул, но всё же развернулся. Перед ним стоял Арсений, обеспокоенно изучая его взглядом. И Антон чуть ли не падает от всего того, что чувствует. У него уже нет сил сопротивляться или как-то избегать этот разговор. Арсений осторожно обнимает его за плечи, будто боясь спугнуть. — Э-э-эй… Тоша, ну ты чего? — нежно и взволнованно проговаривает он, чувствуя что-то неладное и ведя парня к своей аудитории.       Антон уже ничего не понимает. Перед глазами всё немного плывёт, поэтому он чуть ли не висит на преподавателе. Когда они входят в аудиторию, Арсений останавливается возле первого ряда парт. — То-о-оша… Ну же… Что такое? — нежно проговаривает он, отстраняясь. Парень лишь слабо мотает головой в ответ и протягивает к старшему руки. Арсений крепко обнимает его в ответ и на некоторое время они умолкают. Эти объятия уютные. У каждого человека должен быть тот, кто сможет сделать объятия уютными, и Антону искренне хочется верить в то, что так оно и есть. Потом голубоглазый решает ещё раз попытаться узнать о состоянии парня, говоря ему на ухо хриплым шёпотом: — Зачем же ты себя так изводишь? Что такое? Антон тихо выдохнул куда-то Арсению в плечо и всё же решил ответить. — Я… Не знаю. Я просто устал от всего этого. Устал терпеть такое к себе отношение. Устал не понимать и бегать от себя. Да и почему тебя это вообще волнует… Арсений немного отстранился, а Антон опёрся бёдрами об парту, взглядом бегая по аудитории, изо всех сил стараясь избегать именно его взгляда. Попов положил руки по обе стороны от студента, терпеливо ожидая, когда тот на него посмотрит. Расстояние между ними было катастрофически мало. Сердце Антона забилось в два, а то и в три раза чаще. Дыхание стало более глубоким… И когда их взгляды пересеклись, Арсений тихо проговорил: — Мой маленький глупенький малыш. Их губы соприкоснулись, а одна рука старшего переместилась на щеку Антона, который сначала не мог понять, что происходит, но вскоре начал не с меньшим желанием отвечать на поцелуй. Боже, сколько же он ждал этого момента. Антон определённо соврёт, если скажет, что никогда не представлял у себя в мыслях этот поцелуй. Нет, даже не так — этот приторно сладкий, и до дрожи в коленях приятно тянущийся поцелуй. Всё мысли исчезли, осталось лишь желание слиться с ним в одно целое. Прочувствовать его каждой фиброй души. Присвоить себе и никогда не отпускать… Отстранившись, Арсений внимательно посмотрел в глаза Антону. В них читалось волнение, смешанное с радостью и смущением. Попов улыбнулся и тихо произнёс: — Ты же понимаешь, что мы об этом ещё поговорим? Антон кивнул, и Арс снова втянул его в нежный и даже немного наивный поцелуй. Попов будто снова стал подростком, который в первый раз пробовал целоваться, боясь, что об этом узнают родители. Вся эта эйфория накрыла его, руки плавно опустились парню на бёдра, а поцелуй становился всё смелее, превознося страсть. Но тут дверь резко распахивается, и в аудиторию влетает растрёпанный Паша, размахивая бумагами и бухтя что-то нечленораздельное. Когда же он замечает парней, его глаза округляются, и он поднимает руки в знак капитуляции, быстро ретируясь, говоря что-то про то, что зайдёт позже. Несколько секунд стоит гробовая тишина, пока Антон не утыкается лбом в плечо Арсения, который начинает заливисто смеяться, обнимая юношу. — Господи, как же я не додумался закрыть дверь… — переставая смеяться говорит голубоглазый, крепче сжимая Антона в объятиях и зарываясь носом в его волосы. — Солнце… — нежно говорит Арсений, гладя мальчишку по спине, — Пойдём чай пить?

***

В светлой парадной лежат разноцветные коврики, висят картины и стоит одинокий папоротник. Антон даже может сказать, что эта парадная выглядит даже уютнее, чем его квартира в Воронеже. Мать редко появлялась дома, поэтому не стремилась сделать его красивым. Антон чуть встряхнул головой, коря себя за глупое сравнение. Арсений открыл дверь, жестом приглашая парня зайти первым. Тот перешагнул порог, удивляясь тому, что Граф не прибегает сюда. — Ну, чего встал, как неродной? Проходи, располагайся, знаешь же, — заботливо бурчал Арсений, кладя руку парню на спину. Мурашки прошлись по телу Антона, щёки почему-то предательски покраснели, а сердце забилось чаще… — Я… А, да… А где Граф? — заикаясь, проговорил он, снимая обувь. — Не знаю, спит, наверное. Ну давай, давай, бегом руки мыть!       Вскоре Антон, удобно устроившись на диване, терпеливо ожидал Арсения, который ушёл переодеваться. Честно, ему было страшно. Хотелось испариться, сквозь землю провалиться, но уж точно не находиться здесь. Парень определённо чувствовал себя «не в своей тарелке», ведь возможно именно тут и решится его дальнейшая судьба. Размышления Антона прервал звук шагов. Он поднял взгляд на Арсения и еле удержал вздох. Восхищения или возбуждения — не имеет значения. Просто это выглядело… очень сексуально. Арсений предстал перед ним в чёрной майке, и это определённо самая эстетичная вещь в жизни Антона. Из-за отсутствия рукавов было видно рельефные мышцы, отчего в голову парня полезли явно не самые приличные вещи, которые с ним могли бы сделать эти руки. Щёки Антона горели цветом волчьей ягоды и он медленно сглотнул, из-за чего Арсений пошловато улыбнулся каким-то своим мыслям. Антон смотрел на него снизу вверх, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха. Как-то резко в комнате стало слишком душно. Арсения всё это определённо забавляло: ему точно нравилось видеть такого Антона. Смущённого, загнанного, будто в роли жертвы, и такого желанного. Он медленно шагнул вперёд и опёрся коленом на диван, между бёдрами парня, попутно перемещая руку ему на шею и приближаясь к лицу. Он был критически близко, опаляя губы парня горячим дыханием. Напряжение росло вместе с температурой тела. Антон, не отводя взгляда от его глаз, тихо в губы старшего произнёс: — Арс… Но был прерван горячим поцелуем. Арсений буквально набросился на него, как хищник, терзающий добычу. Он с трудом контролировал себя, ведь ничего, кроме здравого смысла не останавливало его от кое-чего очень «грязного». А Антон даже не сопротивлялся. Да, было немного страшно, но эйфория от такого страстного поцелуя захлестнула его полностью. Он получал неимоверное удовольствие и уж точно не хотел, чтобы это заканчивалось. Но Арсений плавно отстранился, оставляя ещё несколько поцелуев-бабочек на губах мальчишки, и, очень счастливо ему улыбнувшись, взял за руку, ведя на кухню, произнося: — А теперь… Серьёзные разговоры.       Антон сидел за кухонным столом, нервно постукивая ногой и смотря на спину Арсения, который заваривал чай. Парень пытался догадаться, о чём именно хочет поговорить старший, но позже бросил эту затею, потому что мужчина бывает слишком непредсказуем. — Хватит прожигать во мне дыру, Антон, — тихо проговорил Арсений, отчего парень быстро перевёл взгляд, а мужчина повернулся к нему, держа две дымящиеся кружки чая. И Антону стало неловко от своей предсказуемости. Арсений предложил снова вернуться на диван, а Шастун лишь послушно зашагал за ним. Ещё с минуту стояла тишина, когда Арсений всё же начал: — Знаешь, я уже устал спрашивать про твои порезы. Про синяки под глазами. Устал смотреть, как ты меня избегаешь, — начал Арсений, поворачиваясь к парню, — Честно, иногда мне хотелось просто тебя схватить, и чёрта с два ты бы ушёл, ничего не объяснив. Но я не хотел тебя пугать. И вот, сейчас ты уже не отвертишься. Антон, посмотри на меня, — проговорил Арсений, касаясь подбородка парнишки. Тот бегал взглядом по всей комнате, но, сдавшись, всё-таки посмотрел на мужчину, — Ты же знаешь, что можешь мне доверять, — прошептал он, — Да, я немало косячил, но… Ты… ты другой. Я с тобой другой. Ты очень ранимый, мило ворчишь и смешно смущаешься. У тебя есть плохие воспоминания из прошлого, и они тебя… сломали. Поверь, я в первый раз встречаю такого чувственного и эмоционального человека. И я даже рад, что при мне ты в основном не скрываешься за фальшивой улыбкой, не прячешь своё состояние. Прости, что не знал, какая поддержка тебе нужна. Теперь, если тебе не будет что-то нравиться — говори об этом, пожалуйста, сразу. Не копи всё в себе, — Арсений погладил Антона по щеке, смотря ему в глаза и, видя, что у парня наворачиваются слёзы, произнёс: — Маленький, ну ты чего? Иди сюда, — он притянул Антона в объятия, и, поглаживая его по спине, через некоторое время произёс: — Я сейчас задам вопрос. Отвечать или нет — исключительно твой выбор… Так… почему ты снова делаешь это с собой? Все эти порезы — для чего? Честно говоря, Антон был ни капли не удивлён этому вопросу, но всё же несколько мгновений тормозил с ответом. Но, решив, что рано или поздно Арс узнает, решил кратко ответить: — Это меня успокаивает, я получаю наслаждение, когда режу свою кожу. Потому что физическая боль перекрывает моральную. Это всё, что я могу тебе сказать, — выдавил из себя он. — Хорошо… Но давай договоримся: в следующий раз, когда захочешь это сделать — позови меня, хорошо? — сказал Попов, сжимая руку парня. Но, встретив вопросительный взгляд, пояснил, — Не знаю зачем, просто я что-нибудь придумаю. По рукам? Антон лишь кивнул головой, как китайский болванчик и, нервно прикусывая губу, отвернулся, бездумно осматривая серые стены. И Арсений снова увидел этого беззащитного мальчишку, испытавшего столько боли, что это отражалось в его глазах. И Попову, на самом деле, было немного совестно, что он заставляет Антона снова вспоминать обо всём плохом, но по-другому узнать и понять парня практически невозможно. Он притянул Антона в объятия, когда в поле зрения попали часы. И Арсений вдруг понял, что завтра — это уже сегодня, а пары никто не отменял. Плюс, здоровый сон — залог нормальной жизни. Так что он прошептал куда-то парню на ушко: — Тоша, спать пора. Затылок Антона покрылся мурашками от тёплого дыхания, и он чуть кивнул, собираясь подняться. Но Арсений удержал его за руку, посадив обратно и крепко прижав его к себе. Парень невидящим взглядом уставился вперёд, наплевав на то, что происходит. — Всё хорошо? — тихо спросил Арсений, целуя Антона за ушком и нежно поглаживая его в области рёбер. — М? Да… да, всё хорошо. Теперь всё хорошо, — сказал парень, утыкаясь носом Арсению в стык челюсти и шеи, чуть ли не мурлыча от удовольствия. Да, теперь он может вот так просто прижаться к нему. Вот так просто обнять. Вот так просто быть рядом. Мужчине этот жест показался настолько трогательным и нежным, что ему захотелось обнять его мальчишку до хруста костей и зацеловать до смерти. Но это всё позже. А сейчас он лишь радостно начал расцеловывать мальчишечьи щёки, от чего Антон начал заливисто смеяться и пытаться хоть как-то развернуться. И у него это получилось — он оказался лицом к Арсению — а ещё у него на коленках — и, смущённо улыбнувшись и приняв позу коалы, он обвил шею мужчины руками, нежно его обнимая. Антон почувствовал, как его спину накрывают в ответ сильные руки, и сказал: — Спасибо. Конечно, Арсению хотелось спросить, собственно, «за что?», но понял, что расспросы тут ни к чему и прошептал: — Не за что, солнышко, не за что.       Через несколько минут Арсений всё-таки уговорил Антона лечь спать, дав ему одежду, чтобы тот смог переодеться, поцеловал его в лоб, а сам пошёл на кухню, садясь проверять работы студентов. Он периодически слышал как парень ворочается, пытаясь уснуть, но вскоре и эти звуки стихли, оставляя Попова наедине с работой. Сидя за разбором студенческих каракулей, Арсений не заметил как на часах стукнуло полвторого ночи. А «очнулся» он из-за странных звуков из спальни. Мужчина прислушался и, поняв, что ему не кажется, поднялся со стула, проходя в спальню. Перед ним предстал Антон, метающийся по кровати и издающий какие-то нечленораздельные звуки. На его щеках можно было увидеть дорожки от слёз. Тело парня мелко подрагивало, а лицо всем своим видом выдавало страх. Его мальчику явно снилось что-то плохое, поэтому Арсений быстро приблизился к нему, пытаясь разбудить, но у него ничего не вышло. Поэтому мужчина просто лёг рядом с ним, крепко прижимая к себе. — Тш-ш-ш, тише, маленький, всё хорошо. Я рядом, я с тобой, — шептал он, гладя мальчишку по спине. И вскоре Антон правда затих, утыкаясь Арсению в ключицу. От усталости скоро и Попов уснул под размеренное дыхание его мальчика.