Моменты жизни

Сержант Джеймс Бьюкенен Барнс был образцовым военным, хотя никогда не стремился к подобной карьере. Но Америка вступила в войну, и он просто обязан был защищать свою родину. Жаль было оставлять Стива, его маленького воробушка, одного. Но его хотя бы не кинут воевать с неизвестным врагом вдали от дома. Стив был с Баки совершенно не согласен, и стремился в армию, как иные стремятся к богатству и власти. Стив вообще был очень странным, но горячо любимым. Баки часто говорил ему, чтобы тот был художником, а не стремился к тому, что было попросту не для него. Стив не был создан для войны, Баки был в этом уверен. Он был хрупким, и нежным, и Баки бы с удовольствием спрятал бы его куда-нибудь, где его бы не нашел никто, кто мог бы его обидеть, пока Баки будет на фронте отстаивать свою страну. Он будет воевать за двоих, чтобы Стиву не нужно было переживать все тяготы и невзгоды армейской жизни. И вот их перекинули на фронт. Баки часто писал Стиву письма, в которых не было ничего такого, что могло бы выдать их истинные отношения, и Стив отвечал такими же письмами о доме. А потом Баки перестал писать. Первый бой. Большинство не боялось, а жаждало боя, и Баки был в их числе. В числе тех, кто рвался в бой, рвался показать этим фашистам, почем фунт лиха, но их пока в бой не кидали. И это томительное ожидание выматывало все нервы, которых и так уже не осталось, но Баки каждое утро собирал себя в кучу, зная, что в любой момент придет приказ, и они смогут показать, как это — истреблять захватчиков. Как это — воевать. Баки был уверен, что он отличный боец, хотя бы потому, что он был отличником боевой подготовки, и, как и многие молодые, еще не нюхавшие пороху, солдаты, он считал, что они смогут с легкостью одерживать победу за победой, пройдутся утюгом по врагам, вычищая от них захваченные земли. Но все оказалось совершенно не так. Баки понял, что он не представляет себе, что такое война. Он-то думал, что они пройдут победным строем, а враги будут убегать, только завидев их издалека. Но все оказалось не так. Первое, что он понял о войне, — это грязь окопов, которые нужно было рыть, и рыть, и рыть. Они выбивались из сил, но строили эти укрепления, готовясь к позиционной войне. А еще война — холод. Баки было холодно почти постоянно, он даже не мог нормально спать, постоянно просыпаясь от холода. И голода. Еще один аспект войны. Есть хотелось так же, как и спать, как тепла и Стива рядом, но только не сюда, не в этот промозглый грязный ад, из которого не было выхода. Война перестала быть для Баки чем-то романтичным, а стала реальной, не просто опустив Баки с небес на землю, а еще и хорошенечко об нее приложив. И это у них еще не было первого боя. Но все ждали его с нетерпением, потому что просто прозябать в окопах было невыносимо. Молодые солдаты просто с ума сходили от нервного ожидания, ну когда же, когда? И вот началось. Их бросили в бой. И Баки узнал новый аспект войны — шум, грохот, взрывы, он бежал вперед, на врага, даже стрелял, но не представлял, попал ли он хоть в кого-то. Теперь он был не в плотном строю, в котором чувствуешь плечо товарища, а один на один с самим собой и своей винтовкой. Мимо свистели пули, кто-то подрывался на давно уложенных тут минах. Грохотала артиллерия, комья земли с оторванными конечностями летели во все стороны, и было страшно. Баки было очень страшно. И не было никакого воодушевления, как он думал, не было романтики. Была грязь, кровь, стонали раненые, почему перекрывая грохот выстрелов. Кто-то что-то кричал, но Баки почти ничего не слышал, оглохнув, даже ослепнув на какое-то время, а потом увидел его. Такой же, как он, мальчишку из вражеского стана, с закопченым грязным лицом и огромными голубыми, как у Стива, глазами в пол-лица. Он несся на Баки, казалось, также оглохнув, ничего не понимая, но был приказ, и он старался выполнить его. Баки не понял, что произошло, парень, который бежал на него вдруг остановился, словно наткнулся на невидимую стену, и смотрел на Баки чистыми ясными глазами, словно спрашивая “за что?”, и только когда изо рта его полилась кровь, Баки посмотрел чуть ниже — его штык был засажен по самое дуло в тело парня. Баки первый раз видел смерть так близко. Первый раз был причиной смерти. Он снова посмотрел на парня, заглядывая в его невероятные глаза. — Прости, — почему-то сказал он, выдергивая штык из тела, которое тут же кулем повалилось на землю. Парень больше не дышал, и только голубые глаза смотрели в такое же невероятно голубое, совершенно неуместное сейчас небо. Баки вырвало, он стоял, согнувшись, отвернувшись от тела. Для него не осталось и следа романтики, и лишь мысль о том, что Стив не видит всего этого, поддерживала его, не давая сдаться, заставляя жить дальше.