Убей их всех

Минуты покоя давались Артуру особенно тяжело. Как существо разумное, он мыслил, и мысли эти были кошмарны. Гениальный ум, облачëнный в холодный и безразличный мрак чужого тела, с каждым днëм всë глубже погружался в пучины отчаяния. Он оглядывал окружающие себя предметы и понимал, что пластмассовый мир победил. Точно так же победил и мир стали, резины, микросхем. Мир машин и технологий, перемалывающий хрупкую паутину сознания с ещë большей лëгкостью, чем плоть. Вот и сейчас, они все оказались во власти гудящего чудовища, несущегося по небу, разрывающего облака. Даже их бесполезная розовая кожа облачена в технологию, не столько металл, сколько эволюцию мысли, и от того, ещë более ужасающую. В этом всепоглощающем грохоте промышленных успехов, они должны были спуститься вниз, чтобы добыть для голодной твари с фамилией Старк, новую пищу. Артур нажал на кнопку интеркома. — Готовность две минуты. Пищей, разумеется, были новые секреты. Старк знал многое, мог, если бы захотел, превратить всю страну в огромный механизм чудовищной жестокости, жернова прогресса. Вместо этого, он предпочитал коллекционировать секреты. Вполне вероятно, что когда-то это являлось для него обычным хобби, но как это и бывает с увлечëнными людьми, хобби превратилось в одержимость. У них была сделка. Честная сделка, предать которую Старку бы не позволила бандитская честь. Артур знал таких людей, и ещë лучше знал лимит их терпения. Совсем скоро, новоиспечëнный президент Соединëнных Штатов, а именно таким себя видел Тони, окажется в вынужденном положении избавления от прежних порочных связей. Признаться честно, Артур не знал, как это произойдëт, но давал терпению Старка, как и его осторожности, не больше двух месяцев. Сейчас же, от его команды требовалось успешное проведение специальной военной операции. Достаточно успешное, чтобы можно было представить это прессе, как акт борьбы с терроризмом диктатуры. Правда команда эта… — Блин, я так устал, когда обед? — Саня с сожалением отметил, что за закрытым шлемом не было видно его блестящих глаз. — Уютненько, — не понятно к чему, вякнула Светлана. — Какие же вы уроды, я просто… просто в шоке с вас, — Ашер нервно поправил воротник. — И почему не убить меня сейчас?! — Ты должен проследить за тем, чтобы нас не заметили, — скучающий голос Ли моментально обратился в агрессивный бубнëж. — А затем, мы будем убивать-убивать-убивать-убивать и убивать. — Сынок, — Сенатор положил на плечо сумасшедшего азиата руку. — Твой бы задор, да в нашу гниющую армию. Мы бы уже вернули себе всë: Мексику, Канаду, Гавайи в конце концов! — Гавайи, вообще-то, наш штат, — прищурился Ашер. — Завали пасть, нигер! — Я японец, если ты не знал, грëбанная расистская свинья, — разумеется японец, плюнул Сенатору прямо на сапоги. — Тем более, — даже не отреагировал тот. — Ненавижу ебучих япошек! Стоящий поотдаль Мим, а выглядел он так же, как и именовался, недоумëнно склонил голову. Будь Артур живым, в полном смысле этого слова, то смерть от стыда была бы ему обеспечена. К сожалению, он обладал нечеловеческим спокойствием и терпением, порой, превращаясь для своей команды в говорящую мебель, отдающую приказы. — На выход, дамы, — лампочка загорелась зелëным. Восемь пар глаз внимательно следили за медленно опускающейся дверью, поспешно надевая кислородные маски. За бортом была лишь пустота. — Первый ящик. Первая группа — пошли! Вчетвером они схватились за металлический гроб и подтолкнув его на направляющих, выкинули из самолëта. Старик и Ли исчезли во тьме чуть позже, один за другим. — Вторая группа! Не успел Пинклорд тяжело вздохнуть, как Светлана вытолкнула его, чтобы через несколько секунд отправиться следом. — Ящик, — коротко выдохнул Артур. И снова вчетвером, но уже другим составом, они отправили на землю очередной груз. — Наша очередь, — Немец подошëл к самому краю, держась за поручень. Внизу раскинулись чëрные громады облаков. Несмотря на полную Луну, обрывки туч, словно грязная пена, закрывали источник мистического света, от чего он рассеивался и куда-то пропадал. Ниже, может на восьми или семи километрах, шëл дождь. Не самый большой, но достаточный для сокрытия небольшой группы диверсантов. Установка Старка работала как надо, а вскоре, заработает ещë лучше. — Помни. Тебе следует. Включить грозу, — обратился он к Ашеру. — Саня… Ты готов? — Всегда готов! — бодро отозвался Саня, уже успевший немного подпустить в штаны. — Поехали. Невероятно тяжëлые, они камнем полетели вниз. Артур оттолкнул от себя напарника и завертелся в воздухе. С трудом стабилизировав своë положение, он прижал руки к телу и устремился к земле. Он не слышал ничего кроме гула, даже голоса товарищей по интеркому сливались в один большой и совершенно неразборчивый шум. Всë стало только хуже, когда он пролетел чистую зону и погрузился в дождь. Это снизу он наверное был мелким, но здесь, наверху, царил настоящий хаос. Ветер бросил его куда-то в сторону. Артур панически замахал руками, пытаясь лететь по прямой, но траектория неумолимо менялась. В постоянно дëргающемся ПНВ он разглядел чернеющую махину хвойного леса. «Поле! Нужно поле!» — Немец лихорадочно вертел головой в поисках нормальной площадки для приземления. Над головой сверкнуло. Хлопок раскрывшегося парашюта заглушил громовой раскат. Началось. Еще несколько мучительных минут он пытался справиться со шквальным ветром, дождëм и каким-то необъяснимым страхом, пока земля не начала приближаться. Небольшая полянка внизу, была слабо присыпана уже расползающимся снегом. Артур был не в курсе местного температурного режима, но знал, что несмотря на зиму, они без труда доберутся до целей. Уже готовый сгрупироваться, Артур неожиданно оказался правее, приземлившись спиной в колючие кусты чахлого шиповника. На него, как саван, опустился тяжëлый парашют. Если бы не скорость и реакция, высвобождение из этого плена заняло бы добрый час, за который можно успеть стереть эту несчастную страну с лица Земли. Благо, Артур выпутался и упал на мокрую землю, уже напоминающую топь. Почти целый, даже без переломанных ног, он встал и тут же упал, поскользнувшись. Иногда нужно полежать лицом в луже, прежде чем начать работать. Особенно это касается ситуаций, когда твой интерком в шлеме надрывается. — Артур! Артур! Помоги мне, я застрял на сраном дереве и запутался в стропах! АРТУР! — надрывался Саня. — Понял, выдвигаюсь. Артур не без труда поднялся и очистил экран навигатора от грязи. Вмонтированный в наруч брони, он давал информацию о всех участниках операции и еë целях. Саня находился в пятистах метрах к северо-востоку отсюда, в густых и непролазных латверийских лесах. Заботиться о ближнем подчас не так-то просто, однако толстяк был его ключом к свободе, да и оставлять напарника на растерзание стихии, как-то нехорошо. Но дело было даже не в этом. Осознание неудачи, того, что миссия может провалиться из-за застрявшего на дереве Сани, приводила Артура в ужас. Именно поэтому так противны ему были механизмы управляющие жизнями людей. Как вообще можно быть уверенным в чëм-то, если ты не можешь встать утром без будильника? Если живое общение заменяет телефон? Человек, конечно, возразит, что жизнь не заменена симуляцией, а лишь облегчена, но и здесь ошибëтся. Упрощая жизнь, он низводит себя до зверя, макаки, никуда не стремящейся и всю жизнь наслаждающейся лишь бананами. Вполне вероятно, кого-то устроит такая жизнь, но Артур видел в этом чудовищное падение, пропасть лени, из которой невозможно выбраться. Тем чудовищнее видеть, что и природа подчиняется злому человеческому гению. И ветер, и вода, и молнии. Трудно не заметить Саню. Он висел между двумя елями, метрах в десяти над землëй, и страшно орал. Артур удивился даже не его удачливости и неубиваемости (это было в порядке вещей), а тому, как толстяк ещë не сорвал голос. Протиснувшись между пышными еловыми ветвями, отяжелевшими от снега и воды, Артур встал прямо под напарником, отчаянно боровшимся с тугими стропами. — Артур, миленький, слава Богу, ты пришëл! — запричитал Саня. — Мои штаны промокли насквозь. Поняв, что последние слова выдали его с головой, Саня добавил: — Ну, то есть, я весь промок… Помоги мне уже! — Заткнись. И слушай, — Артур обошëл его кругом. — У тебя нож. На поясе. Перережь стропы. Я тебя поймаю. — Хорошо-хорошо, — подобно опарышу завозился тот наверху, извиваясь в самых немыслимых позах. — Вот! Он извлëк нож, здоровенный зазубренный нож, больше подходящий головорезу, на которого Саня совершенно не тянул. — Точно поймаешь? — сомнения здесь были излишни, поэтому Артур поморщился. — Ладно, начинаю пилить! Всë произошло гораздо быстрее, чем Немец ожидал, но он всë же успел поймать Саню в нескольких сантиметрах над землëй. Толстяк по обыкновению улыбался, а глаза его довольно блестели, скрывая от окружающих страшный секрет постоянного счастья. — Быстрее, — Артур без зазрения совести опустил руки, роняя напарника в грязь. — Ну и скотина же ты, Артур, — Саня быстро исправился, разглядев в темноте злобное лицо. — То есть, бываешь иногда… — Первая, вторая. Как вы? — У цели, ждëм первой, — отрапортовал Пинклорд. — Всë чëтко, босс, сейчас устроим им веселье, — расслабленно ответил Ли. По доброй армейской привычке, он предпочитал беспрекословно следовать приказам начальства, даже самым глупым. Ли был из той когорты людей, что стреляют по гражданским не столько из удовольствия, сколько из страха. Внутренние демоны подстëгивали его устранять угрозу, пока сам Ли напитывался ненавистью к окружающему миру. Немудрено, что после войны он вскоре оказался в психиатрической клинике, где, впрочем, его состояние очевидно ухудшилось. И если бы дело ограничилось лишь укусами санитаров. Нет, Ли привык доводить дело до конца. — Да, не простая у нас работëнка, — Сенатор нервно расхаживал перед напарником, скучая по привычной сигаре. — Ещë и дождь этот… Он поднял лицо к небу и хмыкнул. Буря в Европе. — Ладно, двинули? — Пошли. До стены, преграждающей путь к заветной цели, они добирались короткими перебежками. Охрана периметра состояла из полностью автоматизированной системы турелей и роботов, спокойно разъезжающих вдоль бетонной преграды. Они скорее напоминали боевую платформу, нежели человека, хоть и имели всего две руки. Монструозные трëхметровые тела прятали целый арсенал, от спаренных крупнокалиберных пулемëтов в каждой руке, до ранца с самонаводящимися ракетами за спиной. Нижняя часть робота крутилась во все стороны, давая четырëм его ногам умопомрачительную маневренность. Визоры машины могли смотреть в каждом спектре, а броню не сможет пробить и кумулятивный снаряд. Будь это военной выставкой, Старик аплодировал бы стоя. К сожалению, а это сожаление заставило его поморщиться, такой агрегат стоял на вооружении у армии никчëмной Латверии, управляемой сумасшедшим диктатором Думом. Старику хотелось верить, что Старк снова сделает Америку великой, поэтому был очень рад его предложению. Вступить в один скромный отряд. Так или иначе, роботы эти были почти совершенны. Однако гений Старка смог обойти их совершенство. Но, так как способ этот слишком шумный, да и взрывать ядерные батареи не безопасно, решено было пройти через технический люк. Вдоль забора на север, от второго угла. Его хорошо замаскировали и отличить этот кусок земли от любого другого было бы невозможно. Благо, в распоряжении у диверсантов были подробные карты. — Здесь должен быть рычаг… — Старик залез рукой под снег и разгреб рыхлую землю, пока пальцы его не ухватили искомое. — Нашëл. В узком тоннеле было тихо и чисто. Вначале туда спустился Старик, чтобы безопасно принять чëрную коробку, после чего уже пошëл Ли. Они с трудом умещались внутри, даже стоя друг за другом, поэтому было принято волевое решение. Протискиваться бочком. Ли внезапно стало жарко. Искусственный белый свет почему-то показался ему красным, залив металлические панели гладких стен. Как будто их сожрало что-то чудовищно огромное и сейчас они медленно передвигаются дальше по пищеводу, постенно перевариваясь в утробе гиганта. Этим гигантом был Виктор Дум, видимо. — Не могли что-ли бомбу полегче сделать, — ворчал Старик. Ему была не совсем понятна причина, по которой они занимались ядерным терроризмом, но основную суть он уловил. В последнее время Европа стремительно теряла своë политическое и экономическое влияние, а виной всему, развязанная Россией война. Договорившись с Украиной за Крым, Старк активно этому способствовал, руководство Кремля решило расширить сферу своего влияния на север. И началось. Финляндия держалась недолго, так же, как и мировая экономика. Как это обычно бывает, беда не приходит одна, поэтому, пока страны ЕС задыхались от нехватки сырья и переизбытка мусульман, в России гремели протесты, грозящие перерости в революцию, на этот раз, национал-социалистическую. Меж тем, Китай и Индия отчаянно сдерживали чудовищный натиск новых смертоносных вирусов. Информации оттуда было мало, но та, что просачивалась, не предвещала ничего хорошего. Человек интелегентный, разумеется, начнëт анализировать и попадëт в тупик, отчаянно гоня мысли о всемирном заговоре. Проблема-то как раз была в том, что заговор существовал, но не всемирный, а имени Энтони Старка. Он хотел сделать Америку великой вновь, вот и всë. Ну и, возможно, чуточку мирового господства. Ядерный взрыв в центре Европы преследовал лишь одну цель — на долгие годы занять инфантильных европейцев. Разумеется, радиация отравит почву, пашни Украины на годы опустеют, а вода станет ядом, но это всë такие мелочи, право слово. В России жгут урожаи, в Китае их не собирают, а что США? Рекордные сборы. Для Старика всë сводилось к деньгам, он страстно их желал в юности, поэтому придумывал идеи, пока они не стали досадной привычкой. Именно поэтому, в отличии от Ли, истинного сына разрушения, он не видел банальной и очевидной причины — Старку просто нравилось кошмарить людей. — Первая внутри, всем группам, мы внутри. — Вторая на месте, — Пинклорд усмехнулся. — Будем выносить лабораторию. — Спокойнее, — осадила его Светлана. — В такой ситуации нам могут помочь только стальные яйца. Иногда казалось, что у неë они и вправду имеются. Пинклорд приготовил свой пропуск и мельком глянул на чëрное небо. Ливень только набирал обороты. Они заехали на КПП и остановились. Не убирая рук с руля, Пинклорд прижал пропуск к лобовому стеклу и подождал, пока бездушная машина исследует данные с карточки. Монолитные ворота медленно открылись под пронзительный визг сирены. Под маской страшно чесалось лицо. — На удивление тихо, да? — Пинклорд рулил по указателям куда-то под землю. — Я то думал, что будет все, как я люблю. Ну знаешь: взрывы боеголовок, кровища, разорванные тела… Но всë тихо, и это раздражает. — Нет, не тихо, ты пиздишь не умолкая, — Светлана даже не повернула головы. — Вместо того, чтобы сосредоточиться на крайне ответственном деле. Перед ними горел ослепительно белый свет. Это был ангар, точка отсчёта, заполненная машинами. Людей почти не было, кроме нескольких грузчиков, скучающих у стены, но всë до такого омерзения вылизано, что Пинклорда чуть не вырвало. Порядок, особенно такой, вызывал в нëм нескрываемое отвращение. Однако это был обман, маска. В действительности же, как самый настоящий бюрократ, он получал от этого бессмысленного порядка истинное, почти сексуальное удовольствие. Рот вдруг наполнился слюной, а на лбу выступила испарина. Ведь что такое порядок, как не желание человека уподобиться богу? Наблюдая за природой, казалось бы, вотчиной хаоса, он ощущает еë, как один организм, действующий слаженно, подобно часам. Тут в его голову закрадывается сомнение, может изначальное и есть порядок, когда как деятельность человека полна хаоса. — Эй, мать твою! — голова чуть не соприкоснулась с рулëм. — Ты чë, уснул там?! Открывай сраную дверь! — Извините, — тихо повинился Пинклорд и нажал синюю кнопку. Задняя дверь медленно отъехала, позволяя торопливым грузчикам ухватиться за контейнеры. Они засуетились, как муравьи, сортируя то, что вытащили, пока напарники медленно выбирались из машины. Навстречу к ним вышел лысеющий очкарик средних лет, в халате и затëртых туфлях. Такой типичный учëный в провинциальном НИИ, для тех, кто не в курсе о его реальной должности. Ведущий научный сотрудник был очень сдержанн и спокоен, лицо его казалось восковой маской. Морщины лежали перпендикулярно друг другу, деля лицо на кривые квадраты. Было что-то нелепое во всëм его виде, несмотря на жестокие глаза, взирающие на мир из-под густых бровей. — Добрый вечер, господа, — он не стал протягивать им руки. — Посылка из Замка с вами? — Разумеется, — Светлана приподняла правую руку вместе с чëрным чемоданом, он был пристëгнут к ней наручниками. — Превосходно, — будущая жертва похищения неприятно улыбнулась. — За мной. Почти пустые коридоры. Как и все нормальные люди, учëные работали днëм, предпочитая ночной сон. Были конечно и увлечëнные экземпляры, вроде мистера Королëва. Русский эмигрант, он, однако, не отверг своих корней, сохраняя присущие нации отчуждëнность и закрытость. Когда-то работал на Старка, но считал, что всякую идею, тем более, воплощëнную в прототипе, не следует демонстрировать человечеству. Не надо продавать, предлагать, даже показывать. Королëв, через свои изобретения, видел пропасть, разделяющую человека и человечество. Что человечество сделало с атомом? Оно превратило его в оружие. А что оно сделало с порохом? Ответ очевиден, он полагал. Только вот, в размышлениях его крылась типичная для идеалиста ошибка, веками превращающая многотомные философские труды в мусор на вынос. Разделяя индивида и общество, ставя перед ними черту, перед мыслящим видом, ставшим доминантным на планете и безмозглой яростной толпой, он забывал о том, что человек — существо биосоциальное. Один он жить не может. Как бы это не было парадоксально, но человек превращается в зверя, стоит изолировать его от общества, точно также, как он становится им в толпе. — Воистину, дуализм человека, амбивалентность его сущности, не даëт мне покоя! — воскликнул Пинклорд. Они резко, почти синхронно, остановились. — Что это вас потянуло на философию, Габор? — Королëв обернулся. — Прежде чем вы ответите, скажу лишь, что я, как учëный, философию не одобряю — это не наука. — Прошу прощения, — пробурчал Пинклорд. Неторопливый шаг был возобновлëн. — Я понимаю, иногда нас переполняют чувства, но мы должны сдерживать их, хотя бы в храме науки, — свои слова учëный озвучивал так, словно стоял на кафедре. — В конце концов, наука не терпит демагогии, коей богата философия, ибо наука — это язык фактов. Прошу. Он открыл им дверь. — Но в некоторой степени, я, разумеется, уважаю философию, хотя бы потому, что она стоит у истоков, —Королëв сел в кресло, стоило двери закрыться. — Однако же, мать всех наук — математика. С этим трудно спорить, верно? — Вы правы, — Пинклорд вытащил ключ из кармана и открыл наручники. — Абсолютно. — Чувствуется в ваших словах ирония, — усмехнулся мужчина, развернул к себе чемодан. — Можете быть свободны. От удара по голове Королëв моментально отрубился. — Отлично сработано, Лунгу, — Пинклорд хихикнул. — Смешная фамилия. — Над мëртвыми не смеются, — скривилась Светлана и потрясла кулаком. — Крепкий… Зараза, сука, падла! — Спокойнее, — Пинклорд сковал учëного так, чтобы он даже дëрнуться не мог, это уж не говоря о кляпе и мешке на голове. — Нам нужна техническая документация, вся. Она хранится на пятом подземном этаже, то есть, ещë два вниз. — Да, — успокаивала саму себя Светлана. — Открывается его ключ-картой, выносим оттуда всë, забираем, собственно, Королëва, и на аэродром. — Точно, — Пинклорд потëр подбородок маски. — Надо быть готовым ко всему. — Пошли? — Пошли. Они аккуратно вышли, незаметно закрыв дверь на ключ. Если кто-нибудь попытается зайти, он подумает, что учëный занят, и уйдëт. Это даст им некоторое время, а пока что у них есть около двух часов. Почему около? Потому что кроме них задачи выполняют другие группы, а выбираться они должны все вместе. Поэтому, чтобы всë вышло идеально, следует торопиться. «Чувствую себя спецагентом!» — прежний восторг быстро захватил Пинклорда. Футуристичный вид коридоров и лестниц лишь способствовал этому ощущению, потворствуя безумию террориста. Ему хотелось экшена, стрельбы, погони, чего-то весëлого, в общем и целом. Мир теперь виделся Пинклорду через нелепую призму шпионского боевика. — Странные они какие-то, — начальник охраны наблюдал в мониторе кувыркающегося грузчика. — Да и, какого чëрта грузчики там делают? Ко мне их, быстро! — Может ты прекратишь страдать хуйнëй? Тут камеры, вообще-то, — Светлана спокойно вышагивала рядом с перекатывающимся напарником. — У меня уже голова кружится от этой херни! — Тише! В стенах прослушивающие устройства! — Пинклорд встал за угол, прижав к себе пальцы, сложенные в «пистолет». — Доктор Зло не остановит меня! — А он типо… — охранник стоящий у архива, проводил руками в воздухе. — …всегда такой? — Негодяй, приспешник зла! Ты не украдëшь секретную формулу Красти-бургера! — Пинклорд на ставил на него пистолет. — Мужик, либо ты успокаиваешься, либо я на тебя браслеты цепляю, — охранник положил одну руку на ремень, рядом с кобурой. — Вы зачем пришли… Пинклорд выхватил свой плазменный пистолет и выстретил мужчине в грудь. Заряд раскалëнного вещества прожëг среднюю дыру и оставив позади, на двери, чëрный след. — А зачем? — Светлана обратила на напарника недоумëнный взгляд. — Вот зачем пакостить? — Уж и поприкалываться нельзя, — цокнул он языком. — Смотри, новое мясо! По лестнице стремительно спустились несколько бойцов, уже с оружием посерьёзнее. — Внутрь, быстро! — Светлана разблокировала дверь архива трофейной карточкой. — Первая, у нас проблемы! Повторяю, проблемы! «Интересно, им там весело?» Ашер вылез из мусорного бака и отряхнулся. Зачем, он же и так состоял из мусора? Что ж, привычка — страшное дело. В любом случае, можно сколько угодно состоять из мусора и иметь чëрную кожу, но не быть вонючим нигером. Это то немногое, что Ашер ненавидел всей душой, каждый раз находя новую причину, хотя истинная была всего одна. Его, японца, эти жирные американские ублюдки называли нигером. Да, безусловно, спутать можно, учитывая запах, прикид бомжа и общий неопрятный вид. Но как же неприятно слушать такое в свой адрес от смертного быдла, завсегдатаев Макдональдса. Они и не знают, что оскорбляют великолепного Ямато Сомудза, экзорциста в пятом поколении, навеки проклятого предками за осквернение святилища. История долгая, да и сам Ашер уже не помнил подробностей. Впрочем, было ли это важно? Нет конечно. Хотя, пожалуй, есть одно уточнение. Он мог снять проклятье ценой, не только своей недожизни, но и искупления. Собственно, странное ощущение приближающегося конца и привело его к Артуру. Настоящий бог — жестокий бог. Ашер усмехнулся, он бы не осмелился такое сказать. Прочь лирику! Ему следовало сосредоточиться на задании, вполне вероятно, самом важном. Ашер должен был обеспечить безопасное отступление, посредством вооружëнного захвата самолëта. До аэропорта не близко, к тому же, вооружëнный захват предполагает оружие, которого, по понятным причинам, не было. Это легко решалось небольшой кражей со взломом. Народ Латвии был вооружён до зубов, почти как швейцарцы, только тут не создают планов надëжных, как часы. Оставался лишь один нюанс — Мим. Товарищ этот был не постоянным, как ветер, но мог такое, что даже Сане не снилось. Шум дождя заглушил его шаги и быстрое перемещение внутрь дома. Здесь не стояли решëтки на окнах, не было сигнализации. Нулевая преступность и поголовное владение огнестрельным оружием позволяло жителям спать, не беспокоясь о преступниках. Семья, состоящая из двух взрослых и одной маленькой пятилетней девочки, мирно сопела, пока Ашер вооружался ножом на кухне. Нож был длинным и широким, отлично подходящим какому-нибудь маньяку из ужастика. Не сказать, чтобы афро-японец хотел убить всех находящихся внутри, но если возникнет угроза обнаружения, он будет безжалостен. Его не остановит мольба в детских глазах, женские слëзы, всхлипывания. Рука не дрогнет, когда надо будет нанести удар. Они будут чувствовать всю боль и весь ужас подобной смерти, пока в их податливые тела входит монолитная сталь. Да, да, это отвратительно. Но что такое убийство, без боли и ужаса? Если ты не солдат, то ты быстро становишься психопатом. Даже не в глазах беззубой общественности, а в своей собственной голове. Можно искать сотни оправданий, но это не вернëт людей к жизни и не сделает тебя милосердным. Ашер зашëл в спальню взрослых. Он научился так бесшумно ступать у одного охотника. В лесу тебя может выдать любая веточка, а здесь, ты почти безнаказан. На лицах спящих читалось наслаждение. Они дремали прижавшись друг другу, видимо, после бурного вечера. Красивые волосы самой обычной женщины были раскиданы по подушке с удивительным изяществом. Ашеру захотелось отрезать себе локон на память, но потом он с сожалением понял, что без хозяйки, волосы потеряют силу. Он обошëл кровать с другой стороны, избегая большого окна напротив. Мужчина спал крепко, немного прихрапывая. Ашер оглянулся через плечо, на запертый оружейный шкаф. Повëл ножом. Стоит ли рисковать? Нет, не стоит. Ему было жаль, искренне жаль эту пару, но такую работу надо просто выполнять, не отвлекаясь на посторонние мысли. Раз. Мужчина слегка дернулся, когда нож вошëл ему под рëбра. Губы, закрытые грубой рукой, даже не смогли выдохнуть. Два. Женщина умерла точно так же, за исключением больших голубых глаз, смотря на убийцу с недоумением. Почему? И действительно, почему? Ашера всегда интересовал этот вопрос. Все ли люди задаются им перед смертью? Почему сейчас? Почему я? Почему так? Столько вариаций и все бессмысленны. Когда Ашер будет умирать, он промолчит, даже про себя, чтобы нарушить традицию. После сделанного хотелось распрямиться, словно сбросить груз с плеч, что он собственно и сделал, походя ещë раз осмотрев комнату. Апатичный взгляд его, остановился на ребëнке. Девочка стояла в дверном проëме, отчаянно сжимая игрушечного зелёного зайца. Синяя пижама превосходно скрывала еë в ночной комнате, коррелируя с цветом красивых маминых глаз. Ашер думал целых две секунды, неподвижно стоя над кроватью, но этого хватило, чтобы потерять контроль. Неожиданно в коридоре показался Мим. Он по обыкновению игриво улыбался, походя в темноте на посмертную маску. В руках у него находилось что-то невидимое, за это он держался обеими руками, занеся их над ребëнком. «Бензопила?!» — с ужасом понял Ашер. Невидимый инструмент совершенно беззвучно сокрушил череп девочки. Кожа, кусочки костей и окровавленные клочки волос разлетелись во все стороны. Это не говоря о крови, которая обрушилась на комнату фонтаном. Когда на пол вывалились внутренности, Ашер не выдержал и согнулся, совершенно забыв об отсутствии рвотного рефлекса. Всë его естество просилось наружу, наблюдая такую картину. Об искусстве наверное и думало сейчас это чудовище. Стоило разделить тело поперëк, как он начал распилить половины на части, размазывая кровь по полу и стенам. Плюшевый заяц, поменявший цвет на красный, лежал неподалëку, выставив наружу набивку. Мим наигранно вытер пот со лба и выдохнул, продолжая ухмыляться. Несмотря на чистоту его белого лица, Ашеру он виделся сплошь состоящим из боли. Кровь сочилась из зубастого рта и пенилась, стекая по подбородоку. Это был не демон, а нечто большое, настоящее зло, к несчастью для людей, заскучавшее. Сколько их таких гуляет по Земле, почти забытых, но ещë не сломленных. Сколько они совершают мерзости, прежде чем становятся мимами, продавцами, бухгалтерами. Саня однажды прочитал его мысли и сказал лишь одно: «Недостаточно». Он знал что-то такое, чего не знал никто, являясь, между тем, ограниченной во всех смыслах оболочкой. Нелепой тенью былого могущества, навеки отправленного в ссылку. Вполне вероятно, думалось Ашеру, что есть какой-то вселенский Закон. Правило. Ему хотелось верить, что таких, как этот Мим, когда-нибудь настигнет справедливое наказание, подобно случайности, в молнии с неба он уже не верил. Пока что он видел лишь хаос. Целый океан, бескрайний и всепоглощающий. — Я нашëл оружие, — Ашер вернулся к работе, пытаясь найти в комнате ключ от сейфа. — Точно, он же на комбинации… Как всегда молча, Мим подошëл к замку и пустил в ход свою кошмарную пилу. Когда ты не можешь увидеть угрозы, как не присматривайся, становится ещë страшнее. Ведь вот оно, казалось бы, орудие страшной смерти, в руках сущего демона, но его нет. Словно и смерть этой девочки всего лишь наваждение. Однако и жизнь Ашера, в таком случае, не более чем сон собаки. Ашер знал, зачем оружие ему, но Миму? Он мог бы, наверное, и ядерную боеголовку запустить со своих длинных рук, но предпочëл более материальный, автоматический дробовик. В любом случае, сам японец предпочëл автоматическую винтовку, названия которой не знал. Осталось только увешать себя снаряжëнными магазинами и раздобыть что-то вроде гранатомëта. Дело не в необходимости — ему просто нравились взрывы. Впрочем, поисками ключей всë же пришлось заняться, машину необходимо как-то завести. В настоящей стране будущего ожидаешь увидеть машины, открывающие дверь по идентификации лица и заводящиеся нажатием кнопки двигатель, но стоящий во дворе BMW как бы попирал стереотипы. Не всë новое хорошо, особенно если у человека есть привычки. Ключ. Входная дверь. Обязательно проверить бардачок и индикатор топлива. Всë в порядке, можно ехать. — Ты слушаешь музыку? Мим недоумëнно повернулся к напарнику. Машина несла их по безлюдной ночной дороге, прочь из города, в сторону аэропорта. Фары с трудом разгоняли кромешную тьму и дождевую завесу, но Ашер уверенно вëл машину к цели, он был хорошим водителем. — Понятно, — японец начал переключать каналы. — Нет тут рока какого-нибудь? Рока не нашлось, поэтому он выключил радио, кинув на Мима неловкий взгляд. А может врезаться в ближайшее дерево? Но ведь это ничего не закончит, просто усложнит жизнь. — Да уж… — Ашер почесал затылок и снова мельком посмотрел на напарника — он сидел хмурый, уставившись в ноги. Странно. Так иногда вëл себя Артур. Ашер надеялся, что со здоровяком всë в порядке. Он был их билетом в смерть, а такие билеты терять нельзя. «А как?» — Артур с остервенением идиота тыкался в приборную панель. — Дай-ка я, Артур, — Саня вальяжно его отодвинул и нажал одну лишь зелëную кнопку. Панель взорвалась ему прямо в лицо. — Пожалуйста, дверь открыта, — глаза сияли на фоне обгоревшего лица. — А? Я хочу питсу. — Пошли. Еблуша, — Артур затащил его внутрь. — Веди себя тихо. Надо сказать, что сейчас это было бессмысленно, их наверняка уже обнаружили, но слушать болтовню толстяка выше его сил. — А когда мы прилетим обратно в Нью-Йорк, ты купишь мне пива ипитусу с мацаронни? — Заткнись, а? — Артур пытался свериться с техническими картами, но электроника не работала вообще. — Блин, я так хочу дошиком сухим похруститеть, ну, Балтикой девяточкой там запить, такой, знаешь, ужин программиста, — продолжал Саня. — Завали ебало своë, — неожиданно связно выдал Артур. — Пожалуйста. Саня обиженно насупился и умолк, раздражëнно глядя в темноту коридора. Ну добрались они до этого замка, и что? Теперь нужно выйти из технических помещений, найти Дума, убить его, кое-что забрать, а потом успешно сбежать. Это звучало, как сюжет «Миссия невыполнима», любой из частей. Невыполнимой, разумеется, по мнению Сани, желающего лишь одного. Кусочек пиццы. Кто-то скажет, что это одержимость, но на самом деле, в пицце скрывалась его сила и мудрость. Стоит съесть заветный кусочек и небеса содрогнутся от его могущества. И если Творец вовремя не вмешается, то Ник от него ускользнëт, за границы сферы порядка, в первозданный хаос. Что его ждало там? Скорее всего, вечное забвение, но оно было всяко лучше бессмертного пребывания в этом аутичном теле. Поэтому Саня выжидал, постепенно подтачивая сознание Артура. В один прекрасный момент он не выдержит и купит ему пиццу, а потом… — Я понял. Пошли, — Артур обвëл взглядом коридор. — Быстрее. Они торопливо вышли за пределы комфортной темноты в царство слепящего света. Это было странное ощущение разительных отличий. Вот ты был в совершенно космическом месте, как вдруг, оказался в средневековом замке. Доспехи, гербы, камень в кладке, шершавый на ощупь, витражные окна… Сколько всë это стоило? — Ух ты, — несмотря на внутреннее удивление, лицо Артура оставалось невозмутимым. — Красиво. — Я чухал попку и пальчик прям провался, и я облизал, мне понравилось, Саня любит какиш, — толстяк задумчиво обнюхивал пальцы. — Уже говорил, — бросил Немец. — Смени репертуар. Виктор Дум. Артур мог думать сейчас только о нëм, о задании. Дум был опасным противником, ведь помимо технических новинок, в его арсенале имелась самая настоящая магия. Где он ей научился, история умалчивает, но тут важен симптом, а не причина. Безумный учëный был слишком опасен для этого мира, именно поэтому, имя его, горело у Артура на руке. Но на самом деле он давно понял, что мир и сам прекрасно избавляется от тех, кто представляет опасность. Артур гоняется за ними, а они подыхают сами, без его непосредственного участия. И это странно. Если существует механизм саморегулирования, то зачем в нëм Артур и Саня? Явно ведь лишние элементы. Старые мысли, начавшие потихоньку эволюционировать. А что, если Творец просто развлекается, играет в солдатиков? — Сейчас налево. И прямо. До тронного зала, — Артур схватил напарника за шиворот. Мертвец держал Саню подальше от фарфоровых ваз, старинных гобеленов и фамильных мечей. В конце концов они не варвары, хоть и пришли убивать. Кажется, Артур начинает понимать правила игры. Бог наблюдает за ним, очень внимательно, и наверняка не менее внимательно наблюдает за сотнями других своих игрушек. За тем, как они прыгают в кипящем масле, надеясь не свариться заживо. Значит ли это, что каждый в мире обладает способностью самостоятельного выбора? Во всех мирах. Ведь не может же Бог наслаждаться пьесой, финал которой известен заранее. Разве интересно ему наблюдать за бесконечными и одинаковыми попытками жалких букашек, стать хозяевами своей судьбы? А интересно ли ему вообще? Артут потряс головой, сосредотачиваясь на задании. Никаких сомнений. Дум их ждал, разумеется. Ждал без какой либо дополнительной охраны, как ждëшь дорогих гостей. Он был очень уверенным в себе мужчиной, спокойным и рассудительным, готовым на риск и вместе с тем, панически боящийся поражения. Профессор Дум сидел на троне, словно король, скучающе подперев подбородок железной маски. Жизнь — вялотекущий сон. Так ему сейчас думалось. А пробуждение — смерть — ничего не даст тебе, кроме привкуса горечи во рту. Поэтому он тянул этот сон, следовал его правилам, молча наблюдал. Вот и сейчас, зашедшие к нему убийцы не вызвали никакого интереса или удивления, словно Дум их ждал, на деле, совершенно не догадываясь о идущей операции. — Вы пришли меня убить? — Да, — Артур неторопливо сокращал расстояние. — У вас крутые костюмы… Старк послал? — снова полюбопытствовал Дум, не меняя позы. — Да, — бросил Артур и вдруг замедлился. — Хотите маленький секрет? — спросил Дум, чуть водя пальцами. — Старк всегда избавляется от своих убийц, он ненадëжный человек. Артур полностью остановился. Неведомая сила удерживала его на месте. — Тони всегда считает себя правым, в этом его ошибка. Ну, может он и захватит власть, как хочет, но сможет ли еë удержать? Нет, конечно. Излишняя самоуверенность ещë никому не шла на пользу, это я вам экспертно заявляю, — диктатор выдохнул. — Вот и вы, самоуверенно пришли меня убивать, не зная, что это вас отправили на смерть. — Прекрати удерживать, — сквозь стиснутые зубы сказал Артур. — И я тебе покажу. Самоуверенность. — Отпущу, но чуть позже, — отмахнулся Дум. — В конце концов это всë бессмысленно, мы просто куча экскрементов, отбросы. Мы умрëм и удобрим землю своими телами, вне зависимости от почестей во время похорон. Человек рождается один, и один же умирает. Так какой смысл получать за свой грех деньги? Их вы в могилу всë равно не унесëте. Вы вместе, но каждый из вас, в действительности, одинок. — Я что-то не пойму, Артур, чë за хуйню он несëт? — Саня задумчиво поковырялся в носу. — Философствует, — сплюнул Артур. — Да, ты прав, убийца, — кивнул Дум. — Просто я устал от этой жизни. К чему стремиться? Я достиг всех вершин. Всех возможных. Да и ты в конце пути, зачем жить тебе? Но право слово, я не хочу никого убивать, уподобляться вам. — Ты чë, фуфел, берега попутал?! — набычился Саня. — Ты сейчас пердëж наш нюхать будешь, из-под стола не вылезешь, падла! — Странно, почему твой товарищ молчит, — Дум словно нахмурился под маской. — Ему нечего сказать, или наступило время дел, слова лишились силы? — Маска. — Это не маска, а моë лицо, — недовольно ответил Дум. — Это вы, смертные, предпочитаете театральные маски, даже в повседневной жизни. Я же не стесняюсь демонстрировать миру своë настоящее лицо. — Ты сумасшедший, — констатировал Артур. — Ты угроза для мира. — Ладно, мне это надоело, — Дум направил в их сторону свою железную руку. — Вам конец, я даже не буду звать дронов. Луч, выстреливший из руки в сторону Сани, был успешно отражëн обратно. Дума начало корëжить. Металл сжимался с воем, как будто был живым организмом. Всë закончилось лишь после того, когда профессор упал на пол, отчаянно пытаясь снять с себя маску. — Вот идиот, — Саня покачал головой. — Он что, не знал? Такое происходит, если долго держать в себе пукиш. — Завались, — Артур подошëл ближе, разглядывая мертвеца. — Хм. «Интересно, он бы молил о пощаде, если бы выжил?» — от него почему-то пахло палëным мясом. — «Скорее всего» — Надо связаться с остальными, — Саня схватился за маску. — И собрать барахло этой чепухи. — Да. — Артур включил интерком. — Третья на связи. Мы закончили? Вы как? — Третья, это вторая, у нас проблемы! — голос у Светланы был встревоженным. — Нужна помощь! Еë прервал взрыв. — Третья, это первая, у нас всë нормально, движемся к аэропорту, — отрапортовал Сенатор. — Первая. На помощь второй. Живо. Мы проверим четвëртую. Будьте на связи. Артур тяжело вздохнул и посмотрел на своего напарника, уже сорвавшего с Дума маску. Видимо, это и в правду было его лицо, уродливое, но настоящее. Без этой маски, голова напоминала кровавый шар. — Ладно, — он схватил Саню за бока. — За работу. Произошло то, чего Александр боялся больше всего — щекотка. Мир исчез в яркой вспышке.