The love you take (Любовь взаймы)

Северус сидел на диване, а Гермиона расположилась у него на коленях. Она была для него словно сладкая пытка, а ее признание повисло между ними, как туман. Но была ли это предательская, разрушительная мгла или просто легкая дымка болтовни? Сможет ли он легко проигнорировать это признание и сделать вид, как будто она ничего не говорила? Она прикусила губу, и ее огромные карие глаза со страхом смотрели на него. Ему не нужно было снова погружаться в ее мысли, чтобы понять, с какой тревогой она ждала его реакции. Одного взгляда на ее воспоминание о моменте, когда она осознала свои чувства к нему, было достаточно, чтобы разложить его перед ним, как один из проклятых вязальных узоров Дамблдора. Она знала, что уже некоторое время испытывает это чувство, – и скрывала от него. Сейчас он все отдал бы за то, чтобы в нем не взыграло это бесшабашное желание сбить ее с толку Легилименцией. Он проник в ее сознание не для того, чтобы узнать ее чувства к нему – он старательно избегал этого знания и делал это всю свою сознательную жизнь – нет, она так старательно пыталась скрыть от него что-то, и он просто был полон решимости узнать что. Он не мог перестать давить и разрушать ее защиту так же, как кошка не может сопротивляться желанию преследовать мышь. Это очень смахивало на тот вариант, когда кот накинулся на беспомощную мышь, только чтобы обнаружить, что это был хищный волк, готовый сожрать его. Он был потрясен. «Я люблю тебя», выпалила она, как будто бы такие слова могли быть произнесены в его комнатах, в его мире. Девочка несла бред, особенно теперь, находясь в состоянии более хрупком и уязвимом, чем когда-либо прежде. Его долг в этом вопросе был ограничен двумя факторами: он не должен ей лгать и не должен огорчать ее. Как, черт возьми, он должен был это сделать? Она беспомощно посмотрела ему в лицо и, словно вкладывая в его руки бесценный дар, выдохнула: «Я люблю тебя». Вслух он всего лишь произнес: – Я понял, – и внимательно посмотрел ей в лицо. Она резко вдохнула и как будто задержала дыхание, ожидая его ответа. На поверхности ее глаз заплескалась обида, затемняя ее широко открытые глаза, затем в них вспыхнуло достоинство, и он увидел, как она выпрямилась, подняв упрямый подбородок. – И это все, что вы можете сказать? – сказала она сдержанным, но полным негодования голосом. Он оставался совершенно неподвижным, поддерживая зрительный контакт, изо всех сил стараясь не поругаться с ней. – Вы в этом не виноваты, – мягко сказал он, поднимая руку, чтобы погладить ее по щеке. Она оттолкнула его руку, словно назойливую муху, и встала перед ним. – Виновата? – ее голос дрожал от едва сдерживаемого гнева. На мгновение потеряв возможность двигаться из-за чувства, для которого у него не было названия, Северус попытался прийти в себя. – Уж не хотите ли вы сказать, что это моя вина? – спросил он, стараясь говорить спокойно. – Дело не в том, что кто-то виноват! – воскликнула она, ее щеки вспыхнули, а волосы, еще влажные после ванны, начали завиваться вокруг лица. Он хотел ее: он хотел ее обнять, поцеловать, трахнуть – она была нужна ему так сильно, как его легкие нуждались в воздухе, как его тело жаждало воды. На какое-то мгновение его глаза закрылись, он был слаб: он не мог заставить себя презирать ее любовь, не мог в бешенстве оттолкнуть ее от себя, не мог притвориться, что все это его не трогает. – Садитесь, и мы выпьем, – сказал он, снова открывая глаза. – Я не хочу! – ответила невыносимая девчонка, казалось, она вот-вот заплачет. К черту ее – он чертовски хотел выпить. Не обращая на нее внимания, он поднял руку и призвал поднос со стола с напитками. Она воинственно скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела на него, а затем это случилось: его тело предало его, его вытянутая рука заметно задрожала. Не в силах сдержаться, он взглянул на ее внезапно застывшее лицо и понял, что она заметила это. С непроницаемым лицом девушка села рядом с ним и любезно приняла стакан огневиски. Боковым зрением он видел, как она смотрит на него с беспокойством, но ни словом, ни жестом он не признал, что с ним произошло что-то из ряда вон выходящее. Несколько минут они молча потягивали напиток, и наконец он сказал: – Мы и так уже по уши в этом, не так ли? Она что-то утвердительно прошептала в ответ и прижалась к нему. Ее мягкое тело успокаивало, она положила голову ему на плечо. Внутренне вздохнул с облегчением – она не собиралась спорить. Невербально он отправил пустой стакан обратно на поднос, забрал у нее из рук наполовину пустой стакан и тоже отослал его. Он потянулся к ней, она двинулась в его объятия: их тела одновременно откликнулись на один и тот же импульс. Распахнув складки зеленого атласного халата, он поцеловал ее и ощутил вкус виски на ее губах. Ее шелковистая кожа жаждала его прикосновений, он слегка приподнял ее груди, нежно сжал, и тут же накрыл ее губы своими, проглатывая едва слышимый всхлип. Затем она вновь оседлала его, ее пылающие губы оставили его рот и опустились ниже, покрывая поцелуями его шею, вынуждая его откинуть голову и как будто заставляя признать поражение. Его желание вспыхнуло под стать силе принуждения от ее проклятия. И она утолила его, ее страсть накатывала на него раскаленными добела волнами. Не отрывая зубов от его плоти, она заставила исчезнуть его одежду и заключила его в себя, – их тела слились в одно. Она яростно трахала его, снова и снова насаживаясь на всю его длину и затем поднимаясь, только чтобы погрузиться на него вновь. Ее скользкий жар охватил даже его яйца, когда она остановилась, чтобы потереться об него бедрами, вызвав при этом его гортанный вздох. Она уперлась руками в спинку дивана и уставилась на его мокрое от пота лицо. Ее сверкающие глаза пылали от усердия. И будучи погруженным в нее, утонувши в ней, он сдался на милость не сказанных слов, и кончая, он опустошал себя, изливая в нее и сперму и душу, он, задыхаясь, произнес: «Гермиона»… В субботу днем Северус поставил директорский Думосброс на кофейный столик и встал лицом к девушке. С плохо скрываемым волнением она сидела на диване в ожидании «просмотра» его истории с Морген Зингер. Выпрямившись, он вгляделся в лицо единственного человека, который когда-либо признавался ему в любви. Если кто-то из его родителей и произносил эти слова – в чем он сильно сомневался, – то он их не помнил. Морген говорила их раз или два за все эти годы, но Северус абсолютно не придавал значения ее словам. Когда занимаешься сексом, – определенные слова произносятся в определенное время – это было ожидаемо. В юности он делал это с легкостью, полагая, что для того, чтобы получить желаемое, – а хотелось конечно же секса, – ему нужно было произнести эту неуместную сентиментальность. Какой мужчина не делал этого? В то время его желания были непомерно сильнее, и это ослабляло его, делало доступным для манипуляции. Со временем, он сделал все, что было в его силах, чтобы покончить с этим. Но сможет ли это дитя верно истолковать то, что увидит? Последнее, что ему было нужно, – это чтобы она расстроилась от увиденных картинок его юношеской погони за плотскими удовольствиями. Он считал, что женщины очень близко принимают к сердцу подобные приключения, в то время как для мужчины – сердце обычно являлось наименее уязвимой частью его анатомии. Морген, конечно, была выдающимся исключением, но она обладала разумом истинного Пожирателя Смерти, что оставляло вопрос о наличии у нее сердца под большим сомнением. Гермиона Грейнджер была, по его опыту, уникальна. Она не только являлась обладателем большого сердца, она также отличалась неумением скрывать свои чувства, и она не обладала умением притворяться. Ее чувства не смущали ее, ей не было стыдно за то, что на испытывает их; казалось, она гордится ими, надоедливая девчонка! Ну и, конечно, как человек, испытывающий такие искренние и сильные чувства, ее было легко задеть, ранить. Его бесконечно раздражал тот факт, что теперь он готов принести себя в жертву, нежели позволит девушке страдать, будь то телесно или духовно, если предотвратить это будет в его силах. Он извлек пригоршню закупоренных, разных цветов матового оттенка, склянок из кармана своей мантии, в каждой клубилась дымка воспоминаний. Он наклонился и выстроил сосуды на столе рядом с думосбросом, чувствуя, как глаза девушки жадно следят за каждым его движением. – Вы когда-нибудь раньше пользовались думосбросом? – нейтрально осведомился он, снова выпрямляясь. – Нет, но Гарри – да, – ответила она, повернувшись к нему лицом. Снейп усмехнулся. Он не скоро забудет о том, как маленький засранец вторгся в его воспоминания, которые он, Северус, убрал на время их злополучных уроков окклюменции. – И какое это имеет отношение к делу? – прорычал он. Девушка моргнула, казалось, слегка испугавшись его тона. – Никакого, кроме того, что он описал мне, как это делается и на что это похоже, сэр, – призналась она подавленно. Он пристально посмотрел на нее, размышляя, как много он может ей сказать. Почему его вдруг волнует, что ее драгоценные чувства будут задеты, когда она увидит, как он влюблен в другую женщину? Именно она настаивала на этом; его бы воля – она никогда бы не узнала, каким дураком он был в двадцать лет. Зачем вообще он согласился на это безумие? Прикусив губу, девушка бросила на него быстрый взгляд, ее широко раскрытые карие глаза были полны беспокойства. Внутренне содрогнувшись, он взял первый флакон. – Это воспоминание датируется июнем 1976 года, – сказал он. – Оно обеспечивает... контекст происходящего. Она кивнула, и на ее лице снова отразилось волнение. – Вы пойдете со мной или я одна…? – спросила она. – Я пойду с вами, – сухо ответил он. – Если у вас возникнут вопросы, задавайте их по ходу, а не откладывайте, чтобы потом наброситься на меня со всеми сразу. У нее хватило наглости подмигнуть ему. – Прекрасная идея, сэр, – сказала она. Снейп просто зарычал. – Наклонитесь и коснитесь дымки лицом, – приказал он. Они провалились в воспоминание, приземлившись на ноги на краю квиддичного поля. День был ясный, небо голубое, трава под ногами зеленела и сладко пахла. Девушка повернулась к нему. – О чем это воспоминание, сэр? – нетерпеливо спросила она. Северус скрестил руки на груди, желая оказаться, где угодно, только не здесь. Он кивнул головой в сторону квиддичных трибун, и они пошли дальше. На трибунах, в дальнем конце, сидела одинокая фигура. Пока они шли, сзади послышались голоса, и девушка остановилась, нервно схватив его за руку. – Кто-то идет! Северус выдернул свою руку из ее хватки. – Нас нельзя ни увидеть, ни услышать, мисс Грейнджер, это всего лишь воспоминание, – отрезал он. Мерлин, как же он все это ненавидел! Девушка повернулась, наблюдая, как четверо молодых людей громогласно приближались к полю с метлами в руках. Двое из них были черноволосые, один рыжеволосый и один – с волосами серого цвета. Тот из двух черноволосых мальчиков, что был похудее, носил очки. – Он очень похож на Гарри! – воскликнула мисс Грейнджер. – Да уж, – прорычал Северус, не в силах сдержаться, чтоб не скривиться. – А это Сириус! – добавила она с явным волнением в голосе. – Значит, остальные двое –профессор Люпин и Петтигрю. – Отлично подмечено, – усмехнулся Северус. – Мы пойдем уже или вы и дальше хотите остаться и рассматривать этих поганцев? Мисс Грейнджер нахмурилась. – Если это ваше воспоминание, сэр, то, где же вы? Северус зашагал по квиддичному полю, не потрудившись ответить ей. Она последовала за ним, стараясь не отставать, пока они не остановились у дальнего края трибун, где сидела девушка с темно-рыжими волосами и читала. Свирепо кивнув в сторону темного пространства под трибунами, он сказал: – А вот и я. Бесшумно выползая из-за трибун, шестнадцатилетний Северус Снейп приблизился к тому месту, где сидела рыжеволосая девушка, его жадный взгляд был прикован к ее фигуре, как влитой. В шестнадцать лет он выглядел чрезвычайно молодо, был худющим и жилистым. Ему еще только предстоял скачок роста, который случится с ним в семнадцать. Он был одет в потрепанную одежду не своего размера, а его сальные, неухоженные волосы лезли в глаза. Почему он согласился на это? Теперь она точно узнает, как жалок он был, когда учился в школе. Шум голосов позади них продолжался, и вскоре гриффиндорские говнюки подошли ближе. И наконец рыжеволосая девушка на трибунах подняла голову. Легкий ветерок пробежал по полю и всколыхнул тяжелые темно-рыжие волосы, и девушка из воспоминания откинула их с лица, посмотрев в сторону шума; яркий оттенок ее зеленых глаз оттенял ее и без того красивое лицо. Мисс Грейнджер ахнула. – Это же мама Гарри! – сказала она. – У него на прикроватной тумбочке стоит ее фотография. Я видела ее тысячу раз. Подавив желание спросить, почему она была в спальне Поттера тысячу раз, Северус кивнул. – Да. Это – Лили Эванс. Его шестнадцатилетний двойник застыл на месте, когда до него донеслись голоса приближающейся группы мальчишек. Юный Северус с тоской посмотрел на Лили Эванс, а затем растворился в тени под трибунами. – Эй! Эванс! – позвал ее Джеймс Поттер. – Хочешь прокатиться... на моей метле...? Достаточно. Схватив мисс Грейнджер за локоть, Северус вытащил их из думосброса. Она покачнулась и обнаружила, что стоит на коврике у камина, цепляясь за его мантию, чтобы сохранить равновесие. Северус убрал ее руки от себя и отошел от нее, испытывая сильнейшее отвращение к себе, вызванное его пребыванием в прошлом. Это была плохая, дурацкая затея. Она смутилась, когда он оттолкнул ее. – Почему мы ушли? – спросила она. – Пока ничего не произошло. Он вернул воспоминание во флакон и откупорил следующий. Видеть себя шестнадцатилетним, раздражало его донельзя. – Ничего и не случилось, – натянуто ответил он. – Я уже говорил вам перед тем, как мы вошли, что это воспоминание лишь обеспечит контекст. – Он вылил в думосброс следующее воспоминание. – Вы точно помните, зачем мы затеяли все это? Девушка кивнула. – Чтобы посмотреть вашу историю с Морген Зингер, – быстро ответила она. Снейп обратил на нее свой самый презрительный взгляд, которым пользовался на уроках. – Неужели ничто из того, что вы только что просмотрели, не имеет отношения к вашей цели? Внутри него все кипело, а она спокойно размышляла и хмурила свой юный лобик. Он не давал ей никакого разъяснения по тому, что она только что увидела – разве она не знала его историю с Джеймсом Поттером и Сириусом Блэком? Возможно ли, что сын Поттера не рассказал своим друзьям о том, что он видел в воспоминаниях Северуса? Девушка задумчиво заговорила: – Вы ничего не сделали в воспоминании, кроме того, что подошли к Лили, – сказала она. – Мы не следили за мистером Поттером и Сириусом, вы просто хотели, чтобы я увидела Лили, – глаза девушки расширились, когда она посмотрела ему в лицо, – и увидела ее сходство с Морген. – Выражение ее лица смягчилось, и нерешительно она заговорила: – Вы были… влюблены в нее, да? Опасно поджав губы, Северус кивнул. Это было неприятно, но не так, как если бы ему пришлось произнести это вслух. – Вы готовы просмотреть следующее воспоминание? – коротко спросил он. Она молча кивнула. – Следующее воспоминание связано с Пасхальными праздниками 1977 года, свадьбой моего дяди. – Он кивнул в сторону клубящегося тумана. – Ну что, пойдем? Девушка не ответила, но склонилась, прильнув лицом к субстанции воспоминаний. Они упали, приземлившись посреди свадебного зала. Повсюду были празднично разодетые мужчины и женщины; то и дело слышались радостные разговоры, так или иначе касающиеся празднества. Прямо перед ними молодая и хорошенькая невеста, Ава Принц, приветствовала гостей, ее лицо порозовело от удовольствия под свадебной тиарой. Девушка повернулась на месте, наблюдая за происходящим. – О, – сказала она, – ваша бабушка была такой красивой! Северус обернулся и увидел, как царственная Татьяна Принц плывет среди толпы гостей. Было очевидно, что она чувствует себя, как рыба в воде, в качестве светской дамы. – Но вашей матушке, похоже, не по себе, – добавила она, и Северус увидел, что Эйлин Снейп стоит в углу, сжимая сумочку, – ее роскошный наряд никак не вязался с ее застенчивым видом. – Ее презирали и презирают в этом обществе, потому что она совершила непростительную ошибку, – объяснил Северус. – Она вышла замуж за маггла. Девушка выжидающе огляделась. – Ваш отец здесь? Северус фыркнул. – На светское мероприятие чистокровных магов не приглашают маггловскую родню, – ответил он. Заиграл оркестр, и гости добродушно расселись за свои столики, стоявшие по периметру зала. Тиберий Принц, который выглядел просто блестяще в своих парадных одеждах, подошел к своей невесте, и они начали танцевать. Северус с усмешкой отметил, что девушка не могла отвести глаз от торжественной церемонии – он никак не мог взять в толк, что такого привлекательного женщины находили в свадьбах… Через некоторое время красивая пара средних лет вышла на сцену, присоединившись к молодоженам в танце. Мужчина был крупным и светловолосым, а женщина абсолютно рыжей. – Родители невесты, – подсказал Северус, хотя она и не спрашивала. – Вильгельм и Рита Зингер. Затем появилась мадам Принц с приземистым, плохо одетым мужчиной. – Семафор Леклерк, – сказал Северус, – самый богатый волшебник в Европе и один из величайших финансовых покровителей Темного Лорда. Девушка выпучила на него глаза: – До сих пор? – спросила она. Северус ухмыльнулся. – Нет, он мертв. – Посмотрите, как он смотрит на Риту Зингер, – сказала девушка. – Он не обращает ни малейшего внимания на вашу бабушку. Другая пара начала танцевать, и девушка схватила его за руку. – А вот и вы! Семнадцатилетний Северус разительно отличался от себя шестнадцатилетнего. Он вырос на голову, и бабушка побеспокоилась о том, чтобы на нем была безупречно сшитая одежда. Его черные волосы были длиннее, чем сейчас; они были собраны и аккуратно стянуты сзади черной лентой. В его объятиях, с раздраженно-скучающим видом, была совсем юная Морген Зингер. В четырнадцать лет Морген была уже необычайно красива. Ее лицо все еще было немного округлым, но она была довольно высокой, и платье подружки невесты весьма прозрачно демонстрировало все женские прелести. Северус взглянул на девушку и увидел, что ее взгляд прикован к его семнадцатилетнему аватару. В то время как он смотрел на Морген, девушка разглядывала его. Ему польстило, что она так поглощена созерцанием его юного двойника. Пока она смотрела, как он из воспоминания кружит по танцполу, двигаясь безупречно, – учитель танцев, нанятый бабушкой, безжалостно тренировал его всю неделю до свадьбы, – рука Гермионы обвилась вокруг его талии, и она положила голову ему на плечо. Наконец она очнулась от своих мыслей и сосредоточилась на Морген. – Почему она хмурится? – Ей не нравится, что пришлось танцевать со мной, – ответил он. – Она была подружкой невесты, а я по возрасту был к ней ближе всего из всех членов семьи, поэтому было решено, что я буду танцевать с ней. – Одна сторона его верхней губы презрительно приподнялась. – Мы только что познакомились; это ее первая взрослая вечеринка, и я совсем не соответствую ее стандартам. Девушка фыркнула, и Северус, взяв ее за локоть, повел через танцпол к себе молодому. Песня закончилась, и семнадцатилетний Северус галантно произнес: – Потанцуем еще? Морген с нескрываемым отвращением высвободилась из его объятий. – Нет, – отрезала она и отвернулась. Запоздало она оглянулась через плечо и добавила, – спасибо. Нисколько не смутившись, Северус подошел к ней сзади и, наклонившись, прошептал: – Позволь принести тебе стакан лимонада. Внезапно к ним присоединились мадам Принц и ее партнер по танцу, в их руках были бокалы с искрящейся жидкостью. – Юные леди не любят лимонад, – пророкотал Семафор Леклерк, окидывая взглядом молодую ведьму. Он вложил бокал ей в руку. – Они хотят шампанского, пг'авда, кг'асотка? Лицо Морген чудесным образом прояснилось. – Да, спасибо! – сказала она, застенчиво улыбаясь старику. Гермиона издала сдавленный звук, и Северус посмотрел на нее сверху вниз. – Почему она с ним флиртует? – Поскольку она верит, что он безобиден, что он просто еще один старик, такой же как друзья ее отца, которые любят ее, хорошо к ней относятся, обходительны и любезны, – я пугаю ее гораздо больше, чем он. – Но он смотрит на нее так, как будто... Ну, это жутко! Северус сардонически улыбнулся и потащил ее за собой вон из думосброса. Девушка села на диван, словно пытаясь восстановить равновесие. – Вы ей не очень понравились, не так ли? – Нет, – согласился он, меняя одно воспоминание на другое. – Ее подслушали, когда она рассказывала своей матери, что я «сальноволосый, уродливый и несносный». – А кто подслушал? – с любопытством спросила девушка. – Я подслушал, – ответил он, не сводя глаз с содержимого чаши, исписанной рунами. – Это неправда! – горячо воскликнула она. – Вы выглядели очень эффектно и были очень галантны, а она заслужила хорошую пощечину за свою грубость! Северус поставил пустой флакон на кофейный столик и постарался обдумать тот факт, что Гермиона негодовала из-за него. Почему ее так сильно взволновало то, что случилось еще до ее рождения? Это не имело смысла для него, но он не мог отрицать, что ее гнев успокоил его. Как ни странно, ее эмоциональное переживание событий его прошлого делала весь процесс менее обременительным для него. – Следующее воспоминание – это пасхальные каникулы 1978 года, – сказал он. – Наречение моего кузена. Вы готовы? Девушка встала, и они вместе вошли в дом Принцев. Они стояли в огромном вестибюле с мраморным полом, витражное изображение Мерлина и Нимье сияло на лестничной площадке, как многогранный драгоценный камень, отбрасывая на стену дробный свет тысяч цветов. Гостиная справа была открыта, там виднелось множество хорошо одетых людей, которые наслаждались вечером. Вторая гостиная слева тоже была открыта по этому случаю, и там тоже толпились гости, потягивая чай из изящных фарфоровых чашек, вкушая лакомства из тарелок того же сервиза. Северус подтолкнул девушку вверх по лестнице на второй этаж, туда, где в коридоре слева исчез его восемнадцатилетний двойник. Они последовали за ним, к двери, которую он открыл без стука и нагло прислонился к косяку, скрестив руки на груди. Северус провел Гермиону через стену в комнату, где сидела Морген Зингер. Помещение было очень маленьким: там стоял изящный письменный стол, два кресла в тон и книжный шкаф, заполненный до отказа. Морген сидела, поджав под себя ноги, – в руках у нее была книга. – Никогда не думал, что ты любишь книги, – сказал юный Северус Морген. Через год после свадьбы сестры Морген Зингер выглядела более уверенной в себе, чем в четырнадцать лет. – Почему бы тебе не пойти и не найти кого-нибудь другого поиграть, из Хогвартса, например? – надменно ответила она, опустив зеленые глаза, более не задерживая его. Ее мучитель вошел в комнату и выхватил книгу из ее рук. – О, да я смотрю – серьезная книга, – усмехнулся он, глядя на хорошенькую, но возмущенную девушку в кресле. – «Справочник Гурка по знати и аристократии в волшебной Британии». Как... показательно. Морген повела себя как молодая девчонка: она поднялась и властно протянула руку. – Отдай это мне и убирайся, мерзавец! Молодой Северус усмехнулся. – Чем же ты занималась? Составляла список кандидатов, с кем бы ты хотела встречаться? – он бросил книгу на освободившийся стул. – Забудь об этом – таким парням не нужна девушка-пустышка. Морген дала ему звонкую пощечину; она немного не подрассчитала и рассекла Северусу нижнюю губу. Улыбка, которой он ее одарил, была еще более ужасающей из-за крови на его неровных зубах. – И разве я не упомянул о ее высоком классе? – продолжал он, как будто она не ударила его. – Всего лишь мудрый совет, мисс Зингер. – Убирайся отсюда! – теперь уже покрасневшая Морген завизжала, а Северус вытащил девушку из думосброса. С некоторым удивлением он посмотрел на ее сжатые челюсти и сменил воспоминание. – Вы залечили губу перед тем, как спуститься вниз? – натянуто спросила она. Один уголок его рта приподнялся. – В то время я плохо владел исцеляющими чарами, – сказал он. – Скампи могла залечить, но я приказал ей оставить все как есть. – Но почему? – она казалась искренне расстроенной. Он ухмыльнулся. – Так Морген было еще более некомфортно, – сказал он. – Она была вся как на иголках до конца каникул, все беспокоилась, когда я решу рассказать ее родителям, как вела себя их драгоценная дочь, стоило им отвернуться. Девушка внезапно наклонилась к нему, прижалась грудью к его руке и провела большим пальцем по его нижней губе. – Но вы ведь никому не сказали, правда? – спросила она с маниакальным блеском Принуждения в глазах. Его губы приоткрылись от ее прикосновения, и он высунул язык, чтобы облизать ее большой палец. – Нет, – согласился он. Не растрачиваясь на любезности, она протянула руку и обхватила его яйца, затем она потянулась к ширинке. – Вот так, да? – спросил он. Гермиона ничего не ответила, просто широко облизала ладонь, смочив ее слюной и стала старательно водить вверх и вниз по стволу, который очень быстро оживал. Он схватился за нижнюю часть ее джемпера, грубо задрал его вверх, обнажив ее грудь. На холоде ее розовые соски сразу же призывно сморщились, моля о тепле его рта. Подняв ее на руки, он пересек комнату и положил ее на кровать, и сам тут же последовал за ней, его желание было так велико, что вытеснило все другие мысли из головы. Девушка знала или, возможно, даже изобрела огромное количество раздевающих заклинаний, намного больше, чем когда-либо знал он. Пока он ласкал и посасывал ее грудь, ей удалось обнажить нижнюю часть своего тела, и он охотно спустился вниз по ее животу, оставляя за собой пурпурные следы любовных укусов, пока не уткнулся носом в промокшую расселину ее женственности. Она схватила его за волосы, удерживая его на месте, ясно давая понять, чего она хочет, а он попытался объяснить, не прибегая к сомнительной силе слов, насколько он предпочитает ее общество обществу рыжеволосой мегеры из думосброса, в этом или любом другом воплощении. Он был искусным оратором, независимо от средств общения, и он не прерывал их контакт до тех пор, пока ее хватка на его волосах не ослабла, и пока она не поощрила его перевернуться, заставляя его рот оставить ее клитор в покое. Снейп встал на колени между ее бедер и посмотрел на ее наготу — за исключением джемпера, свернутого подмышками — она была абсолютно голая. Его член с нетерпением дернулся. Остановившись только для того, чтобы расстегнуть брюки и сбросить одежду с бедер, он прижался к ней всем телом, завершая свое чрезвычайно важное коммюнике. Проснувшись, они выпили чаю с булочками, а затем вновь отправились к думосбросу. – Каким числом датируется это воспоминание? – спросила она его, убирая волосы с лица с помощью скомканного куска ткани. – Это Рождество того же 1978 года. Она выразила готовность продолжить, и они вошли в думосброс, оказавшись в гостиной его бабушки. Был вечер, комнату освещали свечи и огонь камина, придавая праздничный вид мириадам пучков остролиста и плюща, перевязанных алой лентой, которые украшали комнату. Восемнадцатилетний Северус сидел в кожаном кресле в углу, явно скучая. Его бабушка, мать и тетя Ава сидели рядом с малышом Джоном, обсуждая вопросы воспитания детей, а Тиберий Принц сидел в таком же кресле напротив племянника и пил вино. Северус подвел девушку к своей молодой копии и стал ждать стука в дверь. Он прозвучал, и домовой эльф поспешил открыть дверь, позволив небольшой группе людей войти в фойе. Бабушка и его мать поднялись поприветствовать гостей, но его двойник остался сидеть, даже когда Зингеры и их компаньон вошли в комнату. Вильгельм и Рита Зингер вошли первыми, блистая праздничными нарядами, а за ними следовали Морген и толстый Семафор Леклерк, на его горгульеподобном лице застыла гротескная пародия на улыбку. Тиберий Принц оставил бокал с вином и встал, чтобы пожать руки мужчинам и расцеловать дам. Затем он сделал заказ на выпивку домовому эльфу; все это время юный Северус молчал и не выказывал интереса к происходящему. Мужчины расположились в креслах, придвинутых к огню, а женщины принялись щебетать над малышом Джоном. Морген, которой явно наскучило обожание, выпавшее на долю племянника, стояла за креслом отца, прислушиваясь к разговору. – И как английское министег’ство относится к г’астущей популяг’ности нового Темного лог’да, Пг’инц? – Семафор Леклерк говорил с сильным французским акцентом. Северус наклонил голову и прошептал на ухо Гермионе: – Дядя тогда работал в Министерстве Магии, в Управлении Международного Сотрудничества. Тиберий Принц поднял свой бокал со стола, словно желая потянуть время. – В английском министерстве существует сильная оппозиция Темному Лорду, – сказал он. Его тесть склонил голову набок. – Ну и зачем? Леклерк фыркнул. – Несомненно, виноваты любители гг’язнокровок. Дядя Северуса слегка наклонил голову. – Существует большая группа, возглавляемая Альбусом Дамблдором, которая осуждает Темного Лорда и его последователей. – Его глаза нервно метнулись к безмолвной фигуре в углу. – Дамблдог’! – Воскликнул Леклерк. – Вот дуг’ак! Гермиона нетерпеливо фыркнула. – Держу пари, ты не называл его дураком, когда он спасал твою задницу от Гриндевальда! – сказала она. Северус одарил ее легкой улыбкой. – Вообще-то, старый Семафор был одним из помощников Гриндевальда, но он, конечно же, заявил, что был под Империусом, когда все закончилось. Тиберий Принц и Вильгельм Зингер кивнули в знак согласия с утверждением о характере Дамблдора. Леклерк осушил свой бокал с вином, нетерпеливо щелкнув пальцами, чтобы домовой эльф снова наполнил его. – Если хотите знать мое мнение, Лог’ду следовало бы удвоить свои усилия, – мрачно сказал он. – Я буду счастлив передать ему ваше послание, – прошелестел Северус опасным шелковистым голосом, в котором слышалось обещание. Все трое мужчин резко повернулись к Северусу, который продолжал нагло сидеть в своем кресле. Даже при свете костра было видно, что лицо Семафора Леклерка побагровело от гнева. – Кто ты такой, чтобы так говог’ить со мной, наглый щенок! Тиберий Принц встревоженно подался вперед. – Это мой племянник, сэр, он вообще-то... Но юный Северус вскочил и тут же предстал перед стариком с ужасной усмешкой на лице. Яростным движением, противоречащим холодной пустоте его черных глаз, он разорвал левый рукав до локтя, ясно показывая свою темную метку, краснеющую на фоне жутко бледной кожи на внутренней стороне его предплечья. Трое мужчин застыли на месте, внимание всех, казалось, было приковано к ужасной татуировке. Гермиона дотронулась до него. – Зачем вы это сделали? – Если Пожиратель Смерти открывает свою метку другому Пожирателю Смерти, то и второй Пожиратель Смерти должен показать свою метку. Я принуждал его к этому. – Северус покачал головой, наблюдая за тем, как его юная копия ведет себя с такой дерзостью, уверенный, что с ним не может случиться ничего ужасного. Выругавшись по-французски, Семафор Леклерк встал, он был значительно ниже молодого волшебника, и взмахом волшебной палочки аккуратно закатал манжеты так, что на его левом предплечье стала видна такая же Метка. В это мгновение бабушка Северуса шагнула в освещенное огнем пространство и уверенным взмахом палочки снова скрыла под рубашками темные метки их владельцев. – Если вы не можете вести себя вежливо с гостями в моем доме, молодой человек, вы можете поужинать наверху, в своей комнате, – сказала она с холодной властностью. Юный Северус отвесил глубокий, насмешливый поклон разъяренному старику и своей бабушке. – Прошу прощения, сэр, – сказал он; последнее слово, ему удалось произнести как грязное ругательство. Затем он пронесся в коридор, мимо разинувшей рот Морген Зингер; Гермиона и Северус последовали за ним. – А вы не слишком уже взрослый, чтобы отправлять вас в комнату без ужина? – спросила девушка, когда они поднимались по лестнице. – Она сделала это, чтобы защитить меня от Леклерка, – сказал он. – Этот старый хрыч был мерзким типом. Она искоса взглянула на него, когда они шли по коридору. – Тогда зачем же вы его спровоцировали? Он пожал плечами. – По тем же причинам, по которым я получил саму метку, – резко сказал он. – Мне было скучно, и я хотел похвастаться своими связями. В этот момент Морген Зингер из воспоминания пронеслась мимо них, преследуя свою жертву. Гермиона возмущенно зарычала. – О, так теперь она находит вас интересным? Проплыв прямо перед ними, Морген порывисто открыла дверь без стука и вошла; Северус и Гермиона последовали за ней. Юный Северус поднял глаза, – он сидел в кресле и читал. В углу позади него стояли две небольшие книжные полки, каждая была заставлена томами в кожаных переплетах. Молодой Пожиратель Смерти абсолютно не удивился тому, что красивая девушка ворвалась без приглашения. – Вам незачем церемониться со мной, мисс Зингер, – сказал он насмешливым тоном. – Можете сразу занимать место в моей постели… Морген ничего не ответила, только протянула руку назад, чтобы закрыть дверь. Северус встал и сделал шаг к рыжеволосой ведьме, которая была еще пока ниже, чем ее взрослая копия, и угрожающе навис над ней. – Может быть, вы пришли позаимствовать книгу? Я-то знаю, как вы любите читать. Выпрямив спину, Морген неподвижно стояла и молча смотрела ему в лицо. Северус разочаровано хмыкнул и покачал головой в глумливом сожалении. – О, но у меня нет книг о том, как найти богатого и влиятельного любовника, – он наклонился ближе к ней, и его презрительная усмешка оказалась в нескольких дюймах от ее лица. – Так жаль. Гермиона шумно глотнула воздух, и Северус ухмыльнулся ей сверху вниз. – Вы хотите, чтобы она снова вас ударила? – спросила она, не в силах оторвать взгляд от двух подростков, стоящих в нескольких футах от них. – Да, – просто ответил он и замолчал, потому что Морген наконец заговорила. – Ты действительно Пожиратель Смерти? – спросила она, широко раскрыв зеленые глаза и не делая ни малейшего движения, чтобы отстраниться от него или от его навязчивого запугивания. Вместо ответа юный Северус рывком прижал девушку к своей груди и поцеловал ее так, как будто он жестоко наказывал злейшего врага. Девушка ответила ему, рывком содрав ленточку и запустив пальцы в его длинные черные волосы, спускающиеся до плеч. Когда юный Северус прервал поцелуй, Морген издала звук, похожий на шипение змеи, и укусила его за губу. В ответ он прижал ее к ближайшей стене, – уперев свои руки о стену, по обе стороны от нее, не давая ей вырваться; в глазах его играл нечестивый блеск. Морген опять накинулась на него и снова поцеловала, затем взяла его руку и положила себе на грудь. Северус положил руку на плечо Гермионы, и они вышли из воспоминания. Она восстановила равновесие, стоя на коврике у камина, и уставилась ему в лицо. – Сколько вам тогда было лет? Снейп поднял брови. – Мне было восемнадцать, ей – пятнадцать. Девушка судорожно сглотнула. – Вы... вы спали с ней? Он усмехнулся. – Только глупец согласился бы переспать с этой ведьмой. Гермиона стиснула зубы. – Вы знаете, что я имею в виду. Он закатил глаза. – Она была девственницей, дочерью из влиятельной чистокровной семьи — разумеется, я ее не трахал. Девушка ощетинилась, услышав его терминологию. – Разве вы не видели, что она интересуется вами только потому, что вы – Пожиратель Смерти? Снейп отвернулся от нее и начал заливать другое воспоминание в думосброс. – Неужели вы не видите, что мне было наплевать, почему она заинтересовалась мной? Он оторвался от своего занятия и обнаружил, что она укоризненно смотрит на него широко раскрытыми глазами. – Мне было восемнадцать, – повторил он. – Что, по вашему опыту, занимает первое место в списке приоритетов восемнадцатилетнего юноши? Ее рот разочарованно искривился. – Ладно, – покорно согласилась она. – Что дальше? Он посмотрел на нее прищуренными глазами. – Я только скажу, что в течение следующих двух лет мы встречались на каникулах и всегда наше общение проходило в подобном ключе. Следующее воспоминание относится к Рождеству 1980 года. Она кивнула, что готова, и они вошли в думосброс. Северус приготовился к ее реакции, и она не обманула его ожиданий. Когда девушка очутилась в темном, похожем на пещеру помещении, окруженная Пожирателями Смерти в плащах, капюшонах и масках, она тихо вскрикнула и повернулась к нему, широко раскрыв глаза от страха. – Мы в воспоминании, – напомнил он ей успокаивающим тоном, на который она всегда отзывалась. – Никто нас не видит, вам ничего не грозит. Гермиона смущенно покачала головой. – Я понимаю это, просто не знаю, почему я так отреагировала. Снейп не ответил, но подтолкнул ее вперед, чтобы она могла получше рассмотреть группу людей. Темный Лорд стоял на скалистом выступе, освещенный тысячами парящих свечей. Двое человек стояли по бокам от него, но большинство выстроились полукругом перед ним; их внимание было сосредоточено на группе людей, которые стояли на коленях между ними. Тот, кто когда-то был Томом Риддлом, заговорил вслух высоким и холодным голосом, и все взгляды обратились к нему. – Разве можно придумать лучший способ отпраздновать Рождество, чем поприветствовать вступление новых Пожирателей Смерти в наши ряды? – риторически спросил он, отвечая на рокот общего согласия своих последователей. – Да начнется веселье! Небольшая группа стоявших Пожирателей Смерти двинулась вперед, забирая с собой одного из новичков, стоявшего на коленях на каменном полу; затем они отходили с новоприбывшим в дальний конец комнаты, поднимались по лестнице, высеченной прямо в каменной стене скалы, и исчезали. Это действие повторилось несколько раз, пока в комнате не осталось только четыре человека: Темный Лорд, еще один человек рядом с ним, один новичок, и одинокий Пожиратель Смерти в маске. – Подойди ко мне, Северус! – выкрикнул высокий голос, и Пожиратель Смерти шагнул вперед, мимо новичка, опустился на колени и припал губами к плащу Темного Лорда. Когда Северус из воспоминания коснулся одежды Темного Лорда, они оба аппарировали в теплую, тихую спальню, и Северус с Гермионой последовали за ними. – Где мы сейчас находимся? – прошептала девушка. – Мы были в пещере под поместьем Малфоев, – ответил Северус, – а теперь мы в комнате, предоставленной Темному Лорду, когда он жил в поместье. Тут Темный Лорд уселся в позолоченное кресло с высокой спинкой, напоминающем трон, а младший Северус вновь преклонил колени у его ног. – Женщина среди новобранцев – член твоей семьи, не так ли, Северус? – спросил Темный Лорд. Ответил юный Северус, не поднимая головы. – Она сестра жены моего дяди, мой Повелитель. – Она поразительно похожа на грязнокровку, не так ли? – Сходство есть, – осторожно согласился молодой человек. – Я не могу отдать тебе грязнокровку сейчас, Северус, хотя, если будет возможность, ради тебя я пощажу ее, потому что ты был мне очень полезен. – Белая паукообразная рука скользнула над головой Северуса, и его маска исчезла. – Лорд Волдеморт знает, как вознаградить тех, кто хорошо служит ему. Вместо этого я отдам тебе эту девушку в жены. Северус поднял голову и уставился на своего повелителя. Его тонкие губы приоткрылись, но из горла не вырвалось ни слова. Лорд Волдеморт усмехнулся, и Северус наконец обрел дар речи. – Но она еще не окончила школу, Повелитель, – как я могу…? – Свадьбу назначим на лето, вы поженитесь в ее доме в Германии. Но сегодня вечером... – Темный Лорд позволил своему голосу затихнуть, наблюдая за выражением лица молодого волшебника. – Сегодня вечером, сын мой, она будет принадлежать тебе. Дверь в спальню отворилась, и вошла юная и соблазнительная Беллатриса Лестрейндж. Она прошла мимо Северуса, как будто его там не было, и тоже опустилась на колени, уткнувшись лицом в бедро Темного Лорда. – Она готова принять его, Повелитель, – выдохнула она, по-кошачьи потершись щекой о ногу великого человека. Едва заметное движение руки Темного Лорда заставило Беллатрису подняться и сесть к нему на колени, уткнувшись лицом в его шею. Темный Лорд взял подол ее одежды и стал приподнимать его, пока бритые гениталии женщины не оказались на всеобщем обозрении. Без лишних слов он погрузил в нее свою волшебную палочку и произнес заклинание. Палочка завибрировала, а ведьма застонала и прижалась к нему. Вздох отвращения Гермионы был заглушен голосом Темного Лорда. – Иди к ней, Северус, – она в соседней комнате. Ты можешь наслаждаться ею до утра, после ее придется вернуть родителям. Не делай с ней ничего такого, что сделало бы ее... непригодной, чтобы у семьи не было претензий, – ты же понимаешь, что я имею в виду. Юный Северус перевел взгляд с извивающейся Беллатрисы на лицо Темного Лорда. – Да, Повелитель, – покорно ответил он и встал, чтобы выйти из комнаты. Северус тронул Гермиону за руку, и они вышли из думосброса. Вернувшись в гостиную, девушка извинилась и пошла в туалет, а Северус попросил Винки принести свежий чай и бутерброды. Время ужина уже давно прошло, а им оставалось еще одно воспоминание, и он понимал, что и ему, и девушке не помешало бы подкрепиться. Когда она присоединилась к нему на диване, от нее пахло магловским средством для умывания, которое она держала в его ванной. Она благодарно вздохнула, когда он протянул ей чашку чая, и, поджав под себя ноги, сделала большой глоток. Северус съел бутерброд, вкус которого он так и не почувствовал, и уставился на нее в ожидании вопросов. Ему не пришлось долго ждать. – Значит, вы с ней спали? Он сардонически приподнял бровь. – Даже в своей дерзкой юности я не был настолько глуп, чтобы пренебречь прямым приказом Темного Лорда. Девушка состроила ему гримасу. – Но вам хотелось этого, не так ли? – Да, – честно ответил он. – Мне очень этого хотелось. Гермиона кивнула и потянулась за сандвичем. – Это было в Сочельник 1980 года? – когда он подтвердил это, она сказала: – Эту дату она выгравировала на карманных часах, которые прислала вам в День Святого Валентина, – как романтично. Снейп пожал плечами. – Это была знаменательная дата в наших отношениях, – спокойно ответил он. – Это был и мой первый раз. Она испуганно посмотрела ему в лицо, и Северус чуть было не стукнул себя. Почему ему захотелось вдруг сказать ей об этом? Это не имело никакого отношения к разговору. Очевидно, он начал уставать. – Ее семья признала вашу помолвку? Он оставил недоеденный бутерброд и налил себе еще чашку крепкого чая. – Наши семьи знали, но об этом было решено не объявлять, пока она не закончит школу летом. – И часто Сами-Знаете-Кто дарит вот так людей друг другу? – спросила она с искренним любопытством. – Нет, – ответил он. – Любые браки, устраиваемые Темным Лордом, заключаются не просто так, он извлекает из этого выгоду. И он не отдавал Морген мне – он отдал меня ей. – Про себя Северус заценил выражение шока и негодования, которые отразились на лице у его слушателя. – Морген получила небольшое наследство, когда достигла совершеннолетия, и она отдала золото Темному Лорду в обмен на его согласие на наш брак. Девушка с усилием грохнула тарелкой по столу. – Должно быть, она очень хотела вас купить, – кисло сказала она. Она перевела свои большие карие глаза на его лицо. – Вы... любили ее? – спросила она тихим голосом. – Я был без ума от нее, – твердо ответил он, выдерживая ее взгляд. – Она была для меня желанной не только потому, что хотела быть с Пожирателем Смерти моего уровня при Темном Лорде. Она была добровольным партнером в постели – а таких вариантов, для такого человека, как я, было очень мало… – Он оставил последнюю фразу недосказанной, надеясь, что она поймет. – И вы хотели на ней жениться? – спросила она, теребя выбившуюся прядь волос. – Я никогда не оспаривал это, – сказал он. – Мои однокурсники женились – все так делали. Моя бабушка была довольна, Темный Лорд был доволен этим. – Он отставил чашку и встал. – Давайте посмотрим последнее воспоминание, а потом вы сможете задать остальные свои вопросы, чтобы больше не возвращаться к этому, да? Гермиона пробормотала свое согласие, и он поместил последнее воспоминание в думосброс. – Это воспоминание относится к Пасхе 1981 года, – сказал он. – Вы готовы? Они приземлились в комнате, в которой уже побывали однажды; это был свадебный зал, где три года назад поженились Тиберий Принц и Ава Зингер. Перед ними были двойные входные двери, и юный Северус вошел в них. На нем был тяжелый дорожный плащ, а волосы растрепаны, как будто он вышел на улицу в ветреный день. У двери стоял молодой Люциус Малфой. Он казался белокурым идеалом на фоне некрасивого и угрюмого Северуса. – Северус! Малфой поспешно шагнул вперед, явно удивленный и несколько встревоженный его появлением. Северус остановился, стягивая перчатки и засовывая их в карманы плаща. – Что это значит? – спросил он. – Я вернулся рано и застал в Мэноре только домовых эльфов, Добби сказал мне, что вы все здесь. – Он огляделся. – Какое странное место для собрания Темного Лорда. Малфой обнял его за плечи. – Это не обязательное собрание, – сказал он. – Расскажи мне о своей миссии, как тебя приняли в Афинах и Константинополе? Северус фыркнул. – Грекам это было неинтересно, а турки захотели слишком много контролировать, – он стряхнул руку Малфоя со своего плеча и направился через приемную во внутренние покои. – Я доложу обо всем Повелителю, если не возражаешь. – Ну, Северус, он не ожидал, что ты вернешься так скоро, – в голосе Люциуса послышалось отчаяние. Из двери в дальнем конце комнаты одновременно вышли Рабастан и Родольф Лестрейндж, и когда они увидели Северуса, у них было почти одинаковое выражение шока. Первым пришел в себя Родольф. – Сев! – воскликнул он, выходя вперед с протянутой рукой. – Мы тебя не ждали! Ты же должен быть в Греции! Северус проигнорировал протянутую руку. – Почему все так говорят? – требовательностях спросил он. – Я закончил дело для Темного Лорда. – Он пронесся мимо Рабастана, но теперь Родольф задержал его. – Подожди, приятель, – запинаясь, сказал его бывший однокурсник. – Ты не захочешь туда идти, поверь! Что скажешь, если мы заскочим в паб на пару пинт? В соседней комнате заиграл оркестр, и Северус вытащил свою палочку и прорычал: – Прочь с моей гребаной дороги, Лестрейндж, или я прокляну твои яйца. Оба брата Лестрейнджа отступили с его пути, и Северус из воспоминания зашагал в соседнюю комнату. Северус и Гермиона последовали за ним. Как и в прошлый раз, когда они были здесь, она была полна парадно разодетых женщин и мужчин. Тиберий и Ава Принц вышли на танцевальную площадку, присоединившись к двум другим танцующим парам: Вильгельму и Рите Зингер, и Морген, блистающей неземной красотой в своем свадебном наряде, танцующей в объятиях Семафора Леклерка. Люциус Малфой вошел в комнату следом за Северусом и поспешил к столу, за которым в одиночестве восседал Темный Лорд. По кивку Волдеморта братья Лестрейндж взяли Северуса Снейпа под руки по обе стороны и повели его к столу Темного Лорда. – Ты не посчитал нужным выполнить мои указания? – требовательно спросил холодный голос, и Северус отвесил поклон, – единственный реверанс в свою сторону, который Темный Лорд требовал на публике. – Я говорил с людьми, которых вы мне представили и в Греции, и в Турции, – ответил он напряженно, с трудом отводя взгляд от Морген, которая возвышалась над своим партнёром и, как фея, плыла по танцполу. – Садись, Северус, – было ему приказано, и он подчинился, принимая из рук Темного Лорда бокал шампанского. – Итак, ты передашь жениху и невесте свои поздравления, – сказал Темный Лорд. – Я не хотел, чтобы ты это видел, – добавил он тоном, который у Лорда Волдеморта можно было принять за добрый. – Я бы не причинил тебе боли — но мои планы изменились, и моему дорогому Семафору захотелось жениться на Морген. Ты ведь понимаешь, Северус? Юный Северус выпустил из рук хрустальный бокал с шампанским, и тот разбился вдребезги. По его виду было понятно, что он раздавлен, и Беллатрикс Лестрейндж подошла к нему, смеясь. – Посмотрите на Снейпа! – радостно воскликнула она, поворачиваясь, обращаясь к мужу и шурину. – Он выглядит так, словно его лягнул Гиппогриф! Гермиона схватила Северуса за руку, и он оторвал взгляд от жалкого зрелища и посмотрел на нее. – Да? – спросил он. – Пожалуйста, мы можем уйти прямо сейчас? – спросила она. – По-моему, мы видели достаточно. Он посмотрел на слезы, бегущие по ее щекам, и, не проронив больше ни слова, они покинули думосброс. Благополучно вернувшись в гостиную, он подвел ее к дивану и достал из кармана носовой платок. Почему она плачет? – Но почему? Зачем он это сделал? – прошептала она, беря у него платок. Снейп нахмурился, удивляясь ее бурной реакции, и сказал: – Семафор Леклерк хотел ее. Он хотел ее мать, Риту, но она предпочла выйти замуж за Зингера. Поэтому он отправился к Темному Лорду и предложил огромное количество золота за Морген. Позже мне сказали, что Темный Лорд предлагал ему других женщин, чтобы оставить Морген для меня, но Леклерка не устраивал никто другой. Меня послали с миссией в Малую Азию, чтобы убрать с дороги, пока сыграют свадьбу на скорую руку; но поскольку я не баловался шлюхами и наркотиками, которые были предоставлены для моего развлечения, я вернулся гораздо раньше, чем ожидал. – Как он мог это сделать? – воскликнула девушка, вскакивая с дивана. Она начала расхаживать по комнате, и Северус сел на диван, наблюдая за ней. – Как он мог сказать вам, что Морген станет вашей женой, а потом отослать вас из города и выдать ее замуж за этого ужасного старика? – Вам следует успокоиться, мисс Грейнджер, – сказал он, чувствуя себя одновременно смущенным и встревоженным ее поведением. Можно подумать, что она была... тронута его глупой реакцией на замужество Морген. – Это было так несправедливо! – воскликнула она, и ее слезы закончились, сменившись яростью. – Сами-Знаете-Кто манипулировал вами, солгал вам и унизил вас! Он позволил этой сумасшедшей женщине Лестрейндж посмеяться над вами! – Она была в его фаворе, и гораздо «глубже» меня, – сказал он. Девушка остановилась и посмотрела на него через стол. – То, как она вела себя с ним в предыдущем воспоминании... она под тем же проклятием, что и я? Северус кивнул. – Он наложил на нее проклятие, когда ей было пятнадцать лет. – Но Белла же вышла замуж за Родольфа Лестрейнджа! – возразила она. – Темному Лорду нужно было золото... Девушка издала нечто среднее между рычанием и воем. – Этот ужасный человек! Он перетасовывает людей, как фигуры на шахматной доске! Северус немного расслабился и ухмыльнулся. – Знаете, так поступают великие люди. Именно так и выигрываются войны и формируются правительства. Она порывисто подошла к нему и опустилась на колени. – Как вы можете это выносить? – спросила она, и в ее глазах снова заблестели слезы. Тронутый ее отношением, он обхватил ее лицо одной рукой. – Это было частью моей жизни так долго, что я даже и не думаю об этом, – тихо признался он. – Это мы еще посмотрим, – яростно сказала она. Испытывая облегчение от того, что разбор по грязным историям из его прошлого закончился, он не ответил, но погладил ее по щеке. Она забралась на диван и прижалась к нему. Он был поражен, что такая мелочь, как тепло ее тела рядом с ним, может так сильно все поменять; он повернулся и уткнулся носом в ее сладко пахнущие волосы. Об этом он тоже думать не станет.