The love you take (Любовь взаймы)

Измученный как никогда, почти сломленный Северус Снейп прижал плачущую девушку к своему сердцу на лесной поляне, возле дома своей бабушки в Йоркшире. Наконец в безопасности! Мерлин всемогущий, несмотря ни на что, они были в безопасности! Он был далеко не уверен, что ему удастся вытащить ее со встречи с Темным Лордом. Рыдания Гермионы начали стихать, и Снейп взял ее сзади за голову одной рукой, а другой наколдовал чистый носовой платок и стал вытирать лицо девушки. Небо едва заметно посветлело, близился рассвет; накануне вечером они легли в десять, вот уже восемь часов Гермиона провела, игнорируя требование проклятия. Это, конечно, был не рекорд; она и дольше выдерживала без секса, но по опыту он знал, что стресс усиливал заклятие, и она определенно испытывала Принуждение еще до начала битвы. Сейчас, глядя на ее бледное, изможденное лицо, он чувствовал себя виноватым, как будто сам довел ее до такого состояния, и ненавидел себя за это. Не говоря ни слова, он наклонился, провел кончиками пальцев по внутренней стороне ее бедра, и она задрожала. – Пока что, так, – прошептал он ей в волосы. – Сделаем все как надо, когда вернемся в дом Принцев. Гермиона кивнула, потершись щекой о его мантию. – Не могли бы вы... – попыталась произнести она, ее голос был сорван и надломлен. – Не пытайтесь говорить, – сказал Снейп. Гермиона поднесла кончики пальцев к его лицу, коснувшись края ужасной маски. Его губы горько сжались. Как он мог забыть о своем внешнем виде? Профессор смахнул с лица злосчастный предмет и коснулся ее щеки. – Лучше? В ответ Гермиона уткнулась лицом в его руку, и поцеловала ее в знак благодарности. Профессор снова провел рукой под испорченным белым коктейльным платьем по влажной глади ее промежности. Расслабившись, девушка позволила своим бедрам раскрыться, и он ловко раздвинул ее половые губы, два пальца скользнули внутрь с привычной легкостью. Она вздохнула и сильнее прижалась к руке Снейпа, вцепившись в его мантию, она отдавалась ему. Большим пальцем он ласкал ее клитор, а она хрипло стонала. Прежде чем он сможет позволить себе уснуть, ее нужно будет как следует трахнуть, и как бы сильно Северус ни любил заниматься с ней сексом, сейчас ему хотелось лишь принять душ и лечь поспать. Тем не менее, среди его туалетных принадлежностей в доме Принцев было достаточно пузырьков зелья Потенции; оно всегда помогало ему «быть на высоте»; так что он сделает все необходимое, чтобы помочь ей, а потом накажет Скампи сторожить их комнаты, чтобы их никто не побеспокоил. Она сменила позу: отпустив его мантию, девушка обхватила его запястье, прижала его руку к себе с большей силой, чем ему бы хотелось; затем приподняла бедра и стала двигать ими. Вдруг она ахнула и застыла. Северус убрал руку с ее бедра. – Тебе удобно? – спросил он. – Может, в дом Принцев? Гермиона кивнула, устремив на него сонные глаза, и его либидо встрепенулось. Снейп встал, помог ей подняться, затем крепко обнял и аппарировал в их комнату в доме своей бабушки, размышляя о противоречивой природе мужской физиологии. Снейп не вызвал домового эльфа, он сам набрал ванну, пока она тщательно, несколько раз чистила зубы, а затем помог ей погрузиться в теплую воду. – Я пойду в свою комнату, приму душ, а потом вернусь, – сказал он ей. – У тебя есть все необходимое? Она молча кивнула. – Позови Скампи, если она тебе понадобится, – велел Снейп. – Даже если ты шепотом позовешь, она услышит тебя. Она снова кивнула, закрыла глаза и скользнула глубже в воду. Когда профессор в следующий раз вошел в ванную, девушка выглядела так, словно не двигалась с места. Дышит ли она? – Гермиона? – спросил он настойчивым тоном, в мгновение ока оказавшись перед ней. Она открыла глаза, выражение ее лица было затравленным. Снейп присел рядом с ней на корточки, на уровне ее глаз. – Чем я могу помочь? – спросил он, и его член предательски зашевелился при виде обнаженной девушки. В ответ Гермиона на мгновение скользнула под воду, а через несколько секунд вынырнула в сидячее положение и протянула ему бутылку шампуня. Северус охотно взял бутылку, отвлекшись только на то, чтобы скинуть халат — не было никакого смысла мочить его. Полностью обнажившись, он вылил ароматный шампунь себе на руки, слегка растер его между ладонями и затем стал нежно втирать его в волосы Гермионы, которые казались почти черными, когда были мокрыми. Когда профессор коснулся ее головы, по телу девушки пробежала дрожь; до того, как она заснет, ее нужно будет трахнуть. От осознания этого его член тут же затвердел и увеличился. Так же, как и она, Снейп нуждался в ней. Ему просто необходимо было греться в лучах ее любви и знать, что только он мог принести ей облегчение, в котором она так нуждалась. Ему так хотелось быть там, — он глубоко вошел в нее, — занимать ее тело, ее мысли… быть дома… Профессор нахмурился и слегка потряс головой, словно отгоняя неуместную мысль, влажные кончики чистых волос хлестнули его по шее. Северус был в смятении, расстроен и измучен после аудиенции у Темного Лорда и битвы; ему следовало скрыть свои мысли и взять эмоции под контроль. Профессор наколдовал керамический кувшин с теплой водой, приложив один палец к подбородку, он откинул голову девушки назад, и кувшин за кувшином стал смывать шампунь, он лил до тех пор, пока волосы не стали чистыми. Убрав кувшин, он всмотрелся в ее лицо, теперь чисто вымытое и расслабленное: ее темные ресницы, почти черные на фоне щек цвета слоновой кости, полные губы были слегка приоткрыты от удовольствия из-за того, что он проделывал с ней. Ее груди были наполовину погружены в воду, соски соблазнительно торчали; темный треугольник волос был едва различим под водой, – и все же он мгновенно испытал непреодолимое желание зарыться в нее. Наклонившись к ней, он уткнулся ей в шею и позволил рукам скользнуть вниз по плечам, затем обхватить груди, слегка приподнять их и прикусить, а затем тут же облизать места укуса. Когда Северус начал возбуждать ее, Гермиона вздохнула и что-то пробормотала, изгибаясь и извиваясь. Девушка потянулась к нему и притянула его рот к своему; в первый раз Снейп испытал полноценный поцелуй, когда лицо партнёра было повернуто на сто восемьдесят градусов, под таким новым углом его язык одновременно казался чужим и весьма возбуждал. Профессор медленно трахал языком теплый рот Гермионы, его пальцы терзали ее соски; он медленно и нежно пощипывал и покручивал, пока она не застонала ему в рот. Снейп встал, его член – блестящая твердыня, он ждал, когда Гермиона встанет за ним. И она удивила его: она повернулась и встала на колени так, что оказалась лицом к его паху. Девушка взяла его член в руки, как делала уже много раз до этого, и прежде чем профессор смог осознать то, что происходит перед ним, он почувствовал, как ее губы сомкнулись на его гладком органе. Гермиона снова закрыла глаза, словно пытаясь сосредоточиться, и он почувствовал, как кончик ее маленького язычка прошелся по головке. Снейп громко застонал и оттолкнул Гермиону, его член выскочил из ее рта с громким чмоком; и вид, и звук были настолько эротичны, что его пенис заметно дернулся. Девушка опустилась на колени в прохладную воду, ее соски сморщились от холода, и она вопросительно посмотрела на Снейпа, склонив голову набок. Он сглотнул и отошел от нее подальше, слегка нахмурившись. Гермиона, несомненно, чувствовала благодарность за то, что он благополучно вернул ее со встречи с Темным Лордом и Пожирателями Смерти; никогда раньше она не пыталась сделать это, и он определенно совсем не ожидал этого. Снейп прекрасно знал, что порядочные женщины никогда не делают этого, а вот непристойные – делают, если им хорошо платят. – Пойдемте, – сказал профессор, беря полотенце и протягивая его девушке. – Вам нужно отдохнуть, но прежде, чем вы уснете, нужно позаботиться о Принуждении. Гермиона встала и вышла из ванны; Снейп завернул ее в толстое полотенце и принялся ее обтирать. Он не стал обнимать ее и целовать при этом, как мог бы и как уже не раз делал; ее жест выбил его из колеи. Снейп просто хотел сделать то, что должен был, и поспать; он не хотел думать — ни секунды более. Гермиона отвернулась от него и пошла в спальню; он не мог оторвать глаз от ее попки, Снейп бросил полотенце на пол и последовал за ней. Он с благоговением смотрел, как она забиралась на кровать, и груди ее при этом слегка подпрыгивали, а затем девушка и вовсе смутила его, протянув ему руки. Привыкнет ли он когда-нибудь к ее безоговорочному принятию? Сможет ли ощутить, что достоин ее? В его сознании желание схлестнулось с раскаянием, и желание победило. Снейп залез на кровать, встал на колени между ее раздвинутыми бедрами и скользнул своим членом глубоко в ее киску, их тела задвигались в такт друг другу. Ее промежность сразу же объяла и тепло приветствовала его; она была теплой, сжимала его пенис и отпускала, расширялась для него, чтобы позволить вторгнуться вновь, а затем плотно обнимала его, заставляя Северуса желать, чтобы этот идеальный момент мог длиться вечно. Ее глаза, полные мольбы о большем, были устремлены на профессора, пока тот трахал ее. Снейп пошевелился, раздвигая бедра и заставляя ее раздвинуть свои еще шире, с каждым толчком он звучно ударялся о ее тело и наблюдал, как ее глаза потемнели от безумного темпа. Голова Гермионы откинулась на подушку, ее мокрые волосы были уже безнадежно спутаны, и, когда она начала терять контроль, из ее горла вырвался хриплый крик. Мысленно Северус снова увидел, как ее губы сомкнулись на его члене. Он заставил себя посмотреть ей в лицо, – затуманенные страстью глаза девушки смотрели на него так, словно он был богом, спустившимся на землю, чтобы вкусить ее. И почувствовав себя по-настоящему богом, он начал кончать, каждый выброс семени в ее лоно как будто разрывал его на кусочки, пока он не растворилися в бесконечности, и фрагменты его тела перемешались с ее и сложились в мозаику растраченной страсти. А потом они заснули. Это был сон. Он знал, что это был сон, — но он не мог его прервать, не мог заставить себя проснуться. Несколько раз Темный Лорд поворачивался к Морген, которая выступала вперед, поднимала палочку и накладывала Авада Кедавру… Мысленно Северус не раз размышлял о том, что же ему дороже: его чувства к девушке или всеобщее благо, и каждый раз он стоял и смотрел, как девушка безжизненно падает на пол. Несколько раз Долохов и Петтигрю бросались вперед, подталкиваемые другими Пожирателями Смерти, чтобы первыми вкусить и изнасиловать ее мертвое тело. – Гермиона! – крикнул он хрипло. – Нет! Нежные руки убрали волосы с его лица, которое было мокрым от пота и… слез? Холодные губы прижались к уголку его рта. Наконец Северус смог окончательно проснуться и открыть глаза. Слабый солнечный свет раннего весеннего утра просачивался через окно, и Гермиона, которая уже явно не спала, успокаивала его своими прикосновениями и поцелуями. Миниатюрные позолоченные часы на столе показывали, что они проспали менее двух часов, пока он не разбудил их своим дурацким кошмаром, — и девушка, теплая, нежная и обнаженная, лежала в его объятиях, и ее единственным намерением было успокоить и утешить его, несмотря на всю усталость. Снейп приподнялся на локте и склонил голову набок, прижавшись губами к ее губам. Гермиона выдохнула ему в рот, его язык прошелся по ее губам, его пальцы стали блуждать по ее телу, словно пытаясь убедиться, что это был просто сон. Руки Северуса обхватили ее груди, девушка в ответ что-то прошептала, профессор скользнул вниз и обхватил ртом сосок, находя утешение в этом первобытном ощущении. Гермиона потянулась к его лицу, ее пальцы запутались в прядях его волос и потянули, словно она хотела сильнее прижать его к себе, заставить сосать сильнее. Снейп подчинился, слегка прикусывая ареолу, ублажая по очереди одну, а затем другую грудь. Если бы не требовательные движения ее рук в его волосах, посмотрев на нее, он мог бы подумать, что она крепко спит. Вскоре ее бедра начали извиваться навстречу ему, она оставила в покое его волосы и стала надавливать на его плечи, как бы побуждая его перейти ниже. Северус отпустил сосок, улыбаясь мягкому изгибу ее груди и втягивая белоснежную плоть в рот, намеренно прикусывая. Он непременно вылижет киску этой ненасытной девки, если ей так хочется, но сначала он отметит ее как свою, потому что она, безусловно, принадлежала именно ему. Снейп проложил себе путь вниз по ее животу; он ухмылялся, смотря на ее попытки дотянуться до него. Вскоре он достиг своей цели, задрал ей ногу и устроился между ее бедер, - мускус ее влажного возбуждения был слаще для него, чем мед в мае. Профессор раскрыл ее и шершавым плоским языком прошелся по ее промежности, задержавшись у вагины, чтобы погрузить туда свой язык, - в место, которое так обожал его, кажется, уже постоянно эрегированный член, затем продолжил движение вверх по малым половым губам к ее клитору. Сомкнув губы вокруг этого восхитительного бугорка, он поступил с ним так же, как и с сосками ранее, втягивая как можно больше окружающей плоти в рот и обласкивая со всех сторон языком, затем отпустил его с мягким хлопающим звуком, только чтобы повторить процесс. Когда Гермиона содрогнулась от оргазма, он поцеловал внутреннюю часть бедра, затем перелег на свою сторону и повернул ее, заставляя улечься спиной к нему. Прижавшись к ней, он обхватил рукой свой член и вошел в нее, затем зарылся лицом в ее сумасшедшую массу волос, и стал двигаться, покачиваясь, казалось, целую вечность, пока он не кончил и не заснул. Первый удар почти вырвал его из глубин сна, при этом он задел его всего лишь по касательной. Второй удар пришелся в солнечное сплетение и был нанесен острым локтем, и он с раздражением проснулся. Почему, черт возьми, ему не дадут нормально поспать? Раньше он не замечал за ней, чтобы она беспокойно спала, но это было уж слишком. Снейп пойдет в свою комнату, чтобы отдохнуть. Профессор призвал из ванной свой халат, поднялся, чтобы натянуть его, и повернулся посмотреть на своего уже бывшего напарника по сну. Ее густые волосы высохли и спутались, обрамляя подушку словно кудрявый нимб. Ее лицо, во сне обычно гладкое и невинное, было нахмурено. Подвязывая халат вокруг талии, он наблюдал за ней: Гермиона нахмурилась еще сильнее, и ее руки и ноги стали дергаться под одеялом, движения были беспорядочными и хаотичными и очень походили на тот удар локтем, который он получил совсем недавно. Боже правый, у нее был припадок. – Petrificus Totalis! – скомандовал он, и ее тело застыло. Снейп стянул с нее одеяло, проверяя, нет ли у нее каких-нибудь видимых отклонений от нормы, но не увидел ничего подозрительного. Профессор снова укрыл ее и повернулся к платяному шкафу, где нашел сумку с ее туалетными принадлежностями. Открыл он сумку, одобрительно бормоча себе под нос: девушка, как всегда, была безупречно подготовлена. Он достал баночку с Заколдованным Кремом из омелы и, усевшись рядом с ней на кровать, принялся втирать его, начиная с лодыжек. Однажды у Гермионы уже были судороги, когда уровень ее желания, продиктованного Принуждением, достиг предела, но это не могло быть причиной этого приступа. За последние несколько часов Снейп несколько раз доводил ее до оргазма. Он методично втирал Крем в ее плоть и мысленно перебирал все возможные причины этой вспышки, которые только мог вообразить. Втирая Крем ей в плечи, он снова присел на корточки и внимательно осмотрел ее. Казалось, она спала естественным сном, потому что действие Петрификуса давно сошло на нет, пока он ухаживал за ней. Снейп вздохнул про себя, устало накрыл девушку одеялом и снова растянулся на кровати, повернувшись к ней лицом. – Чтобы больше такого не было, – пожурил он ее спящую фигуру, затем закрыл глаза и снова заснул. В следующий раз он проснулся, как только она пошевелилась. – Мисс Грейнджер, – резко сказал он. Гермиона не ответила, и Снейп приподнялся на локтях. Глаза ее были закрыты, как будто она спала, но лицо было не спокойно: губы были плотно сжаты, и на них застыла хорошо знакомая ему гримаса. Профессор наложил заклятие полного оцепенения на Гермиону и позвал Скампи. В комнате тут же появилась домовой эльф. – Посидите с Мисс Грейнджер, – приказал он ей. – Я принесу Волшебное Зелье из омелы. Он поспешил через смежный коридор в свою комнату, сразу же нашел зелье, которое она приготовила для его мигрени. Оно помогло ему прийти в себя после многочасового сеанса Круциатуса от Волдеморта – так что Снейп не сомневался, что оно полностью облегчит симптомы от Круциатуса Морген Леклерк, который длился меньше минуты. Через три часа и два приступа судорог его оптимистичный настрой исчез. Девушка лежала на кровати, бледная и без сознания, и Северус больше ничего не мог поделать. Мазь и зелье, сотворенные из Заколдованной омелы, впервые подвели его; они лежали брошенные на ночном столике. Он повернулся к бабушке, которая охотно прибыла по его просьбе. – Я не могу помочь ей, Северус, – сказала старая ведьма, снова убирая палочку в чехол; свечение диагностического заклинания исчезло, когда она заговорила. – Нам нужна профессиональная помощь. Он посмотрел на девушку, паника тошнотворно разливалась по краю его сознания. Как так получилось, что они успешно унесли ноги с поля битвы с Пожирателями Смерти, и теперь, каким-то необъяснимым, бессмысленным образом, он мог потерять ее? А что, если судороги вызвали какое-то нарушение мозгового кровообращения? А что, если она так и не придет в сознание? А что, если она умрет? Тревожные мысли как кислота просачивались в его кровь, распространяясь по телу в медленном ожоге агонии. Снейп присел на корточки рядом с кроватью, глядя на нее, тщетно пытаясь почувствовать безразличие. Он не мог. Бессознательно он прикрыл живот левой рукой, словно пытаясь сдержать внезапный приступ тошноты, вызванной ужасом. Его правая рука зависла прямо над бровью девушки, остановившись, когда он убирал волосы с ее лица, точно так же, как она немного раньше делала это для него. Мучительно медленно Снейп убрал руку и выпрямился во весь рост. – Скампи, – позвал он, и домовой эльф тут же оказалась рядом с ним, ее огромные глаза, не мигая, уставились на него. – Отправляйся в Хогвартс и приведи сюда профессора Дамблдора и мадам Помфри. Если необходимо, найди их там, где они проводят свой отпуск. Скажи им, что студентка срочно нуждается в их помощи. Он оторвал взгляд от девушки и посмотрел на встревоженное лицо бабушкиной слуги. – Скажи им, чтобы они поторопились.