The love you take (Любовь взаймы)

Она осторожно держала сложенный пергамент в руке, проводя кончиком пальца по наклонному угловатому почерку, на котором было написано ее имя – Гермиона. Куда же он делся? Почему он оставил ей записку? С громким хлопком рядом с ней появилась Скампи. – Мисс проснулась! – пропищала маленькая эльф, выхватила записку из рук Гермионы и снова положила ее между фигурками Мерлина и Нимье. – Как мисс себя чувствует? – Я устала, – призналась Гермиона, снова потянувшись за запиской. – Как долго я спала? Дверь открылась, и в ее комнату вошла мадам Принц, приковав к себе внимание Гермионы. Старая леди и сама выглядела немного бледно, и Гермиона смутно подумала, не заразна ли ее болезнь. – Доброе утро, Гермиона, – сказала мадам Принц, подошла к ней и взяла за руку. – Вы нас здорово напугали. Гермиона выдавила из себя слабую улыбку хозяйке дома. – Я не совсем понимаю, что со мной случилось, – призналась она. Мадам Принц села в мягкое кресло, придвинутое к кровати, не отпуская руки Гермионы. – Насколько я понимаю, у вас была аллергическая реакция на агрессивное боевое заклинание – вы помните, как вас прокляли? Гермиона кивнула, слегка нахмурив брови. – Да, – ответила она, не желая признаваться бабушке профессора, что Морген Зингер напала на нее. – Это был Круциатус. Мадам Принц скривилась от отвращения. – Ужасно, – пробормотала она, сжимая руку Гермионы. – Мне очень жаль, что вам пришлось пережить это, моя дорогая. Гермиона отвела взгляд; она не была уверена, насколько старая леди осведомлена о связях ее внука. – А где профессор Снейп? – тихо спросила она. Мадам Принц осторожно положила руку Гермионы на покрывало и взяла одну из двух склянок с зельями, стоявших на прикроватном столике. – Северус ушел по каким-то делам, – рассеянно сказала она, наливая в чашку отвратительного вида варево. – Что это? – спросила Гермиона, запоздало осознав, что прозвучало это довольно грубо. Мадам Принц посмотрела на нее слегка высокомерно. – Это лекарство от спазмов, которое вы должны принять, – ответила она. Старушка взяла второй флакон и вынула пробку. – А это что такое, мэм? – спросила Гермиона, стараясь говорить почтительно. Становилась ясно, в кого у профессора такой колючий нрав. – Это наркотический миорелаксант, – ответила мадам Принц. – Можно я не буду его сейчас принимать, пожалуйста? – жалобно попросила Гермиона. - От него меня клонит в сон, а я пока не хочу спать. Я обещаю, что приму его позже. Мадам Принц задумчиво посмотрела на нее и кивнула. – Хорошо, Гермиона. Если вы примете его, когда Скампи даст вам его, то мы можем отложить второе зелье пока что, – она повернулась к ожидавшей ее домовому эльфу и сказала: – Принеси, пожалуйста, мисс Гермионе стакан воды. Гермиона благодарно улыбнулась и послушно проглотила вонючую коричневатую жижу из чашки, которую тут же запила стаканом воды, любезно предоставленным Скампи. Мадам Принц поставила чашку на стол и откинулась на спинку стула, не сводя пристального взгляда с лица Гермионы. – Профессор Снейп попросил меня немного рассказать вам о вашей болезни, – сказала она, и Гермиона выпрямилась, внезапно насторожившись. Одобрительно кивнув, старуха продолжила: – Пока вы были без сознания, приходила школьная медсестра; она диагностировала аллергическую реакцию и сказала нам, что предыдущая травма, от которой она лечила вас, повлияла негативно на вашу способность восстанавливаться после Темной атакующей магии, – она помолчала, изучая лицо Гермионы. – Вы понимаете, о чем я говорю? Гермиона нахмурилась. – Мадам Помфри никогда мне этого не говорила, – возразила она. – У меня никогда раньше не было подобного рода трудностей с восстановлением после дуэлей, в меня тысячу раз попадали огромным множеством заклинаний в моей дуэльной практике. – Но ведь не темными заклинаниями? – мягко осведомилась мадам Принц. Гермиона почувствовала, как у нее опускаются руки. – Нет, – призналась она. – И, наверно, во время этих дуэлей у вас была палочка, чтобы защищаться, – с горечью произнесла госпожа Принц, – вы не были безоружной, как тогда, когда мой внук привел вас к Темному Лорду? Гермиона наблюдала за старухой, которая не выказывала никаких эмоций, лишь огоньки гнева горели в ее голубых глазах. Она была немного удивлена, что мадам Принц знала подробности ее аудиенции с Волдемортом; неужели профессор поделился этим со своей бабушкой? – Вы правы, мэм, – согласилась она. – Я всегда вооружена на дуэлях, и мы не используем темные заклинания. Гермиона беспокойно заерзала, ее внимание рассеивалось. Ей не хотелось быть грубой с бабушкой профессора, но девушка жаждала прочитать записку, которую Снейп оставил для нее. – Почему профессор Снейп не сказал мне об этом? – спросила она, снова устремив взгляд на пергамент, уютно расположившийся между фигурками Мерлина и Нимье. – Мужчины, как известно, крайне неуклюжи, когда речь заходит о том, чтобы поделиться информацией личного характера, – философски заметила старая ведьма. – Мы не можем ожидать от них большего, чем они способны дать, если хотим быть счастливы с ними. Через мгновение мадам Принц многозначительно вопросила: – Вы же будете счастливы с Северусом, не так ли, Гермиона? Гермиона так быстро повернула голову к Мадам Принц, что комната слегка поплыла; очевидно, она все еще была немного не в себе. – Мэм? – спросила она, не зная, как ответить на такой странный вопрос. – Вы хотите быть с Северусом, не так ли? – спросила мадам Принц, поясняя свой вопрос. – Чтобы он стал вашим мужем? – добавила она. Гермиона почувствовала, как ее лицо вспыхнуло. – Я... – начала она, но Гермиона настолько смутилась, что не могла составить связное предложение. – Вам нет нужды краснеть, – заявила хладнокровно жесткая и непримиримая мадам Принц, ее пронзительные глаза неотрывно смотрели на нее. –Нет ничего постыдного в том, чтобы любить хорошего человека и желать его для себя. Гермиона смущенно посмотрела на свои руки, прижатые к животу. – Я не знаю, что вам ответить, мэм, – сказала она спокойно и с достоинством. – Я – ваш союзник, Гермиона, – сказала ей Мадам Принц. – Я всегда-всегда хотела, чтобы у Северуса была женщина, которая любила бы его и была бы рядом с ним, когда нужно. Гермиона продолжала смотреть на свои руки, гадая, не снится ли ей это. Почему эта упрямая старая чистокровная придира хочет, чтобы ее внук женился на магглорожденной ведьме? – Посмотри на меня, дитя, – сказала старуха; она так убедительно попросила, что Гермиона вынуждена была поднять глаза. – Он будет отбиваться, – мрачно добавила мадам Принц. – Он горд, упрям и самоуничижение – его грех. Вы должны бороться с противником его же методами, если вы хотите заслужить его. Она наклонилась вперед и понизила голос. – Он дал вам мощный инструмент, Гермиона. Он не знал, что делает это, – я уверена, он и не догадывается, что вы захотите использовать это, чтобы привязать его к себе, но не забывайте, что у вас есть Нексус! Не говоря ни слова, не отводя взгляда от Мадам Принц, пальцы Гермионы нащупали тяжелый серебряный амулет, висевший у нее между грудей. Сжав его в кулаке сквозь тонкую ткань ночной рубашки, она сказала: – Это не оружие. – Конечно же, нет, – ответила мадам Принц почти ласковым тоном. – Это средство, с помощью которого ты сможешь доказать ему подлинность своей любви к нему. Гермиона слегка покачала головой, словно хотела отогнать ненужные мысли. Она не стала опровергать слова пожилой женщины. – Но как? – печально произнесла она. – Как мне это доказать? Мадам Принц откинулась на спинку стула, как будто уже достигла желаемого. – Вы узнаете, когда придет время, – устало произнесла она и перевела взгляд на пергамент, лежащий на ночном столике. – Почему бы вам не прочитать его письмо, пока Скампи готовит ванну? – предложила она. – Вы почувствуете себя намного лучше, когда вымоетесь и переоденетесь в свежую ночную рубашку. Гермиона улыбнулась в знак согласия, и Скампи, стоявшая наготове, поспешила в ванную, чтобы набрать воды. Пальцы девушки, казалось, дрожали, когда она взяла пергамент в руки. Губы мадам Принц изогнулись в легкой улыбке; она хорошо помнила волнение, которое испытываешь, получив письмо от любимого. Она откинула голову на спинку стула, делая вид, что отдыхает, и украдкой наблюдала за лицом девушки, пока та читала записку. Северус как-то упоминал, что ему едва ли требовалась легилименция, чтобы прочитать ее мысли, – эмоции Гермионы просто были написаны у нее на лице. И мадам Принц быстро поняла, что это правда. Сначала огромные карие глаза сузились, потом стали очень большими, и вскоре блаженная улыбка коснулась ее весьма привлекательного рта. Наконец, письмо упало из пальцев Гермионы на простыню, и она уставилась в пространство, по-видимому, полностью выпав из реальности. – Ваша ванна готова, мисс, – прокричала Скампи. Мадам Принц встала, отодвинула стул, освобождая девушке путь в ванную. – Позвольте Скампи помочь вам встать, Гермиона, – попросила она. Девушка медленно села и, тяжело опираясь на сильные руки Скампи, осторожно поднялась с кровати. Мадам Принц подождала, пока за ними закроется дверь ванной, и только потом вытащила пергамент из-под одеяла. «Гермиона, Темный Лорд призвал меня на неопределенный срок. В мое отсутствие будьте добры делать так, как говорит моя бабушка. У нее есть очень сильное волшебное снотворное, которое можно использовать только в случае крайней необходимости. Не пытайтесь путешествовать в вашем ослабленном состоянии. Пасхальные каникулы продлятся еще неделю, и я желаю, чтобы вы поправлялись в доме Принцев…» После первого абзаца мадам Принц оторвала взгляд от знакомого почерка и покачала головой. Господи, неужели мальчишка совсем не знал, как писать любовные послания? Неужели эта чушь стоила того, чтобы впустую потратить половину пачки ее лучшей бумаги и три сломанных пера, включая дорогое дикто-перо? Очевидно, это ее печальное упущение в образовании внука, раз он таким образом пытался приударить за своей возлюбленной. – Бабушка? Виновато вздрогнув, мадам Принц подняла глаза и увидела, что старший отпрыск ее сына стоит в дверях и вопросительно смотрит на нее. – Отец послал меня за тобой пригласить на обед, – объяснил Джон Принц, с любопытством разглядывая пергамент, который она держала в руках. Госпожа Принц уронила пергамент на кровать и властно протянула руку. – Джон, подай бабушке руку, чтобы она спустилась по лестнице, – раздраженно приказала она. Поспешив выполнить ее просьбу, Джон предложил ей руку, совершенно забыв о личной записке, которую бабушка не должна была читать. Северус спокойно сидел за столом в столовой Малфоев, и в его поведении не было и намека на беспокойство, бушевавшего в нем, как шторм в море. В прозрачном вращающемся пузыре над столом непристойно вращалась обнаженная фигура Морген Зингер-Леклерк со связанными запястьями и лодыжками, с кляпом во рту. Войдя в комнату, Северус бросил на нее мимолетный взгляд и тут же отвел его, чтобы не созерцать это гротескное зрелище. Он был очень зол на Морген, но такого унижения он бы никогда ей не пожелал. Темный Лорд сидел во главе стола, получая донесения и отдавая приказы, словно император, обучающий своих генералов военному делу. Северус наблюдал и слушал, каталогизируя каждую часть информации для будущего использования одной частью своего разума, в то время как беспокойство за девушку преследовало его с неослабевающей настойчивостью. Долохов и Петтигрю сидели напротив него; Долохов казался заинтересованным, но отстраненным, а Петтигрю ерзал на стуле, как будто у него на заднице были фурункулы. Наконец Темный Лорд заговорил с ним. – Северус, надеюсь, твоя маленькая грязнокровка здорова? Северус коротко кивнул. – Так и есть, мой Лорд. Красные глаза впились в него, и он наполнил свой разум образами Гермионы: стоящей на коленях в ванне, ее рот на его члене; извивающейся под ним в спальне в доме Принцев, когда он медленно раскачивался в ней сзади. – Да, точно, – сказал Темный Лорд, снова покидая сознание Северуса. – Отлично. Паукообразной белой рукой с длинными пальцами Волдеморт стряхнул несуществующую пушинку с рукава расшитой серебром черной мантии. – Думаю, тебе пора поделиться со старым дураком информацией, которую я тебе дал. Северус с готовностью поднялся, испытывая облегчение от того, что ему будем чем заняться, – чем угодно – лишь бы не сидеть без дела! – Как пожелаете, мой Лорд, – ответил он с поклоном. Дверь закрылась за взвившейся мантией Северуса Снейпа, и Лорд Волдеморт обратил свои красные глаза к тем Пожирателям, которые сидели напротив Снейпа. – Вы в курсе, что от вас требуется сделать? – спросил он. Долохов склонил голову в кивке и сказал: – Конечно, Милорд, – но его уже перебил Петтигрю. – Мы должны привести вам грязнокровку Снейпа! – Целой и невредимой, Петтигрю, – тихо, с угрозой в голосе повторил Темный Лорд. – Мы используем ее как приманку для мальчишки Поттера, поэтому она нужна мне в целости, тебе ясно? Крыса нетерпеливо кивнул, его глаза метнулись к пузырю над столом, и он произнес: – А потом, мой Лорд? – А потом, Петтигрю, когда Лорд Волдеморт одержит победу, каждый Пожиратель Смерти, который служил ему, получит награду, – ответил змееуст, пренебрежительно отвернувшись от них. Северус целеустремленно шагал по почти пустым коридорам Хогвартса, направляясь к месту назначения – кабинету Альбуса Дамблдора. Когда Снейп достиг вершины винтовой лестницы, Дамблдор уже стоял в открытом дверном проеме. – Гермиона? – резко спросил Альбус. Северус усмехнулся и прошагал мимо директора. – Она в порядке, – коротко ответил он. Дамблдор закрыл дверь и погладил по голове своего феникса Фоукса, затем занял свое место за столом. – Тогда чем обязан? – с беспокойством спросил он. Северус положил ладони на стол и наклонился вперед. – Похоже, игра началась, – проговорил он. – Меня послали сказать вам, что сегодня ночью Темный Лорд нанесет удар по Хогсмиду. Нервная энергия исходила от Северуса, она сливалась с силой, которую он носил как вторую кожу, и они вместе соединялись в ощущение такой мощи, что казалось, воздух вокруг него потрескивал. Снейп склонился над столом Дамблдора, и его руки напряглись так сильно, как будто Северус был пружиной, и было ощущение, что еще чуть-чуть и сила земного притяжения перестанет действовать, и он взлетит как ужасающая, хищная птица. Не обращая внимания на напряжение Северуса, директор с видимым усилием сохранил самообладание. Меж ними повисло неопределенно долгое молчание. Наконец, тщательно выбранным тоном, Дамблдор произнес: – И ты говоришь мне об этом, Северус? Слова Дамблдора, казалось, послужили катализатором, потому что Северус взметнулся в вихре черных одежд и начал расхаживать по комнате. – Да, готовится нападение, но это всего лишь отвлекающий маневр – наказание для Морген Зингер, которая возглавит набег. Она не знает об отвлекающем характере своего задания; Темный Лорд хочет, чтобы члены Ордена одержали верх над нею, и убили ее в бою. Он повернулся на каблуках и посмотрел, какое впечатление произведет на старика его заявление. – Все это, конечно, очень интересно, но если это просто отвлекающий маневр... то от чего именно? – Этого я не знаю! – Северус сплюнул. Его плечи поникли, вся тяжесть ситуации снова навалилась на него. – Я не смог выяснить остальную часть плана, несмотря на все мои усилия – по какой-то причине он скрывает это от меня. Брови Дамблдора сошлись на переносице. – Ты сделал что-то, что заставило его заподозрить тебя? Поставить под сомнение твою преданность? Не связано ли это как-то с тем разом, когда ты привел к нему Гермиону? С губ Северуса сорвался резкий смешок. – Кроме того, что я безжалостно избил ее, заставил распластаться перед ним на коленях лицом вниз, позволил сумасшедшей стерве проклясть ее и оставил лежать в луже собственной блевотины, я не проявил никаких признаков человечности, как и любой другой Пожиратель Смерти, уверяю вас. Дамблдор пристально посмотрел на него поверх очков. – Как бы то ни было, Северус, как ты сам сказал, игра началась. Ты должен... Губы Северуса скривились, и он оскалил желтые зубы, выдавив из себя: – Я готов. Не дрогнув, черные глаза встретились с голубыми, и Снейп позволил старику проникнуть в свой разум; его неохота к этому действию была щедро сдобрена презрением к Альбусу Дамблдору. Он ничего не утаивал, практически приглашая своего так называемого милостивого хозяина в свою голову, и ему было наплевать, что он узнает о том, что Северус на самом деле думал о задании директора. Он знал, что Альбус с интересом наблюдает за его последним взаимодействием с Гермионой, а затем с напряженной сосредоточенностью и дотошностью изучает длину, высоту и ширину железной решимости Северуса закончить то, что было начато так давно. Наконец Дамблдор удалился, и Северус отвернулся от него, испытывая отвращение от необходимости обнажаться перед кем-либо подобным образом. – Понятно, – сказал директор, и Северусу показалось, что он услышал в голосе старика не только удовлетворение, но и грусть. Тем не менее, он стоял спиной к Дамблдору, глядя в окно на сгущающиеся вечерние сумерки. – Я назначу Аберфорта ответственным за оборону деревни, – сказал Дамблдор, его мысли были уже далеко от Северуса. – Я думаю, что небольшого количества членов Ордена и одного-двух Авроров будет достаточно, чтобы организовать жителей деревни. Северус сглотнул, заставляя себя сосредоточиться. – Предупредите их, чтобы они не проявляли никаких внешних признаков готовности, – сказал он, снова поворачиваясь к своему хозяину. – Предоставь это мне, – сказал Дамблдор, поднимаясь с неожиданной энергией. Подойдя к золотому насесту Фоукса, директор обратился к прекрасной алой птице: – Пора, мой друг, – тихо произнес он. Северус зачарованно наблюдал, как Фоукс пролетел через комнату, и ему показалось, что Феникс сейчас влетит в стену. Но стена растворилась, и его взору открылась новая комната. Северус с некоторым удивлением отметил, что многочисленные интересные серебряные инструменты, которые всегда занимали огромное количество места в кабинете Дамблдора, были перенесены туда вместе со столами с веретенообразными ножками, на которых это все стояло. Теперь они были расставлены вокруг большого стола, на котором стояло несколько хрустальных шаров, таких же, как в классе прорицания, и большие чаши размером и глубиной с думосброс Дамблдора. – Мой военный штаб, – сказал Дамблдор, отвечая на вопрос, который Северус так и не задал. – Отсюда я могу наблюдать за разными людьми и локациями. Директор взмахнул рукой и кристаллы наполнились клубящимся туманом. – Не поздновато ль для гадания? – сардонически осведомился Северус, входя в комнату. – Эти сферы служат не только для пророчеств, – ответил Дамблдор, легким движением пальцев наполняя глубокие чаши с рунами водой, – но и для предвидения: они позволяют видеть события на большом расстоянии. Чувство нереальности происходящего охватило Северуса, когда директор начал расставлять вокруг него инструменты, с помощью которых он будет руководить предстоящей битвой, и Снейп был встревожен внезапным острым сходством, которое он увидел между этим своим хозяином и тем, к кому он должен был вскоре вернуться. – Я вернусь, когда будет новая информация, – коротко сказал он, поворачиваясь, чтобы уйти. – Будь осторожен, – предостерег его Дамблдор, но Северус вышел из кабинета, не ответив. Гермиона вздрогнула и проснулась. Весь день ее клонило в сон, и она дремала, а в короткие промежутки бодрствования она читала и перечитывала написанную от руки записку от Снейпа. Даже сейчас девушка держала ее в руках и поднесла поближе, чтобы прочесть снова, хотя она уже запомнила наизусть ее содержание. Перескочив через первые покровительственного тона фразы, она прочла: «…Вполне вероятно, что вскоре вы станете свободны от бремени проклятия, что позволит вам наконец распоряжаться своей жизнью вновь и выбирать, что делать дальше. Я хотел бы поблагодарить вас за то, что вы по-взрослому отнеслись к ситуации в целом и к моей роли в ней, в частности. Это почти не было неприятно.» Ее губы тронула нежная улыбка, и Гермиона провела кончиком пальца по написанному. Почти не было неприятно? Вот уж и впрямь от ее милого - такое заявление было равносильно хвалебной песне. Она будто слышала, как он это говорит, и, закрыв глаза, Гермиона представила себе его лицо, когда он произносит эти слова, его руки – на ее теле. Внезапно она будто ощутила удар, внезапный приступ желания, такого острого, что она повернулась на другой бок и свернулась в защитный клубок, обняв себя руками, - низ живота прямо сводило от того, как сильно она желала профессора. Перекатываясь, она уткнулась в его подушку и, позволив записке упасть на покрывало, Гермиона притянула ее в свои объятия, желая все сердцем, каждой клеточкой своего тела, чтобы это был он. – Северус, – прошептала она в наволочку, глубоко вдыхая, цепляясь за малейшее доказательство его физического присутствия. – Вернись обратно. Покачиваясь, уткнувшись лицом в подушку, в памяти Гермионы всплыли следующие его слова из записки: «…Это почти не было неприятно – даже наоборот.» Подушки было совершенно недостаточно, но она сжала ее изо всех сил и обратилась к ней за неимением лучшего. – Вернись и скажи мне это в лицо, как мужчина! Ах, но следующее предложение в записке... следующее предложение заставило ее почувствовать, что она наполнена светом, что она сама – свет! И, свернувшись калачиком на его подушке, она снова заснула. А Скампи бдительно сидела рядом, готовая выполнить приказ мастера Северуса и защитить мисс Гермиону любой ценой. Долохов и Петтигрю подошли к дому Принцев и направились по дорожке к парадной двери. Остановившись на довольно элегантном крыльце, они постучали в дверь и стали ждать. Дверь распахнулась, и оба Пожирателя Смерти увидели перед собой пожилого домового эльфа. – Чем Бэнди может быть вам полезен? – вежливо осведомился домовой. Долохов коротко ответил: – Передай своей госпоже, что Антонин Долохов и его помощник просят уделить им немного времени. Бенди, домовой эльф, низко поклонился. – Бэнди спросит госпожу, – сказал он и, не моргнув глазом, закрыл дверь прямо перед носом мужчин, оставив их стоять на пороге. – Эй! – крикнул Петтигрю, протягивая руку, чтобы постучать еще раз, но Долохов помешал ему. – Прояви хоть каплю сдержанности, глупец, – приказал он. Петтигрю надулся и ничего не ответил. Мадам Принц никак не отреагировала на объявление Бэнди о посетителях, лишь вцепилась в подлокотники кресла покрепче. – Я приму гостей, Бэнди, – сказала она ровным голосом. - Поднимись в гостевую и скажи Скампи, что в доме – Пожиратели Смерти. Бэнди не стал кланяться, а поспешил из комнаты вверх по лестнице, чтобы повиноваться своей госпоже; позади он слышал, как она медленно идет через холл к двери. Гермиона испуганно проснулась, но на этот раз из-за того, что Скампи трясла ее, а в дверях стоял еще один из домашних эльфов мадам Принц, заламывая руки. – Проснитесь, мисс Гермиона! – настойчиво повторила Скампи. Гермиона попыталась сесть, чувствуя себя сбитой с толку и растерянной. – В чем дело? – пробормотала она. – Вам нужно уходить, – ответила Скампи. – Уходить? – глупо переспросила Гермиона, потирая глаза тыльной стороной ладони. Весь день Скампи суетилась вокруг нее, как будто она действительно была больна, а теперь маленькая домовой эльф пыталась заставить ее проснуться и уйти... куда? Гермиона оторвала руки от глаз и увидела, как Скампи лихорадочно скидывает вещи в волшебную сумку Гермионы. Пока она смотрела, Скампи повернулась к Бэнди. – Ступай вниз, – приказала она ему, как будто была старше его, хотя было очевидно, что Бэнди намного старше Скампи. – Иди и убедись, что эти люди не поднимутся сюда, пока мисс Гермиона не окажется в безопасности! Бэнди поспешил прочь, как будто только что получил приказ от самой мадам Принц, и как только дверь за ним закрылась, Скампи бросилась на Гермиону, стягивая с нее ночную рубашку. – Пожиратели смерти здесь, мисс, – сказала Скампи, понизив голос. – Мастер Северус велел мне вытащить вас из дома, если они заявятся сюда. Гермиона приняла протянутую Скампи футболку и натянула ее через голову, а вслед за ней – зеленый джемпер. При упоминании о пожирателях смерти ее пульс заметно подскочил. – Мастер Северус сказал, куда мне идти? – спросила она, принимая джинсы, которые Скампи сунула ей в руки. – Идите в Хогвартс, – сказала эльф, – но используйте заклинание невидимости и не показывайтесь никому на глаза. Скампи отступила назад, когда Гермиона встала, чтобы натянуть джинсы на бедра. Когда они были застегнуты, Скампи мягко толкнула девушку обратно на кровать и начала обувать ее. – Зачем они здесь? – жалобно спросила Гермиона, когда Скампи затянула и завязала шнурки ее кроссовок. – Ни к чему хорошему, – твердо ответила Скампи, доставая из-под аккуратного чайного полотенца склянку с Перечным зельем. – Мастер Северус сказал, что вы должны принять это для энергии, но не забудьте принимать другие зелья по расписанию, Скампи положила их в вашу сумку, мисс. Гермиона проглотила Перечное зелье и нахмурилась, – из ее ушей повалил пар. Скампи схватила с прикроватного столика фигурку Мерлина и Нимье и сунула ее в дорожную сумку. – Скорее, мисс! – крикнула Скампи, беря Гермиону за руку и поднимая ее на ноги. Домовой эльф повернулась к шкафу и достала мантию Гермионы; щелчком длинных эльфийских пальцев она накинула ее на плечи Гермионы. Гермиона взяла сумку и свою палочку, которые ей протянула Скампи. – Мисс должна отправиться в Хогвартс, – повторила Скампи, словно наставляя очень маленького ребенка, – незамеченной, и ждать там, пока мастер Северус не придет за ней. Очень легко Скампи толкнула Гермиону в бок. – А теперь идите! Запирающее заклинание Скампи не остановит волшебника! Едва эти слова слетели с ее губ, как раздался стук в дверь, и сердце Гермионы ушло в пятки, кровь застучала в ушах, мешая дышать. С кристальной четкостью она осознала, что находится в комнате, окруженной Пожирателями Смерти, и внезапно почувствовала, что страх переполняет ее. Тем не менее она проскользнула мимо Скампи, выхватила из-под одеяла письмо профессора и спрятала его в карман мантии. – Открой дверь! – потребовал грубый голос, и Гермионе больше не требовались увещевания Скампи, – она точно узнала голос Антонина Долохова. Повернувшись на месте, Гермиона аппарировала. Мадам Принс подождала, пока гости усядутся в ее гостиной, и только потом взяла чайник. – Как мило с вашей стороны проводить Гермиону к Северусу, – сказала она, наливая ароматный чай в почти прозрачную чашку из костяного фарфора. – Сливки? – спросила она, подняв бровь и воззрившись на крысу, старательно отводя взгляд от его серебряной руки. Петтигрю кивнул и добавил: – И два кусочка сахара, пожалуйста. Передав крысе чашку с блюдцем, мадам Принц сосредоточила свое внимание на высокомерном Долохове. – Как поживает ваша бабушка, Антонин? – невинно осведомилась она, намеренно возвращая его во времена младенчества. – Моя бабушка умерла, мэм, – скупо ответил он, принимая от нее чай. – О, не ваша бабушка Джонс, – спокойно ответила старая леди, делая глоток из своей чашки. – Я имела в виду вашу бабушку Долохову – она была добра ко мне, когда я была ребенком, знаете ли. – Я не видел ее и не разговаривал с ней больше двадцати лет, – ответил Долохов, выказывая некоторую неловкость. Мадам Принц пробормотала что-то сочувственное, прекрасно зная, что бабушка Долохова отреклась от него, когда его арестовали за убийство братьев Прюэтт. – Ваши родители по-прежнему живут в Эксетере? – продолжала она. - Ваша мать была очаровательной женщиной – она могла выбрать любого мальчика на своем курсе, но по какой-то причине выбрала вашего отца. Госпожа Принц поджала губы, как бы обдумывая этот выбор, и с величайшим удовольствием наблюдала, как Долохов заерзал на стуле. Очевидно, он хорошо знал, что ходило много слухов и догадок относительно его истинного отцовства. Она обнаружила, что ей это даже нравится. – Вы знали мою бабушку, мэм? – поинтересовался крыса. Мадам Принц обратила свой ледяной взгляд на Петтигрю и пристально посмотрела на него. Она не произнесла ни слова и не отвела от него взгляда. Через несколько секунд он начал ерзать; через целую минуту его маленькие слезящиеся глаза опустились на ковер. Только тогда мадам Принц заговорила. – Нет, – коротко ответила она. Долохов поставил чашку с блюдцем на стол у локтя и встал. – Мы должны поблагодарить вас за гостеприимство, госпожа Принц, но мы с Питером не смеем больше медлить; вы же знаете, как нетерпелив бывает ваш внук. Мы должны забрать юную леди и отвезти ее к нему. Мадам Принц поставила чашку на поднос. – Я хотела спросить вас, Антонин, – ласково произнесла она. – Почему Северус не пришел за ней сам? Петтигрю ответил быстро, отбросив в сторону всякую видимость вежливости. – Он занят с Темным Лордом, – сказал он. – Мы же вам говорили. – Вы принесли от него записку? – спросила она, не обращая внимания на Петтигрю и обращаясь к Долохову. Она отчаянно тянула время, чтобы почувствовать легкое сотрясение, которое означало бы, что кто-то аппарировал из ее дома. – Он знал, что вы не откажетесь отправить ее с его друзьями, – сказал Долохов, делая шаг к ней. Госпожа Принц увидела в его глазах намерение и обрадовалась, что отослала своего сына и его семью в Скарборо на вечер, на ярмарку волшебников; если бы Тибериус и его сыновья были здесь сейчас, в ее гостиной бы уже были подняты волшебные палочки. Нет, для ее плана было крайне важно, чтобы ее воспринимали как беззащитную старую леди. – Вы же знаете молодых девушек, – сказала она, снова беря чашку. - Они одеваются целую вечность и один день. Пожалуйста, позвольте мне освежить ваш чай. – Мы сейчас поднимемся и заберем ее, – сказал Долохов и вышел из гостиной, а Петтигрю последовал за ним. - Нет, пожалуйста, не надо, - крикнула она им вслед с отчаянием в голосе. Она взяла свой чай и осушила чашку, чувствуя, что сделала свое дело. Затем она услышала, как Бэнди играет свою роль. – Чем могу помочь господам? – Где Гермиона Грейнджер? – требовательно спросил Долохов. – Третья дверь направо по восточному коридору, но ей нездоровится, она не принимает посетителей, господа! Услышав их шаги на лестнице, мадам Принц вошла в прихожую и поднялась на первый пролет, остановившись перед витражным изображением предательства Мерлина Нимье и прислушиваясь. Вскоре послышался стук, за которым последовало: – Открой дверь! В следующее мгновение она почувствовала, как колыхнулись чары, которые она наложила на дом, и поняла, что Гермиона благополучно аппарировала. – Спасибо, – пробормотала она, коснувшись кончиками пальцев края мантии, украшающую витражную копию великого волшебника. Теперь все зависело от Скампи. Морген Зингер-Леклерк упала на стол бесформенной грудой; ее путы не дали смягчить падение; она сильно ушиблась боком, но ее выпустили из пузыря, – а это было улучшением ее положения. Темный Лорд сидел в своем похожем на трон кресле, наблюдая за ней своими холодными, ужасающими глазами. – Как хорошо, что ты присоединилась ко мне, Морген, – вежливо сказал он. – Не хочешь ли выпить со мной бокал вина? Я считаю, нам есть что отпраздновать. Морген моргнула, лежа на боку на столе, обнаженная, не в силах пошевелиться, так как ее лодыжки и запястья были связаны; она не могла ответить, потому что ее рот был заткнут. Волдеморт усмехнулся. – О, как непредусмотрительно с моей стороны, – сказал он, и ленивым движением пальцев освободил лодыжки Морген. Она неуклюже попыталась сесть, но ее длинные затекшие конечности отказывались повиноваться. – Боже мой, – проговорил Темный Лорд, наблюдая за ее попытками, как ребенок за жуком, которого намеренно перевернул на спину. – Помоги ей, Люциус. Периферическим зрением Морген увидела Люциуса Малфоя, который подошел и сдернул ее со стола. Малфой поддержал ее, когда ее колени дрогнули, но тут же бесцеремонно толкнул ее в кресло напротив Темного Лорда и снова отступил. Темный Лорд взмахнул рукой, и перед ним появились два бокала с кроваво-красным вином, один из которых аккуратно скользнул на край стола перед Морген и остановился. – Давай выпьем за тебя, дорогая Морген, – предложил Темный Лорд, насмешливо поднимая бокал, хотя ее руки были по-прежнему связаны, а во рту был кляп, так что поднять бокал и выпить она не могла. Морген на мгновение закрыла глаза. Она была связана и вращалась в этом проклятом пузыре, наверно, тридцать шесть часов подряд; она так хотела пить, что думала, умрет от жажды, а Темный Лорд дразнил ее вином, которое она не могла выпить. – Да, я действительно должен похвалить тебя, – презрительно продолжил Темный Лорд. – Возможно, ты и убила мою дорогую Беллатрикс – самого близкого мне человека, которого я мог бы назвать своей парой, Морген, – но ты также подарила мне очень полезную безделушку. Меж белыми пальцами Лорда появилась простая заколка для волос. – Я действительно должен похвалить тебя за твои способности карманника, – сказал он своим холодным высоким голосом. Морген без труда узнала дешевую заколку, которую она стащила из кармана мантии Северуса во время их последней встречи в «Трех Метлах» месяц назад. Крошечная гравировка «ГГ» идентифицировала ее владелицу, и она собиралась по возможности использовать ее против грязнокровки, но это вылетело у нее из головы. Темный Лорд внезапно встал, и Морген отпрянула назад на свое место, что вызвало тонкую улыбку на змееподобном лице. – Я даю тебе двадцать минут, чтобы подготовиться к заданию, которое у меня есть для тебя, - сказал он ей. – Если ты добьешься успеха, я буду почитать тебя превыше всех остальных своих слуг, Морген, я прокляну тебя тем же заклятием, каким была проклята Белла, и ты станешь моей рабыней, обуреваемой похотью. Морген почувствовала, как холодный ужас сковал ее от слов Темного Лорда, но не издала ни звука. – Если ты потерпишь неудачу, – продолжал Волдеморт, глядя своими жуткими красными глазами в ее зеленые глаза, – твои же лейтенанты казнят тебя на поле боя. Чтобы довершить ее унижение, Темный Лорд вошел в ее сознание и жестоко прошелся по ее мыслям и чувствам, лишь задержавшись над ее ужасом от перспективы быть привязанной к нему заклятием Принуждения. Удовлетворив свое любопытство, он вышел из ее разума, и его глаза презрительно скользнули по ее обнаженному телу. – И не забудь одеться, – добавил он. – Я уже устал смотреть на твою наготу. Неудивительно, что Северус предпочитает грязнокровку. Он порывисто вздохнул и повернулся, чтобы выйти из комнаты, небрежно бросив через плечо: – Надеюсь, ты любишь змей. Морген сидела неподвижно, как статуя, пока ее мозг снова и снова проигрывал последние слова Темного Лорда, и так было до тех пор, пока домовой эльф Малфоя не вытащил ее из кресла и не увел прочь. Она не сопротивлялась. Скампи открыла дверь и впустила двух Пожирателей Смерти в спальню мисс Гермионы, ее глаза размером с теннисный мяч расширились от напускного страха. – Не обижайте Скампи! – воскликнула она, отпрянув от двери. – Где девушка? – требовательно спросил Пожиратель Смерти, тот, что был повыше, а тот, что был похож на крысу протиснулся в ванную. – Скампи не знает, – ответила она, заламывая руки. – Мисс спустилась по черной лестнице и сказала, что идет в сад. Эльф последовала за мужчинами вниз по черной лестнице, все время болтая. Когда они добрались до кухни, Скампи решительно встала перед дверью в подвал и указала на дверь, ведущую в сад за домом. – Мисс пошла туда, – сказала она. Петтигрю выскочил через заднюю дверь, но Долохов подозрительно посмотрел на Скампи. – Что там за дверью? – спросил он. – Просто подвал, – ответила Скампи. – Мисс нет в подвале. Но мисс не нашлось и в саду, и волшебники, неимоверно злясь, вернулись на кухню, сняли простые защитные чары, наложенные Скампи, чтобы не пустить их. Как ей было велено, она последовала за ними вверх и вниз по лестнице, входя и выходя из каждой комнаты, повторяя снова и снова, что не знает, куда ушла мисс. Наконец они снова оказались на кухне, и Скампи остановилась перед дверью в подвал. – А что в подвале? – спросил похожий на крысу, и от раздражения его голос заскрипел, как у домового эльфа. – Подвинься, или я подвину тебя, эльф, – приказал тот, что повыше, указывая палочкой на грудь Скампи. – Сэр не хочет идти в подвал, – возразила Скампи дрожащим от страха голосом. – В подвале сидит дракон! – Отойди в сторону, эльф! – прогремел высокий волшебник, и наконец Скампи отступила. В одно мгновение волшебники сломали защиту на двери подвала и двинулись вниз в темноту, держа перед собой палочки, чтобы осветить путь. Скампи захлопнула за ними дверь и снова наложила на нее чары, на этот раз используя свою самую сильную эльфийскую магию. – Молодец, Скампи, – сказала хозяйка, войдя в кухню и положив руку на плечо Скампи, – нечастое проявление чувств со стороны мадам Принц. Скампи повернулась к хозяйке, ее зеленые глаза горели решимостью. – Я сделала то, что хотел мастер Северус! – произнесла она, словно испугавшись собственных действий. – Ты будешь его домашним эльфом, когда он женится на мисс Гермионе, Скампи, – ласково сказала ее госпожа. Скампи разрыдалась и закрыла лицо кончиком чайного полотенца. – Я так полагаю, ты согласна, – сказала хозяйка. Арктикус растянулся на каменном полу, оглядывая свои владения, слегка шевеля хвостом, как большая кошка. Это был миниатюрный лазурный сибирский ледяной дракон. Этот вид был скрещен с сибирским снежным барсом для использования в тропических зонах, где даже охлаждающие чары не всегда могли уберечь молочные продукты от порчи. Миниатюрный лазурный сибирский дракон в подвале занимался именно климат контролем, ведь он был не огнедышащим, у него было ледяное дыхание, а еще он обеспечивал защиту от грызунов. Конечно, разведение драконов было объявлено вне закона почти триста лет назад, и Департамент по Регулированию и Контролю за магическими существами не стал бы обращаться в Бюро Исследований или в Бюро по Сдерживанию Драконов, а быстренько бы передали Арктикуса Комитету по Уничтожению Опасных Существ… если бы они знали о его существовании. Как бы то ни было, он жил в подземелье дома Принцев, где обеспечивал особый климат-контроль для верхней части винного погреба и где ему разрешалось бездельничать и наслаждаться жизнью: он только ел и спал. Время от времени на его территорию забредал маленький грызун, и это служило ему дополнительным развлечением, но большую часть времени он довольствовался общением с домовыми эльфами и ожидал нечастых визитов своей хозяйки, которая прекрасно знала, как почесать место за кошачьими ушами под драконьей чешуей. После бесплодных поисков в темном, и странно холодном подвале Петтигрю начал скулить, как девчонка, и Долохов пришел в ярость. Дверь наверх была теперь защищена так сильно, что он не мог открыть ее, а анти-аппарационные чары не давали им аппарировать из подвала. Хуже всего было то, что он не нашел никаких следов Гермионы Грейнджер и боялся гнева Темного Лорда. Выругавшись, он поднял палочку и крикнул: – Incandesce! – свет десяти тысяч свечей наполнил подвал, и он снова принялся тщательно обсматривать его, не обращая внимания на Петтигрю, который сидел на старом сундуке с недовольным выражением лица. Долохов заметил странное расположение коробок в одном месте, и когда он прикоснулся к ним, они легко отодвинулись, открывая потайную дверь внизу. – Почему ты не обратил на это внимание, крыса? – раздраженно спросил он. – Разве твой вид не привык рыться в мусоре? Петтигрю бросился к двери и схватился за железное кольцо. – Гермиона точно там, – сказал он с рвением, и выглядело это жалко. Долохов отступил назад, чтобы позволить тяжелой двери подняться. – Лучше бы так и было, – мрачно сказал он. – Ты идешь первым. Петтигрю начал спускаться по лестнице, свет от заклинания Долохова указывал путь вниз, на темный нижний уровень. – Здесь холоднее, чем у магглов, – пожаловался он. Долохов ступил на верхнюю ступеньку. – Замолчи, – рявкнул он. – Постарайся услышать грязнокровку. Все это время за Пожирателями по пятам ходил домовой эльф, скрытый чарами невидимости, и когда голова Долохова опустилась ниже уровня двери, она захлопнулась за ними с такой силой, что затрясся пол. – Черт возьми! – Долохов выругался, когда свет от его предыдущего заклинания погас. – На этот раз я сделаю это, – сказал Петтигрю и выкрикнул заклинание, полностью осветившее подземелье дома Принцев. Обрушившийся на них шквал ледяных шариков сбил Долохова с последней ступеньки на каменный пол, и его тело превратилось в сплошную ледяную массу. Петтигрю, в отчаянной попытке спастись, трансформировался, приземлившись на все четыре лапы, он так и не понял, кто атаковал их. С быстротой и ловкостью своего вида Петтигрю побежал по направлению к стене, надеясь найти убежище. Арктикус повалил одного из людей с первой попытки; они не пахли как еда, и после того, как он расправится с ними, ему уже не будет до них никакого дела. Затем присел, гадая, куда же подевался первый человек. Его чешуйчатый хвост метался взад и вперед, пока он высматривал. Очень скоро нечто напоминающее грызуна пронеслось по полу вихрем пыльного меха, – а вот это уже пахло едой. С грацией, унаследованной от Сибирских снежных барсов, Арктикус подпрыгнул и напустился на крысу обеими передними лапами с драконьими когтями. Добравшись до небольшой рощицы неподалеку от дороги в Хогсмид, Гермиона ухватилась за ствол небольшого бука, чтобы перевести дыхание и успокоиться. Болезнь сделала ее слабой и немного неуверенной в себе, это точно. Она позволила себе соскользнуть на землю и прислонилась к стволу дерева, чтобы немного отдохнуть. Глядя сквозь деревья на деревенские домики, Гермиона размышляла о побеге. Почему Пожиратели Смерти искали ее в доме Принцев? Как она могла уйти оттуда? Разве она не должна была остаться, чтобы помочь защитить мадам Принц? Почему профессор Снейп оставил Скампи инструкции отправить ее в Хогвартс? И где же был он сам? Мысли о нем вызвали острую, сладкую боль и тоску по нему, которая ощущалась физически так мощно, что ей пришлось обхватить себя руками, словно пытаясь отогнать тоску, унять боль. Как долго не было Снейпа рядом? Восемь часов? Десять? И сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз занимался с ней любовью? Как долго она сможет продержаться под гнетом Принуждения? Сколько времени пройдет, прежде чем ее острая потребность в нем доведет ее до безумия? Она прижалась лицом к подтянутым коленям, обхватив руками согнутые ноги. Он хотел, чтобы она проникла в Хогвартс под чарами невидимости и ждала его там, – но что ей было делать, пока она ждала? Как еще она могла помочь ему, хоть он и был далеко? Гермиона знала, что это слабость с ее стороны – постоянно думать о том, что он написал, но его слова наполняли ее светом, и девушка не могла удержаться и постоянно возвращалась к ним, снова и снова; ей это было необходимо, как воздух. «…Вполне вероятно, что вскоре вы станете свободны от бремени проклятия, что позволит вам наконец распоряжаться своей жизнью вновь и выбирать, что делать дальше. Я хотел бы поблагодарить вас за то, что вы по-взрослому отнеслись к ситуации в целом и к моей роли в ней, в частности. Это почти не было неприятно, даже наоборот. Несмотря на все мои усилия и намерения к обратному, я смотрю на жизнь по-новому – я осмелюсь признать: мне кажется, что счастье возможно, – и все из-за вашего присутствия в ней. Боюсь, мне остается лишь признать, что я должно быть влюблен в вас, потому что иной причины, по которой свет озаряет эти ужасные темные дни, я не вижу. Я благодарю вас, Гермиона, потому что никогда не думал, не надеялся и не мечтал, что окажусь в подобном положении, и, если бы моя жизнь закончилась завтра, я бы считал, что я прожил ее на полную, и все благодаря тому, что вы заставили меня испытать. До скорой встречи, любовь моя, я остаюсь, Навеки ваш, СС.» Радость, охватывающая ее всякий раз, когда она мысленно перечитывала его слова о любви, вновь охватила ее, и на мгновение Гермиона совершенно перестала замечать окружающее; все, что существовало для нее – это ее любовь к профессору, его любовь к ней и уверенность в том, что она скоро увидит его снова. Все еще глупо улыбаясь, девушка прижималась к согнутым коленкам, и ей понадобилась целая минута, чтобы осознать услышанное, когда по округе пронесся голос, усиленный с помощью магии: – Морсморде! Не веря происходящему, Гермиона подняла глаза и увидела немыслимое: всполохи зеленых искр взлетали в небо, и темная метка злобно расползалась над Хогсмидом.