escapril 2020

Бокуто Котаро никогда и ничего не делал вполсилы. Казалось, будто он берет энергию из Земли, она проходит через его ноги в тело и оттуда прямиком в мозг. Он всегда кайфовал от обстановки вокруг него. Он кайфовал от взаимодействий с другими людьми. Иной раз он чувствовал, будто энергия вращалась вокруг него, будто он сам Будда. Волейбол был выходом для его энергии, но также это пагубно сказывалось на его команде. Его разбаловали поддержкой, что он получал, и никто не понимал этого лучше, чем он сам. С парнями из Фукуродани он может быть тем, кто он есть — даже при непристойных, смущающих обстоятельствах. И это все, что ему требовалось. Если он на взводе, то он на взводе. Он никогда не делал что-либо вполсилы. К несчастью, это работает во всех случаях. *** Воскресенье — самый наихудший день на неделе. Он как старая батарейка, заржавевшая и не работающая. Дом был пуст, и ему лишь оставалось цепляться за опустошающий момент. Он проснулся на рассвете, как обычно с тех самых пор, как начал играть в волейбол, но вместо утренней тренировки он проведет его в одиночестве. Руки тянулись к телефону. Ему не следует этого делать. Но ему это нужно. Но ему не следует. Он плюхнулся обратно на кровать. Сейчас только 5:48, а он уже чувствовал себя как выжатый лимон. Он вслушивается в тиканье часов, в громкий ритм своего сердца. Руки начали очень сильно чесаться, но он все равно не брал в руки телефона. Акааши все равно, в любом случае, до сих пор спит. Он настолько долго пялил в стену, что уже даже не осознавал, что картины висели по всей стене. Он даже начал ненавидеть медали, что висели на крючке, вкрученном в стену. Он старался дышать, представляя диаграмму с плаката школьного психолога. Вполне возможно, что он даже делал это неправильно, потому что когда он схватил свой телефон, то был четко уверен, что он перевозбужден. Хватило трех гудков.  — Алло?  — Акааши, — Бокуто подавил вздох. Бокуто погано поступает, будя кого-то и требуя поговорить с ним, пока его паническая атака не закончится.  — Все в порядке?  — Хах.  — Даже по телефону у тебя не выходит говорить как человек, — он рассмеялся.  — Думаю, я еще учусь.  — Цифра.  — Восемь, — Бокуто вздрогнул, — Я могу перезвонить позже, я знаю, что разбудил тебя…  — Не нужно, — он услышал шелест с того конца трубки. Он представил, как Акааши сел и откинул одеяло. Он спит под целой тонной одеял. — Не скидывай трубку, как минимум пока не досчитаешь до пяти. Бокуто представил темные качели, как из тех советов психолога. Пользуется он этим только с Акааши, и это всегда работает исправно. Если его плакаты вообще работают. Он вспоминает об этом:  — Плакаты Сакомото-сенсея не рабочие. Нам, наверное, нужно сказать об этом, например, правительству.  — Плакат для чего?  — По дыханию.  — Хм, я следовал советам одного из них, и мне все нравится. Кажется, просто ты делаешь это неверно.  — Нет, это не так.  — Да это так. Как на этом, — послышалось еще больше шуршащих звуков, — Я буду говорить, что тебе делать. Вдыхай на протяжении пяти секунд.  — Хорошо.  — Бокуто-сан, если ты говоришь, то, естественно, делаешь это неверно, — без понятия как, но Бокуто слышит, как тот крутит головой. Чтобы показать, что делает все правильно, Бокуто не ответил. — Хорошо. Окей, так, вдыхаешь на протяжении пять секунд, после выдыхаешь, будто дуешь на леденец, безо всякого напора. Я буду считать, ладно? Раз, два, три… Делали они так очень долго. После Бокуто осознал, что его руки расслабились, а в груди полегчало.  — Хей, мне кажется, что на четвертый раз стало легче.  — Это хорошо.  — Спасибо тебе.  — Да, пожалуйста.  — Прости.  — Ты извиняешься всегда, когда этого делать не нужно. Я не могу заставить тебя извиниться, когда мне приходится делать глупые пасы, поэтому и сейчас не извиняйся, окей?  — Ладно. О, кстати, раз уж я позвонил тебе, прошлой ночью я прочитал такую сумасшедшую статью… — говорили они довольно долго. Бокуто рассказал о статье, а Акааши о своем плане на день. Когда они в конце концов закончили, Бокуто чувствовал себя спокойнее, но все еще выжатым. Воскресенье было самым ужасным днем. Если он все еще может уместить в себе энергию всей Земли, на седьмой день он убивает себя этим. *** Понедельник был самым любимым днем. На рассвете улицы оживали. Бегуны и бизнесмены разукрашивали всю эту бледную тьму, и он чувствовал себя вновь нормально с каждым шагом, что приближал его к школе. Когда он дошел до клубной комнаты, то увидел Акааши, возящегося с ключом. В его животе запорхали бабочки — скорее всего из-за холода.  — Акааши!  — А, доброе утро, Бокуто-сан, — Акааши толкнул дверь, открывая, и шагнул в сторону. Он шел навстречу Бокуто.  — Тебе не нужно постоянно обращаться ко мне формально. Только перед командой, — Бокуто моргнул. Он чувствовал себя хорошо. Он был нормальным. Акааши удивился и кинул сумку в раздевалку.  — Как прошло воскресенье? — рядом с Акааши все было таким спокойным, что иногда он не мог просто не глазеть на своего непробиваемого друга.  — Все хорошо. Только вот, один неадекватный парень звонил, тем самым потревожив меня, но, с другой стороны, это было некой обыденностью.  — Он наверняка придурок, — ответил тот с замеревшим сердцем. В животе запорхали бабочки. Вновь. Когда Бокуто посмотрел на него, Акааши отвернулся. Акааши надевал уже обувь, в то время как Бокуто еще даже не положил сумку.  — Акааши.  — Мм?  — Спасибо, — он потер шею, — что взял трубку. Акааши встал. Когда он развернулся обратно, то улыбался.  — Спасибо, что позвонил.