Different

Следующие несколько лет для Вирта прошли незаметно. Беатрис прилетала в гости каждые пару месяцев, чтобы получить новости и очередной раз напомнить Вирту, что он слишком долго оттягивает своё решение. Он научил её азбуке Морзе по книжке, и она быстро освоила её, отстукивая клювом точки и царапая когтями тире. Таким образом они могли вести разговоры в реальном времени вместо переписок. Он окончил старшую школу и, в отличие от своих сверстников, не стал поступать ни в какой колледж. Он знал, что не задержится достаточно долго, чтобы добросовестно посещать его. Родители с этим так легко не смирились (на самом деле, они до сих пор ругались по этому поводу, даже когда ему было уже почти двадцать один). Приходилось выслушивать одно и то же дерьмо про «растрачивание потенциала» каждый праздник, но со временем он научился игнорировать. Странное чувство, он размышлял, когда все ожидания общества разом перестают тяготить тебя. Он не ощущал давления получить высшее образование, жениться, купить дом (хотя он всё же купил дом, небольшой, с двумя спальнями, недалеко от кладбища, — акцент на слове «небольшой» — в котором Грэг оставался всё чаще и чаще). Ему не нужно было медицинское страхование, или стоматологическое страхование, или вообще любое страхование. Единственное, что ему нужно было делать, так это платить за счета, чего он добивался продавая свои стихи (по большей части, для заказчиков онлайн), и случайными заработками по городу. Главным его стресс-фактором было следить за признаками «увядания» (термин Беатрис, не его) у него и у Грэга. Это был его самый большой страх — в один день просто… перестать существовать. Что его душа выгорит изнутри, когда он не будет смотреть. Он просто… не знал, чего ожидать. У Грэга в школе в плане оценок дела были отлично. Он лидировал в классе по рисованию и музыке, а также преуспевал в математике и физике. В социальном же плане он был парией. Он ничего не рассказывал, но Вирт всё видел сам. Когда он приезжал забрать Грэга со школы, он прекрасно замечал выражения учителей и учеников, и видел то же, что и когда учился сам: фальшивые вежливые улыбки, которые скрывали под собой подозрительность и страх. И он понимал, как сильно Грэг страдал из-за этого. Братья были разными, и если социальное отторжение Вирта в старшей школе едва задело, то для общительного и открытого Грэга это был сущий кошмар. Каждый раз, когда Вирт старался расспросить его об этом, не травят ли его, не требуется ли помощь старшего, не нужно ли вступиться или ещё что-то, Грэг всегда повторял одно: — Я в порядке, оставь это. Кроме того, мы же скоро уйдём отсюда, так? И тогда уже всё это будет не важно. «Да,» размышлял Вирт. «Мы уйдём, но это же не значит, что мне необходимо смотреть, как ты страдаешь.» — Я не знаю, — говорил он Беатрис на днях, когда они сидели на его (откровенно, крошечном и ветхом) парадном крыльце, — я думаю, ему просто нужно пару друзей. Он не может так продолжать жить. Беатрис покосилась на него. «Знаешь,» постучала она по дереву, «вы всегда можете прийти ко мне. Моему брату Дэвиду как раз столько же, сколько Грэгу». Вирт вздохнул. — Мы правда начнём это сразу же после встречи? Мы не виделись столько месяцев. Я думал, мы навёрстываем упущенное. «Канун Хэллоуина всего лишь через две недели,» сказала она, не обращая внимание на его слова. «Если не придёте в этом году, прошу, приходите в следующем. Я начинаю волноваться, что вы слишком себя истощаете». — Нет, — отрезал Вирт, — Грэг ещё даже не перешёл в старшую школу. Ради бога, он только в седьмом классе! Дай нам ещё пару лет. У нас до сих пор было всё хорошо: никаких болезней или… или «увядания», или как там. Я обещаю, когда-нибудь мы придём. Просто… сейчас слишком рано. Беатрис покосилась на него. «Вирт, ты говоришь «через пару лет» уже последние пару лет. Однажды ты выгоришь, знаешь ли, даже если сейчас ты мне не веришь.» — Нет-нет, Беа я верю тебе, правда! Мы просто пока не готовы, — запротестовал Вирт, полностью поворачиваясь к ней лицом. Она снова кинула на него косой взгляд. «Две недели,» сказала она и улетела. Вирт простонал. На другой стороне улицы девочка смотрела на него во все глаза, затем спрятала телефон в карман незаметно (ей так казалось). Он помрачнел и пошёл внутрь. Он-то думал, дети уже закончили со своими играми в папарацци, но, похоже, не тут-то было. Оказавшись внутри, он опёрся плечом на входную дверь и осмотрел свой домик. И кухня, и столовая, и гостиная комната были соединены в одну; в одном углу стояли шаткий столик и два стула, в другом — подержанный диван, а у задней стены были старинный холодильник и плита. Он вздохнул. Дом был не самым роскошным, зато его. Его и Грэга, по выходным. Кстати об этом… уже была пятница. Грэг мог прибыть в любую минуту. Он решил привести жилище хоть в какой-то порядок (не то чтобы Грэгу было какое-то дело, но это давало ему чем заняться). Он склал грязные тарелки в ржавую раковину и протёр пол. И уже вскоре Грэг проходил через входную дверь внутрь, и место стало меньше похоже на смертельный капкан. — Привет, — сказал Грэг, кидая портфель на диван. Тот угрожающе отозвался громким скрипом. — Как прошёл день? — Вирт внимательно пригляделся к нему. Он казался расстроенным, но Вирт не мог точно сказать. — Нормально, — ответил он. — Беатрис заходила. — Ой, чегоо? — воскликнул Грэг, приземляясь на стул. — Не могу поверить, что я разминулся с ней! О чём вы, ребята, говорили? Вирт начал начищать тарелки в раковине, избегая встретиться взглядом. — Ой, ну знаешь, о всяком. — Она заберёт нас в Неизведанное? — спросил Грэг. Вирт улыбнулся. Этот вопрос звучал каждый раз, когда их навещала Беатрис.  — Да, Грэг, мы пойдём, ничего не поменялось. — Хорошо. Отлично, — произнёс Грэг, доставая свои учебники. В доме стало тихо на несколько минут. Вирт продолжал мыть тарелки, а Грэг занялся рисованием бабочек вокруг условий задач по математике. — А мыыы… пойдём в этом году? — внезапно спросил Грэг, при этом он протянул первую часть и вторую выпалил за раз.  — Что? — Вирт положил тарелки и повернулся посмотреть на своего брата, который склонился над столом и рисовал цветочки на своей руке, пытаясь выглядеть невинным. — Грэг, мы договорились ещё где-то пять лет назад. Сначала старшая школа. — Даааааа, я знаю это, но… как бы. Почему не пойти сейчас? Я скучаю по нему. И Беатрис права. Мы не можем тут оставаться вечность, Вирт. Что если мы умрём? — казалось, Грэг выпустил все свои накопленные и закрытые внутри мысли и чувства… некоторые он скрывал годами. — Я очень, очень, очень хочу пойти в этом году, Вирт. Очень сильно! Тут нас никто не любит. Дети в школе не обращают на меня внимание и говорят про меня за моей спиной. И я очень скучаю по Беатрис! По разговаривающей Беатрис, а не этой… этой не разговаривающей версии, — Грэг сделал глубокий вдох, набираясь смелости сказать следующее. — И мы увядаем, Вирт. Это неоспоримо. Я видел все признаки и у тебя, и у себя, — он украдкой глянул на своего брата. Вирт смотрел прямо перед собой, сжимая тарелку. Он так крепко её сжимал, что вот-вот готов был её сломать. — Мы не увядаем. Мы… мы в полном порядке, Грэг. Тебе это всё… всё ка-ка-кажется, — Вирт произнёс запинаясь эти слова, затем повернулся обратно к раковине. — Делай уроки. — Мне ничего не кажется! — выкрикнул Грэг и подскочил с места. — Ты знаешь, что нет. Ты тоже это чувствуешь, не так ли? Эту. эту боль почти что, это щемящее чувство прямо в груди. Ты знаешь, о чём я говорю. Вирт с силой закрыл кран и выпустил долгий выдох. — Я пойду вздремну. — Нам не нужно спать, Вирт! Нам не нужно ничего такого! Или ты забыл, что мы больше не люди? Забыл, что мы всего лишь притворяемся? — выговорил Грэг, постепенно, с каждым словом, теряя громкость своего голоса. Следующее предложение он произнёс чуть громче шёпота. — Как долго мы будем продолжать притворяться?   Снова наступила тишина, удушающая и угнетающая. Вирт приобнял себя и втянул голову в плечи: нервный тик, который он приобрёл в средней школе и от которого он так и не смог избавиться. Грэг скручивал ладони, вместе и врозь, вместе и врозь. Наконец, Вирт не выдержал. — Старшая школа. Дотерпи до старшей школы, Грэг. Тебе не придётся заканчивать ничего, обещаю. — Хорошо, — ответил Грэг. Он снова уселся на стул и начал по-настоящему работать над своими задачами, находя путь среди им нарисованной по всей странице стаи бабочек. Вирт провёл слегка трясущейся ладонью по волосам. — Прости меня, Грэг, — сказал он хрипловатым голосом. — Ты этого не заслужил. Я-Я имею в виду…ты вырос вот так, с такой проблемой, знаешь? У тебя не было времени побыть обычным ребёнком. Ты не должен был учиться справляться с этим. Я… Я должен был… — Ты должен был что, Вирт? Дать мне стать деревом в Неизведанном? Заключить мою душу в фонарь? — спросил Грэг, отрывая взгляд от тетради. — Это было всё, что нам оставалось сделать. Ты всё сделал правильно, братишка, — он медленно встал и подошёл к Вирту. — Ты справился, — произнёс он, обнимая второго. Вирт выдохнул и положил подбородок на голову Грэга (хотя тот начинал становиться слишком высоким для подобного) и ответно обвил руки вокруг своего брата. — Спасибо, Грэг. — Без проблем, Капитан. Но ты же знаешь, что нам скоро нужно вернуться, правда? — Да, — ответил Вирт, прикрывая глаза, — я знаю.