Different

На дворе была пятница, и Грэг чувствовал себя практически живым от волнения. Если быть точнее, стояла пятница, ночь Хэллоуина, он был в десятом классе (это уже половина старшей школы, спасибо большое) и он собирался уговорить своего брата убраться отсюда в этот самый день. Он скажет очень трогательную, убедительную речь. Всё уже было спланировано в его голове. «Ну, сам подумай, уже пора,» скажет он, а Вирт кивнёт и согласится, и оба они отправятся на кладбище и просто… уйдут. Да и потом, время и правда пришло. Становилось всё труднее и труднее существовать, в буквальном смысле. Ощущение «увядания» с годами только усилилось, и теперь Грэгу казалось, что они с Виртом висят на волоске. Еда потеряла вкус, заснуть было всё труднее. Их сердца замедлились ещё больше, а кожа приобретала всё более бледный оттенок. Грэг был абсолютно уверен: если они не уйдут сегодня, то до следующего года могут не дожить. Он вздохнул и зашагал быстрее. Он убедит Вирта в этом году. Обязательно. Грэг до сих пор жил очень интересной жизнью для пятнадцатилетнего мальчика, который покидал город только в том редком случае, когда семья ездила в выходные на пляж. Он сломал и заживил почти каждую кость в своём теле, у него была (если смотреть правде в глаза, быстро стареющая) лягушка, и он мог с уверенностью утверждать, что ни один ребёнок из его класса никогда не тонул, не был почти превращён в дерево и не восставал из мёртвых. Да, можно сказать, его жизнь была интересной… но это не значит, что она была весёлой. Он не мог дождаться вернуться в место, где он чувствовал себя дома, где проходило всё веселье. Неизведанное. Он вздохнул, пиная камешек как мячик на своём пути домой со школы. Нет, не домой — в дом Вирта. Одно и то же. Камешек отскочил от бордюра и покатился по склонной дорожке в лес. Он подумал было полезть за ним, но затем решил, что лучше не тормозить. Вон там, на конце улицы, стоял дом Вирта. Заметив снующих по улице знакомую Хэллоуинскую банду волнующихся тринадцатилетних детей, надеющихся сделать фото, он не сдержал громкий стон досады. Они сбились в кучку прямо напротив двери Виртиного дома, приготовив свои айфоны и пытаясь выглядеть максимально как будто они там просто тусуются. Внезапно Грэг заулыбался, когда к нему пришла мысль. Не грех иногда и повеселиться, тем более, если тебе осталось ходить по этой земле всего день (наверное). Да будь он проклят, если не уйдёт красиво. Он скорее убрал чёлку с глаз и пошёл навстречу группе, пытаясь выглядеть обыкновенно, а не как страшный призрачный мальчик. — Привет, народ, — сказал он, засовывая руки в карманы. Все подпрыгнули от его внезапного появления. — Чё делаете? — Ты кто? — спросил один из ребят, держа телефон перед собой как щит. — Я второкурсник старшей школы. А вы, семиклассники, что здесь делаете? — повторил Грэг свой вопрос, вытягиваясь во весь свой (весьма выдающийся) рост. Дети отступили на шаг назад. — Мы просто фотографируем, — выдавила одна из них, опуская глаза, — и мы не в седьмом классе. — Вот как? — сдерживая смех сказал Грэг. — Ну, значит, в восьмом? — на это никто не ответил. — Что именно вы фотографируете? — Парня, что живёт в том доме, — ответил первый мальчик, набравшись чуть-чуть побольше смелости. — Его и его брата. Местные говорят, что они призраки. Или… Или что-то такое. — Без обид, малой, но вы хоть раз видели этих парней? — спросил Грэг, пропуская смешок в свой голос. — Я имею в виду, вы уверены, что они хотя бы существуют? Что они не какая-нибудь отстойная городская легенда, скормленная вам вашими старшими братьями и сёстрами или кем-то там? — Конечно, уверены! — воскликнул ещё один мальчик. — Мы видели одного, только что! — И чем он занимался? Жуткими призрачными делами, типа выноса мусора? — Грэг уже в открытую смеялся. Честно, мысль, что Вирт может быть жутким… пробила его на смех. — Не, чувак, можешь смеяться сколько влезет, но мы видели кое-что, — настоял первый ребёнок. — Он говорил с птицей, чел! Типа, на полном серьёзе разговаривал с ней! — это очень быстро привело Грэга в чувства.   — Стоп, стоп. Чувак. Он разговаривал с птицей? С сиалией? — спросил он, встречаясь глазами с этим мальчиком. — Ну, да, мне кажется так… — А эта, ну, птица? Она улетела? Или она ещё здесь? — Не, чел, вот что действительно странно: он зашёл с ней внутрь! Грэг громко выкрикнул от радости. — Ура! — он вскинул кулаки в воздух. Группка детей отошла ещё на шаг, их это очень удивило. — Ох, спасибо большое! Ты даже не представляешь, насколько я рад это услышать! — воскликнул он и поспешил обнять мальчика. Если Беатрис осталась… Если Вирт взял её внутрь… Это значило, что он наконец-то, наконец-то согласился. — Эй, парень, что за чёрт… отцепись от меня… ЭЙ! — крикнул этот мальчик, но Грэг уже нёсся на другую сторону улицы на всей скорости. — Эй, парень! Не ходи туда! Это небезопасно! — Я живу здесь, дурачок! — кинул Грэг через плечо. — Я тот призрачный мальчик! Счастливого Хэллоуина! — и он захлопнул дверь. Внутри за исцарапанным столом сидели Вирт с Беатрис. Она только что закончила выстукивать слово. Грэг уловил буквы Ь и Ю. — О, привет Грэг…— начал было Вирт, но его прервало громкое «БЕАТРИС!» Грэга, и тот заключил её в малюсенькое аккуратное объятие. Она зачирикала так, будто её это рассердило, но все они знали, что она тоже была рада его видеть. — Грэг, посади её обратно. Не порань её, — попросил Вирт. Ему только-только исполнилось двадцать четыре, и, по мнению Грэга, заслуживал звание Самого Большого в Мире Ворчуна (или Виртчуна, хехе). — Ты хотела сказать ему, не так ли, Беа? — она взволнованно кивнула. Грэг усадил её обратно на стол, практически вибрируя в предвкушении. Он был уверен в том, что она скажет, и не мог дождаться. Беатрис переглянулась с обоими мальчиками, растягивая момент. А затем внимательно и уверенно она стала стучать слова. «По словам Вирта, вы, ребята, можете уходить этой ночью». Она выжидательно посмотрела на Грэга. Тот онемел от шока, но медленно на его лице расцвела широкая улыбка. «Вы уходите этой ночью!» она повторила, а затем забыла про азбуку Морзе и стала прыгать по столу и радостно пищать. Грэг повернулся к Вирту за подтверждением, а когда получил его в виде кивка головой, он испустил такой вопль счастья, что его слышали на другом конце квартала. — О божечки, о божечки, ты серьёзно? Ты серьёзно! О божечки, ты серьёзно, — пролепетал он, подпрыгивая вверх и вниз. — О божечки, Вирт! — он заулыбался так широко, что заболело лицо. — Постойте секундочку, я расскажу об этом кое-кому. — Что? — переспросил Вирт, и Беатрис смотрела так же удивлённо. Грэг подбежал к двери и распахнул её настежь. — Эй вы, неудачники! Да-да, вы! Делайте фотки, пока ещё можете, потому что мы сваливаем отсюда! Вухууу! — и захлопнул дверь обратно. — Так, когда мы уходим? — спросил он. — Примерно в полдесятого, — ответил Вирт, усаживаясь на диван. — Присаживайся, малыш, нам ещё надо убить пару часов.   «Я советую поспать,» сказала Беатрис. «По моему опыту, путешествие между мирами очень выматывает». — Но мы не устаём, — возразил Грэг. — Какой смысл? «Поверь мне. Вы устанете. Вы же можете заставить себя уснуть, так? Даже если вам не требуется?» — Ну да, можем, — ответил Вирт. «Тогда сделайте это. Вам, остолопам, будет некогда спать по пути ко мне домой». — Ну, тебе лучше знать, Беатрис, — неохотно признал Грэг. — Обязательно заведи будильник, Вирт, мы не хотим проспать, — добавил он, заметно подавляя свои всплески энергии и усаживаясь на диван. — Отлично, — сказал Вирт. Он был так же взбудоражен, но лучше скрывал это. — Устраивайся поудобнее, братец, — Грэг придвинулся ближе к своему брату и поднял ноги на диван. Беатрис издала писк и зависла ненадолго в воздухе, прежде чем устроиться у Вирта на макушке головы. Это так напомнило о старых временах, что Грэг пустил слезу. — Не могу поверить, что мы возвращаемся, — прошептал он в тишине дома. Заходящее солнце окрасило красным доски пола. Теперь, когда он видел всё это в последний раз, оно казалось особенно прекрасным. Вирт слегка, чтобы не потревожить Беатрис, покачал головой. — Я тоже не могу, малыш. Грэг медленно провалился в сон. Вирт также проспал сидя несколько часов, затем разбудил себя, выпустил долгий выдох и аккуратно вылез из-под Грэга. Он положил Беатрис к нему на плечо. Она с интересом открыла один глаз, но он покачал ей головой, и она закрыла глаз обратно. Он отправился к себе в спальню, сел на колени перед кроватью и залез рукой под неё, нащупывая кое-что прямоугольное и очень пыльное. Его записная книжка. Он достал её из-под кровати и сдул пыль с обложки. Вау. Он не пользовался ею месяцами, с тех пор как Беатрис прилетала последний раз. Она предложила попробовать отправлять ей письма… стать птицей, только чтобы поговорить с ним, было очень неудачно, сказала она, и он был согласен. Кроме того, им надо было обсудить план более детально. В уголочке третьей с конца страницы было написано «Послать письмо к Б». Они уже давно планировали для Грэга этот сюрприз. Он согласился, что этот год будет их последним, ещё в феврале, когда Беатрис прилетала в прошлый раз, и вместе они решили, что сделать из этого какой-то праздник было бы весело. Но Беатрис не смогла прилететь до самого Хэллоуина, а отправлять письма оказалось невозможным. Поэтому им пришлось спланировать всё быстро за тот час между приходами Беатрис и Грэга. Никаких конфетти или шариков, как хотелось бы Беатрис. Она так ждала этого, и Вирт был рад тоже. Он просто… держал свои эмоции при себе. Скорее даже, у него просто был более реалистичный подход к этому. Для него ситуация выглядела немножко по-другому. Единственной целью Беатрис последние десять лет было уговорить его вернуться в её мир, и вот она добилась своего. Она не задумывалась о последствиях такого внезапного исчезновения двух людей. Грэг тоже не думал. Он был просто ребёнком. Но Вирт… Вирт был взрослым. Он знал, что это просто сокрушит их родителей. Он знал, что люди организуют поиски, развесят повсюду их портреты, объявят о них по новостям, и прочее, и прочее. Он прекрасно это знал. Как и знал о том, что этого не избежать. Попросту невозможно было оставаться здесь дольше ещё хоть один день. Он уселся за стол, потёр руками грудь и поморщился. Эта боль в его сердце, — которая все эти годы то усиливалась, то стихала, в одни дни была слабее, в другие дни была невыносимой, — никуда не делась. В груди кололо, и щемило, и жгло всё в одно время. Это был ад. Боль была не физической, он знал, но он не переставал ненавидеть её независимо от этого (как и не переставал временами принимать обезболивающее, что приносило нулевой результат). Он открыл, выдыхая, свою книжку на последней странице и снял колпачок с ручки. Ему предстояло привести свои дела в порядок. Через час он уже закончил. На удивление, учитывая, сколько заняло времени продумать письмо и записать, оно вышло довольно кратким, едва на одну страницу. Он аккуратно выдернул его из книжки и засунул под кухонный чайник. Он оставил торчать уголок, чтобы любой проходящий через кухню мог заметить. Вздыхая, он снова сел за стол и начал составлять план действий на их последние часы пребывания в этом мире. Собрать нужные им вещи и всё такое. Теперь он был благодарен за своё решение оставить им пару часов до полуночи. Он стал размышлять. Ему надо найти свою шапку и плащ. Без них прийти в Неизведанное было бы как-то странно. Они, скорее всего, на чердаке его родителей. Он написал «Найти шапку». Кстати о доме его родителей… Грэг без сомнений захочет взять с собой Джейсона. Только бы у него были ключи, иначе придётся вламываться. И он записал что-то, что, он надеялся, было связано с лягушками. Его внимание было рассеянным, он был потерян в воспоминаниях и ярких снах… или это были кошмары? Вот почему ему не нравилось спать. Реальность кажется странной, когда ты просыпаешься. «Сработает ли вообще вся эта задумка?» подумал он. «Или мы все просто обезумели? Если это так, безумны ли мы за мечты вернуться… или безумны настолько, что верим, что другого выхода нет? Сработает ли это? Или мы просто в итоге убьём себя?» Его ручка продолжала царапать бумагу, выводя одни и те же слова снова и снова. Сработает ли… сработает ли… Он со вздохом опустил голову на стол. Это всё слишком сложно. Он просидел вот так в течение нескольких минут, а затем прозвонил будильник.