Different

Беатрис вернулась приблизительно в 23:50. Её перья были взъерошены, и еды она не принесла. — Что случилось? — спросил Вирт, усаживая её на чайник Грэга. «Кошмар,» ответила она. «Дети возле мавзолея швырялись камнями в меня. Камнями, Вирт». — Что?! — разозлился Грэг. — Они пытались навредить тебе?! «Люди в этом городе просто кучка необразованных верунов,» заявила Беатрис. «Без обид». — Обид нет, — заверил её Вирт. Они начали подходить к ограде. «И, я не знаю, все в курсе, что вы водитесь с сиалиями, так что…» — Ох, — произнёс Вирт. — Прости, — он чувствовал, что это его вина, что ему нужно извиниться. «Не глупи ты. Я в порядке, и мы уже уходим. Забирайся на чёртово дерево». Вышеупомянутое дерево было тем самым, на которое братья взобрались десять лет назад, спасаясь от полицейских. Кора была грубой, и Вирт оцарапал ладони в нескольких местах пока карабкался. Царапины зажили моментально. Забравшись наверх, Вирт уселся подождать Грэга. Он окинул взглядом кладбище и город вдали. В темноте сияло множество огоньков от всевозможных телевизоров из окон и фонарных лампочек. Последний взгляд на всё это навеял тоску. Грэг залез и сел рядом. — Выглядит красиво, правда? — прошептал он. — В каком-то смысле, — ответил Вирт. — Но нам тут не место. — Нет, — согласился Грэг, — и луна повёрнута не в ту сторону. Вирт взглянул на небо и вздохнул. Грэг положил голову на плечо брата. «Ну же,» сказала Беатрис, нарушая момент. «Нужно спешить. Вот-вот наступит полночь». — Чёрт, ты права, — скзаала Вирт. Он перекинул ноги и спрыгнул со стены, приземляясь с глухим звуком. — Поторопись, Грэг! Грэг последовал за ним вниз, приземляясь немного более грациозно. — Беатрис, а как мы вообще должны это сделать? Как мы совершим переход, или как там? «Так же, как вы и в прошлый раз, дурачок!» ответила она, с трудом оставаясь на одном месте, пока Вирт и Грэг торопились по крутому холму мимо железнодорожных путей. «Зайдите в озеро. Нырните к самому дну. Просто плывите вниз, хорошо? И что бы ни случилось, НЕ…» она не закончила, так как соскользнула со своего насеста, но сразу же поймала себя быстрыми взмахами крыльев и раздражённой трелью. — «Не» что? — в отчаянии спросил Вирт, поглядывая на часы. Уже было 23:57. Беатрис потрясла головой и пискнула. Времени не осталось. Объяснять было некогда. Затем она на всей скорости взлетела высоко в небо и плотно прижала крылья к телу. Она стала падать, всё быстрее и быстрее, направляясь в самый центр озера. Она рассекла поверхность со всплеском и больше не вынырнула. Вирт лишился дара речи. Грэг нырнул в озеро. — Вперёд, Вирт! — крикнул он, выныривая. — Я её видел! Она на самом низу. Я думаю, нам надо туда! — Твою мать, — пробубнил Вирт, проверяя время. Ровно 23:58. Он нырнул в воду и начал грести вниз. На секунду он засомневался, не закончится ли у него воздух, прежде чем он доберётся до дна, но сразу же отмахнулся от этой мысли. Они с Грэгом могли не вдыхать до семи или восьми минут. Это не станет проблемой. Он брыкался изо всех сил и грёб через воду до боли в мышцах рук. Он должен был доплыть до дна. Должен был. Слегка повернув голову, он заметил высокий силуэт Грэга, который повторял его движения, поспешно перебирая ногами. Лягушонок Джейсон поспевал без проблем. Вирт сосредоточился на своих собственных движениях, продираясь всё вниз, и вниз, и вниз до самого дна. Тут что-то склизкое и жилистое коснулось его пальцев. От неожиданности он отдернул руку, но двинулся вперёд. Склизкая штука изогнулась и стала обвиваться вокруг его кисти, затем вокруг всей руки, когда он продолжить плыть в её сторону. Он стряхнул её, но к ней присоединилась другая, которая прицепилась к его второй руке. «Что за чёрт?» подумал он, стараясь разглядеть что-нибудь сквозь мрак глубоководья. «О». Это были какие-то подводные растения, что объясняло их глубокий интерес к нему. По мере того как он плыл вниз, всё больше растений появлялось, все разных размеров и толщины. «По крайней мере я знаю, что приближаюсь ко дну», размышлял он, высматривая хоть что-то, похожее на песок или камни. Но ни того, ни другого не было видно, только темнота. Продолжая бороться с водой, он взглядом поймал циферблат своих часов. Электронные цифры сияли в черноте, объявляя, что настала полночь. Где-то над поверхностью озера начали звонить церковные колокола. Раз. Растения, которые до этого всего лишь лениво колыхались и поворачивались вокруг конечностей Вирта, резко стали более агрессивными. Они крепко зацепились за его кисти рук и лодыжки, словно цепи. От испуга он крикнул, что под водой вышло не громче шёпота и пузырька воздуха. Два. Вода стала заливаться в его рот и гордо. Он чувствовал, как она заполняла его лёгкие, замораживая его изнутри. Он попытался вырваться из хватки растения, но оно не поддавалось. Он стремился добраться до дна, но не мог. Три. Растения обвились вокруг его локтей, колен, талии. Они закрутились вокруг его шеи и потянули. Четыре, пять, шесть ударов прозвучали, пока он дёргался и оттаскивал от себя стебли. Они тянули его вниз, ускоряясь по ходу, но ему было страшно. Он хотел вырваться. Оглядываясь, он неистово искал глазами Грэга, Беатрис или даже глупую лягушку, но не сумел увидеть никого и ничего. Семь, восемь. Он был один, парил в тёмной и вязкой пустоте воды. Крошечные пузырьки покинули его губы, последние крохи воздуха. Он не чувствовал ничего, не видел ничего, кроме извилистых образов водорослей и яркого желтоватого света луны, подходящей сквозь толщи воды. Он глядел на неё, пока растения утаскивали его всё глубже. Она была так близко и в то же время так далеко. Девять ударов прошло. Растения очень быстро тащили его сквозь холодную воду. Ледяную воду. Невыносимо ледяную воду. Воздуха не осталось. Лёгкие наполнились чем-то неправильным. С левой стороны груди он ощутил рывок, ощущение, так давно забытое. Его сердце. Оно забилось снова, и быстро. Из страха или просто чтобы возместить утерянные годы, сказать было сложно, но это дало ему надежду. Быть может, он был близок. Десять ударов, и тут у него появилась потребность вдохнуть. Его лёгкие горели и были залиты озёрной водой, а ему надо было вдохнуть. Он и не знал, что делать с таким странным чувством. Он не мог откашляться или сплюнуть. Он только мог брыкаться в воде и надеяться выжить. Умереть сейчас было бы непростительно, теперь, когда он был наконец-то живой внутри. На одиннадцатый удар он снова увидел луну и небо. Зрение плыло, а голова болела и кружилась. Луна была вверх ногами, а может, она была в правильном направлении? Какая сторона была правильной, а какая нет? Он забыл. Мысли путались, дыхание сбилось. С двенадцатым ударом церковного колокола глаза Вирта невольно закрылись. Он парил на воде в ложном подобии расслабленности. Он ощущал, как покидает свой разум, даже своё тело. Щекой он зацепил мокрый стебель, и тот медленно отплыл, словно прощаясь навсегда. Собрав крохотные остатки энергии, он повернул голову, слегка, и задел что-то ломкое, хрустящее и очень, очень сухое. Стоп, что? От крови, качаемой вновь запущенным сердцем, закололо в кончиках пальцев. Раскрыв глаза, Вирт обнаружил, что находится на земле в каком-то лесу. Хрустящее что-то под его головой оказалось листьями. Он глубоко вдохнул затхлый и землистый запах леса. Он смог. Они смогли. Они сделали это! Слева от него послышался смех. Смех дикий, громкий, разряжённый. Смех того, кто считал, что всё потерял, но, на самом деле, обрёл всё в последнюю секунду. Медленно поднявшись в сидячее положение, он увидел женщину, опирающуюся на дерево. У неё были длинные рыжие волосы, и на ней была надета голубая кофта с мужскими штанами, и она являлась смехом. Возраст её был схож с его. Он улыбнулся. Давно он не видел этого лица, но смех он узнает из тысячи. — Беатрис? — проронил он. Голос его был неуверенным и тихим. Он прочистил горло и попытался ещё раз: — Беатрис? Женщина прекратила смеяться и взглянула на него. Она улыбалась так сильно, что её скулы, должно быть, болели. — Привет, Вирт. Он встал на неустойчивые ноги. — Давно не виделись. Эм. Ну в смысле, твоё лицо. — Я твоё видела всего пять минут назад, — она поддразнила, но он догадался, она его поняла. Спустя пару секунд разглядываний она опять рассмеялась. — Ох, просто обними меня, ты, дурачок. И так он и сделал. Она по-прежнему оставалась более высокой, но ничего в этом не было. Грэг, который до этого осматривал себя и своего лягушонка, незамедлительно присоединился к объятию. Они держались друг за друга, опасаясь навредить друг дружке и в то же время не желая отпустить кусочек самих себя. Вирт чувствовал горечь в глазах и горле от непролитых слёз. У Грэга от остатков адреналина тряслись руки. Беатрис продолжала тихо смеяться, но уже с примесью отчаяния. Ни один из них не верил в то, что они наконец оказались вместе, что они жили только в том смысле, что были свободны.   Это был, по мнению Вирта, очень счастливый конец очень несчастной истории.