И среди терновника растут розы..

Ослепительное солнце заливало золотисто-лимонным светом сочную изумрудную лужайку с россыпью душистой медуницы и пушистых одуванчиков, искрилось миллионом бриллиантовых искр на ребристой глади журчащей речки, просачивалось через тонкий ярко-зеленый ажур гибких длинных ветвей прибрежной ивы, ласково зарывалось в пушистые темно-русые волосы Рэйчел. Она, прижимаясь спиной к нагретому солнцем шершавому стволу, довольно щурилась под улыбчивым ярким солнцем, держа в тонких ловких пальцах приятную тяжесть книги. Легкий ветерок нежно укутывал своими невесомыми объятиями разрумянившуюся девочку, которая с безмятежной улыбкой вдыхала теплый, чуть острый, пряный аромат полевых трав. Старые, уже приобретшие желтоватый оттенок страницы мягко шуршали под прикосновениями ловких пальцев, на шероховатом бордовом переплете мерцали радужные блики солнца. Рэйчел вспомнила такие же дни раннего детства, когда они с тетушкой ходили на долгие прогулки в залитые солнцем поля, где вместе с золотистыми колосьями спелой пшеницы пробивались лазурно-синие мохнатые васильки и огненно-алые маки с бархатными черными мазками на шелковистых лепестках. Над головами простирался бесконечный разлив бирюзового неба, звонко стрекотали разморенные полуденным жаром кузнечики. Тетя Мелани крепко держала своими красивыми сливочно-смуглыми пальцами маленькую ладошку племянницы, щурила свои задорные глаза насыщенного серого цвета с сапфировым отливом, широко улыбалась Рэй и подставляла живое, подвижное лицо с чувственными, крупными чертами летнему ослепляющему теплу с окутывающими терпкими ароматами. Они собирали очень странные растения с не менее странными названиями (девочка только диву давалась, как тетушка еще не сломала язык, выговаривая их): паффопод, асфодель, чемерица, алихоция и другая ересь, которую мисс Моррисон бережно срезала стареньким ножиком и аккуратно складывала в ивовую плетеную корзинку, предварительно перевязав пучки трав клетчатыми лентами из хлопка. У тетушки, которая обожала химию и эксперименты, была личная лаборатория: довольно просторное помещение в подвале их домика, такое темное и прохладное. Там постоянно витали клубы разноцветного дыма, в воздухе разливались самые разнообразные запахи: от протухших яиц до земляничного пирога по фирменному тетушкиному рецепту. Под потолком висели связки высушенных трав, душистые коренья и гирлянды из диковинных грибов, в хрустальных склянках плескались таинственные отвары, а прозрачные баночки были доверху наполнены всевозможными ягодами. В углу теплился очаг с потрескивающими душистыми поленьями, на полках стояли какие-то странные кастрюли самых разных размеров. Тетя редко позволяла посещать эту комнату, но каждый приход ознаменовывался удивительным часом любопытного эксперимента. Тетушка Мелани доставала пыльные толстенные фолианты с золотистыми тусклыми надписями на непонятном языке. Рэйчел усаживалась на табурет перед рабочим столом из старинного темного дуба, горящим взглядом наблюдая за тем, как порхают над нарезанными ингредиентами искусные руки тети, скрытые чудаковатыми перчатками из необычной кожи — чешуйчатой и грубой. Мисс Моррисон с головой погружалась в работу, мельтеша перед одной из этих удивительных кастрюль, в которой что-то булькало и хлюпало. Когда девочка подросла, то тетя научила ее готовить такие же «бульоны». Поначалу от результатов кулинарной практики Рэйчел исходили такие амбре, что тетушка пред обморочно закатывала глаза, прикладывала к носу надушенный платок и выпроваживала девочку из лаборатории, гремя стекляшками и бурча что-то неразборчивое. Пару раз были грандиозные взрывы. Из-за одного роскошные смольно-черные локоны тети превратились в паленые мышиные хвосты, от которых подозрительно пахло какашками и тетушкиной ароматной геранью, которая умела кусаться. Конечно, тетя вернула свои великолепные волосы в прежний безупречный вид, но целую неделю не подпускала племянницу к лаборатории. В доме не было библиотеки — большая часть всех книг хранилась в спальне тети Мелани, но Рэйчел регулярно пополняла свою личную коллекцию потрясающими экземплярами — теми, что выменивала у конопатого мальчишки-соседа на шоколадных лягушек (которых мисс Моррисон покупала неизвестно где — такие нигде не продавались) и тетушкину шикарную клубнику (Рэй получала за это приличный нагоняй); теми, что покупала у старичка Холлиса — заядлого садовода, у которого росли потрясающие яблоки и сливы (тетя регулярно захаживала к мистеру Холлису, получая гостинцы в виде корзин с отменными фруктами), и отъявленного книголюба, имеющего библиотеку едва ли уступающую Оксфордской. Ну и, конечно же тетя дарила любопытные книги, в основном классику: Диккенса, Гюго, Чехова, Бронте, Достоевского, Флобера, Остин, Дюма, Булгакова, Киплинга, Толстого, Конан Дойла... И еще очень странные экземпляры с практическим применением вербальных заклинаний, отработкой движений рукой, латинским словарем и необычным заголовком анимагия. Рэйчел любила читать. Пока ее двенадцатилетние сверстники гоняли на велосипедах, пялились целыми днями в экраны телевизоров и таскали за хвосты соседских кошек, девочка уходила в свой тихий мир, полный детективных расследований и просторов британской природы. Для нее книги были чем-то сокровенным, таким, что дарило ощущение тайны, которая известна только тебе. Это открывало в хрупкой юной душе неизведанные грани, наполняло все новыми и новыми мыслями, превращавшиеся в теории и длительные раздумья. Рэйчел уже не представляла себе жизни без хруста страниц, безумно приятного запаха старинных переплетов, без радости азартного игрока, когда она получала очередное произведение в свою коллекцию. В школе ее называли чокнутой Морри, смеялись над тем, как ловко сумели смыться предки-контрабандисты, скинув дочурку на сумасшедшую тетку, нигде не работающую и занимающуюся темными делишками. А Рэй вновь загадочно улыбалась, возвращалась домой, крепко-крепко обнимала тетушку (Мелани, с неизменной улыбкой Джаконды на пухлых губах, готовила пышущие жаром вкусности и пританцовывала под «Лашате ми кантаре...». Адриано Челентано неунывающе похрипывал из старенького радиоприемника, тетушка заботливо гладила племянницу по пушистым волосам, и цветы, пускающие цветы в распахнутые окна, ласково покачивали ароматными бутонами) и вновь отправлялась в увлекательный мир книжных грез. И вот сейчас Рэйчел вместе с мистером Холмсом разгадала тайну пляшущих человечков, испытывая удовлетворение, растекающееся в груди тягучей патокой. Девочка болтала босыми ногами в прохладной журчащей воде, которая задорными брызгами плескалась об обнаженную загорелую кожу.