При чем тут возраст?

Австралийский буш отличался и от северных лесов, которые Азаров помнил с детства, и от тропических джунглей Боливии. Он был суше, подлесок здесь был реже, даже в самой густой чаще солнечный свет проникал до самой земли. Еще, как Феликсу сообщил в свое время Кроули, здешний лес отличался разнообразием ядовитой фауны. Но об этом сейчас думать не стоило. Может быть потом, когда это все закончится, он уговорит Кроули отправиться на выходные в поход. Пусть делится приобретенными за годы работы в лесной службе знаниями. Азаров покачал головой, отгоняя неуместные мысли, а так же каких-то назойливых мошек, так и норовивших забраться в рот. Чуть не потерял при этом равновесие, но удержался на ногах, что непросто было сделать со связанными руками. Бандиты хотя бы отказались от идеи вести его на привязи, справедливо рассудив, что он вряд ли попытается сбежать на ходу. Теоретически за ним должен был присматривать Прайс, по крайней мере такова была команда Уиллсона. Но поскольку нежелание Прайса выполнять любые команды было очевидным, Азаров ничуть не удивился, обнаружив, что предоставлен самому себе. Особенность лесных путешествий в том, что даже редкий подлесок не позволяет двигаться плотной группой, поэтому восемь человек с рюкзаками вытянулись в довольно длинную колонну. Азаров даже мог перемещаться по ней вперед, ближе к возглавляющему группу Уиллсону, или назад, к ковыляющему последним Максвеллу, который тяжело опирался на палку. Иногда бандиты идущие рядом затевали разговор, и тогда Азаров изо всех сил напрягал слух, чтобы не упустить полезную информацию. Впрочем, особо полезного пока что сказано не было. Прайс привычно переругивался с Джейком Карли (серьезно, как они сами не уставали? Кроули наверняка ляпнул бы что-нибудь вроде «Да поцелуйтесь вы уже», хотя вряд ли его юмор был бы оценен). После очередной тирады Прайс сплюнул и решительно рванул в сторону, оттолкнув с пути Ника Фентона. Извиниться он, разумеется, и не подумал. Азаров не слышал, что именно бывший наркоторговец прошептал себе под нос, но взгляд, которым он одарил Прайса, говорил о многом. Феликс пристроился рядом с ним, отставая на пару шагов. Выждав минуту, он пробормотал, словно бы ни к кому не обращаясь: — По-моему, это просто мерзко. Фентон не услышал, или сделал вид, что не услышал, но Азаров тяжело выдохнул и повторил: — Нет, серьезно, я считаю, что это просто отвратительно — то, как он с вами обращается. Да и остальные тоже, честно говоря. — Думаешь, рассоришь меня с остальными, и я помогу тебе сбежать? — презрительно ухмыльнулся Фентон. Азаров покачал головой. — А что, для этого надо что-то делать? Чтобы рассорить, я имею ввиду. По-моему вы и так далеко не друзья. — Тебе это все равно не поможет. — Я и не пытался… — Азарв фыркнул. — Я вовсе не пытался что-то сделать для себя. Я просто не могу молчать. Они совершенно откровенно обращаются с вами так только из-за цвета вашей кожи, а я считаю такие вещи отвратительными и неприемлемыми. — А, — Фентон скривился еще сильнее. — Ты ж из этих. Правильных и добреньких. Не можешь молчать, когда обижают девушку. Когда оскорбляют черного. Нравится быть героем, да? Много пользы от твоего героизма? — Дело не в героизме, а в том, что правильно, — не удержался Азаров. — Они ведут себя неправильно. Тем более, без вас они бы даже из тюрьмы не выбрались. Это было чистой воды предположение, но судя по тому, как резко вскинул голову Фентон, оно попало в точку. В очень болезненную точку. — Они все гнили бы там, если бы не я. Все. Этот чертов старик! Везде сует нос. — Это он узнал, что вы готовите побег… — Все было бы тихо. До вечерней поверки никто б не спохватился. Все из-за него! Бискит трус, боялся двоих вывести. Так кричал, что второй услышал. Если бы не он… Ненавижу! Фентон вдруг замолчал, словно вынырнул из тумана ярости, и подозрительно уставился на Азарова. В его руке мгновенно появился нож. — Ты чего ко мне пристал? Откуда знаешь про побег? — Я… я не знаю, — Азаров умиротворяющим жестом поднял руки. — Я просто слышал, что полиция так считает. Что все придумали вы. — Чертовы полицейские, хотят все на меня свалить! Не дождутся! Он оттолкнул Азарова и быстрее зашагал вперед. Что ж, разговор получился коротким, но информативным. Итак. Похоже, Фентон подкупил одного из охранников, тот должен был незаметно вывезти его из тюрьмы, но об этом узнал Максвелл. Потребовал, чтобы Фентон взял его с собой, охранник заупрямился, это привлекло внимание остальных… и групповой побег приключился спонтанно, безо всякой подготовки. Одно непонятно, зачем Максвеллу, которому оставалось всего несколько месяцев срока, пытаться сбежать раньше? Кстати о нем. Азаров оглянулся. Максвелл так и шел самым последним, все тяжелее опираясь на палку. Несколько минут назад он подозвал к себе Ллойда Карли, и теперь опирался второй рукой на его плечо. Рядом маячил Фрэнк. Он всегда, если была такая возможность, маячил где-то рядом с Ллойдом. Азаров помнил, что по всеобщему убеждению Фрэнк в эту историю ввязался исключительно за компанию с младшим Карли, с которым сдружился в тюрьме. Пока что ничего этому убеждению не противоречило. Азаров принялся понемногу замедлять шаг, чтобы оказаться ближе к замыкающей троице, но пока он проделывал этот маневр, Джейк Карли обернулся, скривился и громко скомандовал брату: — Ллойд! Какого черта ты там болтаешься? Ты ему не прислуга. Марш сюда! Не может идти — пусть вон на малолетке виснет, тот все равно ни на что больше не годится. — Но мне не трудно… — Я кому сказал — иди сюда! Ллойд втянул голову в плечи и неохотно поспешил к брату, который не замедлил наградить его очередным подзатыльником, сопроводив его следующей воспитательной сентенцией: — Тебя никогда не будут уважать, если будешь прогибаться под каждого калеку. Сколько раз говорить тебе — держись ближе к сильным. Азаров только покачал головой. Максвелл вздохнул и заковылял вперед, обеими руками опираясь на палку, но уже через несколько секунд Фрэнк закончил провожать несчастным взглядом друга и предложил свою руку хромому. Тот поблагодарил его, назвав хорошим мальчиком, и они продолжили движение молча. Прошло, наверное, минут пятнадцать, прежде чем Максвелл заговорил негромко. — Ах Фрэнк, зачем только ты увязался за нами. Ты такой славный мальчик, у тебя наверняка были шансы вскоре покинуть тюрьму. А теперь из-за нас у тебя настоящие неприятности. Небось жалеешь, что не остался. — Я не жалею, — пробормотал Фрэнк так тихо, что Азаров еле разобрал его слова. — У меня были причины. — Фрэнк, Фрэнк… Поверь мне, мальчик, ни одна дружба не стоит того, чтобы губить из-за нее свою жизнь. Ты ведь понимаешь, что эти люди при первой же опасности бросят тебя. — Нет… Не Ллойд. — Ах, мальчик, ты разве не видишь? Ты пожертвовал ради него всем, а он ради тебя даже с братом поспорить не может. Разве это настоящий друг? Поверь пожилому человеку, ты еще встретишь людей, способных оценить твою доброту. Но не здесь, не в этой отпетой компании. — Но… — Пойми, Фрэнк, ты не такой, как они, ты слишком добрый. Тебе не место здесь. Эти люди — настоящие преступники, но мы с тобой, Фрэнк, мы другие. Мы никому не желаем зла, верно? Мы никому не причиняли зла намеренно. Я знаю, ты хотел просто повеселиться, угоняя те машины, верно? И то, что мы оба попали в тюрьму — это была лишь глупость… глупая ошибка. То, что мы оказались здесь с ними — это еще одна ошибка. Которую можно исправить. Фрэнк долго молчал, и Максвелл словно бы давал ему время повариться в собственных мыслях, прежде чем пробормотать: — Разве тебе не хотелось бы сейчас оказаться где-нибудь подальше отсюда? От этого леса, от этих людей. От постоянных несправедливых упреков. От оскорблений. От чужой злобы. Скажи, хотелось бы? Ответом ему был судорожный вздох. Азаров не мог позволить себе обернуться, но был уверен, что мальчишка готов заплакать. — Послушай, Фрэнк, мальчик, ты мне нравишься. Ты всегда помогаешь мне, и я очень хочу тоже тебе помочь. Вместе мы могли бы уйти отсюда. Вернуться в приличные края, в большой город. — Нет! Они убьют нас! — Ну что ты, если мы уйдем незаметно, они не станут за нами гнаться. Это слишком опасно. Мы могли бы сделать… Но что именно было на уме у Максвелла, Азаров так и не узнал, потому что Прайс с Джейком, судя по всему, снова поругались, и Прайс решил выместить свою злость на пленнике, схватив его за связанные руки, вытолкнув перед собой и довольно жестко подталкивая вперед дулом пистолета. Однако Азаров почти не обращал внимания на его выходки. С одной стороны, он не мог поверить в то, насколько грубо и прямолинейно работал этот Максвелл. С другой стороны, играть на чувствах мальчишки, почти подростка — особой тонкости не нужно. Стоит приглядеть за этими двумя. Теоретически Азаров знал, что расстояние до скалы Доусона можно пройти за один день. Практически же, учитывая поздний выход, хромоту Максвелла и общую неорганизованность группы, он не удивился, когда опустились сумерки, а до места назначения оставалось по прикидкам Уиллсона еще миль пять. Идти по темноте было бы не самой лучшей идеей, поэтому был объявлен привал. Заморачиваться каким-либо серьезным обустройством никто не стал. Бандиты разожгли небольшой костер, побросали рюкзаки вокруг него и ограничились ужином из сухарей, тушенки прямо из банок и бутылки виски. Торопливо бросили жребий, решая, кому сторожить лагерь первым, и повалились спать, где сидели. Руки Азарову они так и не развязали, но хотя бы привязывать к дереву не стали, так что ночь прошла относительно спокойно. Он подумывал было проследить за Максвеллом, вдруг Фрэнк поддался на его уговоры, но потом рассудил, что бухгалтер слишком вымотан сегодняшним переходом. Даже если он преувеличивал свою хромоту, вряд ли он попытается уйти этой ночью. Азаров оказался прав. Ночь прошла совершенно без приключений, и с утра, ворчливо выпив по кружке кофе, они двинулись дальше. Максвелл продолжал опираться на плечо Фрэнка, Ллойд продолжал плестись следом за братом, периодически оглядываясь, брат же продолжал переругиваться с Прайсом, разве что лениво и сонно. Все это начинало становиться рутиной. Часа через два Уиллсон остановился и сообщил, что до скалы осталось совсем немного и что он не хочет идти туда вслепую: вдруг библиотекарь все же заманивает их в засаду. Взяв с собой Джейка, он исчез среди деревьев, а остальные уселись на землю — ждать. Фентон демонстративно поигрывал ножом, бросая на Азарова угрожающие взгляды. Казалось, он только и ждал повода, чтобы выместить на ком-нибудь свою злость. Однако повода не нашлось. Ушедшие на разведку вскоре вернулись и объявили, что все чисто, группа двинулась дальше, и вскоре деревья стали реже, между ними стали появляться валуны. А потом все увидели и саму скалу Доусона — невысокий утес, покрытый с двух сторон травой и кустами, а третьей, каменистой, обращенный к начинающемуся за ними оврагу. На камнях под скалой обнаружились довольно свежие следы костра, и бандиты окончательно уверились, что Азаров сказал им правду. Поскольку оставаться на этом месте планировалось минимум дня три, Уиллсон настоял, чтобы лагерь обустроили получше. Прайс немедленно ответил, что не видит причин, с чего это «библиотекарь» должен сачковать, когда все заняты, развязал Азарову руки и пригрозил убить при малейшем подозрении на попытку побега. Феликс лишь пожал плечами — он знал, что бежать не собирается, а вот возможность размяться была очень даже кстати. Убедившись, что все заняты делом, Уиллсон взял одну из винтовок и объявил, что отправляется на охоту. — Если не подстрелю, так ловушку поставлю, — проворчал он. — Осточертела мне эта тушенка. Стоило ему скрыться с глаз, как общий уровень энтузиазма резко пошел на спад. Довольно скоро все расползлись по разным сторонам поляны. Фентон угрюмо жевал какие-то ягоды, собранные по пути, и игрался с ножом. Джейк уединился с сигаретами и виски. Прайс завалился спать под самой скалой. Максвелл долго устраивал свою больную ногу, наконец нашел удобное положение и устало откинулся на поваленный ствол дерева. Фрэнк же с Ллойдом устроились вдвоем на дальнем конце поляны, разделив между собой упаковку печенья, и о чем-то увлеченно шептались. Азаров однажды прошел неподалеку от них под предлогом сбора дров для костра. Очевидно, он выглядел достаточно безобидно, потому что эта парочка даже не прекратила разговора при его приближении. — … говорит, что поможет спрятаться. Пожалуйста, подумай… — А что потом? Джейк все равно найдет нас и убьет. Он точно нас убьет. — Не найдет! Нужно просто уйти в большой город. — Я не знаю… — Пожалуйста, Оди, пойдем со мной! Мы могли бы начать всю жизнь заново… Оди? Азаров незаметно улыбнулся, отходя в сторонку. Он ничуть не удивился, что Фрэнк пытается уговорить друга бежать вместе с ним. Он только сомневался, что из этого что-то выйдет. Ллойд Карли казался слабовольным и полностью зависимым от брата. Но все же придется присматривать еще и за ним. Конечно, чем меньше группа — тем легче будет взять бандитов, но… но если сбежавшей троице удастся добраться до города, кто знает, что они натворят? Фрэнк с Ллойдом может и были довольно безобидными, но вот Максвелл… Максвелл не давал Азарову покоя. Этот сладкоголосый бухгалтер был весьма себе на уме. Азаров сосредоточился на сборе хвороста, пользуясь предоставленной свободой, чтобы заодно изучить окрестности. В результате он ушел в другую сторону от скалы и несколько выпустил из виду спорящую парочку. Однако, как выяснилось, наблюдал за ними не только он. Громкие агрессивные голоса заставили Феликса поспешить обратно к поляне. На противоположной ее стороне разъяренный Джейк пинал ногами свернувшегося на земле Фрэнка, сопровождая каждый удар громким рыком: — Держись подальше от моего брата, ты, паршивый маленький пидор! Не смей подходить к моему брату! Не смей настраивать его против меня! Фрэнк даже не пытался сопротивляться, лишь прикрывал руками живот и голову. Перепуганный Ллойд повис на руке брата, умоляя: — Не надо! Джей, не надо, пожалуйста, не надо! Но Джейка это, похоже, только еще больше разозлило. Он остановился лишь на миг, чтобы заехать кулаком в лицо брату. Тот отлетел в сторону, и Джейк снова принялся избивать Фрэнка. Фентон наблюдал за происходящим с каким-то радостным любопытством, Прайс даже не проснулся. Азаров двинулся вперед, прикидывать, как безопаснее вырубить бандита. Не позволять же ему забить мальчишку до смерти! Джейк же разошелся не на шутку. Он наклонился, схватил Фрэнка за шкирку и подтянул к себе. — Думаешь, я не знаю, что ты затеял? Думаешь, не слышал, как ты подбивал Ллойда убежать с тобой, бросить родного брата? О-о-оди, — передразнил он, а потом швырнул Фрэнка о ближайшее дерево. Голова парнишки соприкоснулась со стволом с нехорошим глухим звуком, и он медленно сполз на землю. — Запомни, ублюдок, мой брат никогда меня не бросит! И я не брошу его. Мы Карли… Джейк занес ногу для очередного удара, но его остановил щелчок взводимого курка. Где Ллойд раздобыл оружие — было не ясно, своего пистолета у него не было. Но он его где-то раздобыл, и хотя руки его дрожали, было ясно, что обращаться с оружием он умеет. — Отойди от него, Джейк, — произнес он, злобно прищурившись и направляя пистолет на брата. Тот, разумеется, только усмехнулся. — А то что? Ты меня убьешь, Оди? Убьешь родного брата? Ради любовничка? — Он не…, — Ллойд качнул головой. — Он мой друг. И ты его больше не тронешь! И меня не тронешь, слышишь? Никогда! — Кончай выделываться, Ллойд. Мы оба знаем, что у тебя кишка тонка стрелять. Вали отсюда. Джейк отвернулся от брата, снова наклоняясь к неподвижно лежащему не земле Фрэнку. — Я сказал, не трогай его! — взвизгнул Ллойд. И нажал на курок. Грохнул выстрел, Джейк схватился за плечо. Ранение было не достаточно серьезным, чтобы остановить его, но достаточным, чтобы окончательно вывести из себя. Зарычав, он бросился на брата. Азаров наконец оказался настолько близко, чтобы кинуться разнимать братьев. Но кое-кто оказался еще ближе. Выступивший из-за кустов Максвелл, нетвердо опираясь на поврежденную ногу, склонился над Джейком. Азаров сначала подумал, что бухгалтер пытается оттащить бандита, но когда он сделал какое-то движение и резко дернул Джейка вверх. Феликс разглядел на шее того тонкий ремешок. Максвелл с усилием развел руки, Джейк задергался, захрипел… Еще несколько секунд — и бухгалтер оттолкнул в сторону обмякшее тело и брезгливо скривил губы. Ллойд все еще лежал на земле, широко распахнув глаза, и переводил взгляд с тела брата на Максвелла. Прайс наконец вскочил и с громкой руганью выхватил пистолет. Фентон же, все так же наблюдавший за происходящим, словно это был увлекательный фильм, сплюнул на землю и проговорил: — Ловко ты его убрал, старик. — Я не хотел этого делать, видит бог. Но вы же видели, этот парень совершенно свихнулся. Был неуправляем. Он мог подставить под удар нас всех. — Я по нему плакать не буду, — пожал плечами Фентон. Прайс помедлил, и все же убрал пистолет. — Я тоже, — пробормотал он, но взгляд, которым он смотрел на Максвелла был… оценивающим. Словно Прайс только сейчас его увидел. Когда через полчаса вернулся Уиллсон и потребовал объяснить, что тут произошло, Маквелл повторил свое объяснение. Уиллсон был взбешен, но сделать он ничего не мог. Разве что приказать закопать тело Джейка в стороне от лагеря. Прайс копать, разумеется, отказался, Фентон в основном создавал видимость деятельности, так что рыть ножом могилу, перетаскивать тело, а потом укрывать его землей и камнями пришлось в основном Азарову с помощью Ллойда, который все еще выглядел словно бы оглушенным. Они же попытались устроить как можно удобнее бесчувственного, но дышащего Фрэнка и смыть кровь с его головы и лица. Максвелл предлагал свои услуги и сочувствие, но Ллойд шарахнулся от него, как от зачумленного. Нет, маска утомленного старика и мудрого наставника больше не могла удержаться на лице бухгалтера, под ней проступало что-то гораздо более уродливое. Обед прошел в напряженном молчании, и вскоре после него все расползлись спать подальше друг от друга, не выпуская из рук оружия. Только Ллойд устроился рядом с Фрэнком, готовый защищать его ото всех. Азарову снова связали руки, но это неудобство было не единственной причиной, по которой сон долго не шел к нему. Нет, он думал о тонком ремешке-удавке. О странгуляционной борозде на шее Джозефа Берковитца, тюремного охранника, чья смена закончилась раньше и чье тело было найдено в стороне от основных событий. О Стюарте Максвелле, любящем выпить тихоне-бухгалтере, которому оставалось четыре месяца до выхода из тюрьмы, и который все сделал, чтобы сбежать из нее раньше. Попутно убив Джозефа Берковитца. Почему? Когда Азаров уснул, было далеко за полночь. А когда он проснулся, то сначала решил, что просто тревожные мыслим догнали его и во сне. Иначе почему бы над ним склонился главный объект этих мыслей собственной персоной? Впрочем, Азаров тут же спохватился и понял, что это вовсе не сон, что это настоящий Стюарт Максвелл одно рукой трясет его за плечо, а другой зажимает несильно рот, давая понять, что шуметь не стоит. Феликс стряхнул чужие руки и попытался резко сесть. — Что вам нужно? — прошипел он, быстро оглядываясь по сторонам. — О, не волнуйтесь, все наши… друзья крепко спят. Поэтому я решил, что сейчас самое время обсудить с вами маленькое деловое предложение. — Произнеся это все будничным разговорным тоном, Максвелл принялся быстро развязывать Азарову руки. — И в чем же оно заключается? — Позволить ему продолжать или отодвинуться? Если разговор свернет не туда, лучше чтобы руки были свободными. — Мне кажется, вы и так знаете, что я хочу вам предложить. Не думайте, что я не заметил, что вы стараетесь выглядеть трусливее и глупее, чем есть, мистер Фелл. Я наблюдал за вами. И видел, как вы в свою очередь наблюдаете за нами. — Я лишь забочусь о своей безопасности, — Азаров осторожно покрутил освобожденными руками, разминая их. — Вполне понятная забота. Именно поэтому я уверен, что вам понравится мое предложение, мистер Эндрю Фелл… Кстати, удовлетворите мое любопытство — Эндрю или все же Анжей? Или, может, Андрей? Я мог бы поспорить, что в вас течет славянская кровь. — Что… почему? — Поворот разговора был настолько неожиданным, что Азаров почувствовал легкое головокружение. Нет, ничего опасного в этом повороте не было, его нынешняя легенда предполагала корни в русской эмиграции, но все же… — Не волнуйтесь так. Это просто мое маленькое увлечение, я коллекционирую внешние признаки разных рас и народов. И я обещаю сохранить это маленькое открытие в тайне, если вы, в свою очередь, согласитесь помочь мне. Этот вкрадчивый голос и довольная улыбка заставляли Азарова чувствовать себя, словно его обмазали чем-то липким и гадким. А это, в свою очередь, разозлило его. Поэтому ответил он немного резче, чем собирался. — Нет. Нет, мое происхождение не тайна. И нет, я не буду вам помогать. Одному вам не дойти, бедняга Фрэнк теперь для вас бесполезен, и вы решили переключиться на меня? Так вот, я не собираюсь помогать вам бросить ваших подельников. — Вы настолько против, что предпочитаете пожертвовать собственной свободой? Остаться тут заложником банды вооруженных кретинов? — Да, — отрезал Азаров. — Предпочитаю остаться здесь, а не наедине с хладнокровным убийцей. Лицо Максвелла на миг исказилось злостью, но лишь на миг. — Что ж, оставайтесь. Вы, славяне, никогда не смыслили ничего в выгоде и логике. Это вас и погубит. Высказав эту странную сентенцию, Максвелл тяжело поднялся и отошел к своему рюкзаку. А Азаров быстро намотал на руки веревку, чтобы не вызвать утром подозрений внезапным освобождением, затянул зубами узел, прикрыл глаза и приготовился ждать рассвета. Что-то ему подсказывало, что спать в присутствии этого человека может быть слишком опасно. Способность дремать, быстро реагируя на каждый звук и движение, не покинула Азарова, несмотря на то, что он давно ею не пользовался. Он дождался утра и зашевелился вместе с первыми же проснувшимися бандитами. Заглянул в кусты, получил свою кружку дрянного кофе, попытался помочь Ллойду влить немного воды в рот Фрэнку. Тот все не приходил в себя. Бледная влажная кожа, частое дыхание — все это очень не нравилось Азарову. Он попытался поймать пульс: тот тоже спешил. Ллойд уставился на него щенячьим взглядом: — Что с ним? — Я не врач, Ллойд, я только… ммм… читал книги по первой помощи. Но я боюсь, это может быть внутреннее кровотечение. А значит ему нужна больница. Нужен доктор. В глазах Ллойда мелькнуло отчаяние. Он обвел беспомощным взглядом поляну. Уиллсон коротко пожал плечами. — Доктора тут нет. Так что все зависит от него. Если везучий, то выживет, нет — ну, значит, не судьба. Фентон подбросил в руке свой неизменный нож. — А может сразу его? Чтоб не мучился? — Только попробуй! — оскалился Ллойд, хватаясь за пистолет, но Фентон только коротко рассмеялся. Прайс же и вовсе проигнорировал эту дискуссию, словно такие мелочи его не касались. Вскоре Уиллсон заявил: — Ну что ж, пойду-ка я проверю силки, что вчера поставил. Авось, будет у нас свежее мясо. — На вашем месте, мистер Уиллсон, я бы поостерегся отходить в одиночку далеко от лагеря. Кто знает, кого вы там можете встретить, — протянул Максвелл. — Я не первый день в буше, — отмахнулся. Уиллсон, но Максвелл перебил его. — И я не имею ввиду обычную местную фауну. — А кого же вы имеете ввиду? Хватит тянуть за хвост, вываливайте! — Кого я имею ввиду — стоит поинтересоваться у мистера Фелла. С кем это он встречался ночью в лесу? Мне, видите ли, дурно спалось, и я видел, как мистер Фелл покинул ночью поляну. И вернулся почти через час. — Видать, сильно живот прихватило, — усмехнулся Прайс. — Возможно. Только вот в чем вопрос, почему, когда мистер Фелл вернулся, руки у него были связаны иначе, чем когда он уходил. Это же вы его связывали вчера, Юджин? Можете посмотреть и убедиться. Прайс нахмурился и подскочил к напрягшемуся Азарову, резко дернул его за руки. — Еб твою мать! А ведь старик прав! — Прайс немедленно хватил Азарова за шкирку. — Ты куда ходил, гад? Отвечай! Краем глаза Азаров заметил, как схватился за ружье Уиллсон, как напрягся Фентон, затравленно оглядываясь по сторонам. За плечом Прайса мелькнуло лицо Максвелла — торжествующее, злорадное. Кажется, теперь Феликс точно влип.