То, что всё ещё сладко

      Юнги вдыхает горячий воздух, плотный и терпкий, от которого разливается тепло по телу. Ему самому давно жарко, и от Чонгука, крепко обнимающего его, лучше не становится. Кролик чувствует подрагивание нижней губы и опускает глаза, медленно выдыхая. — Мне безумно тяжело, — снова шепчет Чонгук и медленно поглаживает его поясницу через толстовку. — И не только дышать. Ты… Удивлён? Испуган? — Не удивлён, — тихо отвечает кролик и сжимает немного руки старшего. — В последнее время происходило… Что-то необычное, о чём я много размышлял. — Я не знаю, как описать своё состояние, — говорит Чонгук и снова склоняется к мягкой шее, к которой и зачесавшиеся клыки тянутся, и взбудораженный волк внутри, довольно порыкивающий. — Ты так пахнешь… — Как всегда, — пожимает плечами Юнги и понимает, насколько маленьким себя чувствует в руках старшего, насколько его сущность волнуется, нервничает и дико смущается от подобного. Юнги снова принюхивается, убеждаясь, что алкоголем от волка действительно не пахнет, и в этот раз всё на свежую голову. Чонгук сам к нему пришёл, под вечер, такой задумчивый и встрёпанный. «— Я подрался недавно.»       Кролик смотрит через его плечо на настенные часы, на потолок, шмыгает носом. — Ты не ранен? — Нет, — выдыхает волк и чуть ослабляет хватку, быстро целуя его в висок. — Он немного задел, ерунда. — В прошлый раз после ерунды тебе делали рентген.       Юнги не знает, что ещё сказать, потому что в мыслях крутятся разные фразы, а к языку они не подступают, блокируются. — Не волнуйся, я сильный, — твёрдо говорит волк и выдыхает в его ухо. — В этот раз всё по-другому.       Чонгук отстраняется, по-прежнему держа Юнги рядом и не двигаясь в сторону, смотрит с небольшой улыбкой, а после берёт левую руку кролика, гладит пальцы, трёт свой глаз. — Чёрт возьми, думал, что это будет легче. — Ты, — кролик облизывает губу, на которой ещё терпкий апельсиновый вкус и холод, — ты чувствуешь ко мне…симпатию?       Волк усмехается и сжимает пальцами одежду на боках Юнги, постукивая ногой. Он заметно взвинчен, его зрачки широкие, глаза блестят, и Юнги замечает из-за приоткрытых губ белые и крепкие на вид клыки. Не такие, как у более взрослых хищников, ведь Чонгуку совсем недавно стукнуло совершеннолетие, но всё равно уже довольно развитые. Юнги так открыто их не видел никогда, поэтому не знает, с какими эмоциями связанно их удлинение. Это пугает, волнует и будоражит, и внутри снова опаливает огнём, в животе поджимается, когда Юнги встречается взглядами с волком. — Симпатия — недостаточное описание. — И…давно? — спрашивает Юнги, смотря на заметную родинку на чужом носу. — Нет. Не уверен, — хмурится Чонгук и выглядит таким серьёзным вкупе с растрёпанными влажными волосами и красноватыми щеками, отчего Юнги даже смущается, чувствуя неловкость. — Я понял, что моё отношение к тебе в корне отличается от отношений к другим друзьям. — Мы буквально выросли вместе, хён. — Да, — улыбается Чонгук, — и это тоже главное. Но никогда прежде я не чувствовал того, что чувствую сейчас… Что начал чувствовать совсем недавно. Сначала мой день рождения, разговоры с приятелями, соджу и попытки отвлечься, все эти мысли... А после у меня дико крышу сорвало, когда я увидел этого Мёнсу, прилипшего к тебе. Он ведь давно на тебя заглядывается! Так бесит. Юнги кусает губу и сильнее стискивает крепкие плечи, ощущая чужую силу и ауру. — Хочу тебя постоянно обнимать, — неожиданно возбуждённо говорит Чонгук и разворачивает кролика, подводит к близкому столу и мягко усаживает на стул, — понимаешь? Как в детстве, когда мне было мало десятисекундных объятий. — Ты часто обижался на это, — отвечает Юнги и сжимает пальцы в замок, упирая в колени. — А теперь мне и минутных объятий мало. Хочу чувствовать твоё родное тепло, — говорит Чонгук и склоняет голову, сжимая округлые плечи, — твой пульс под ладонями. Как… Как будто у меня… — Гон?..       Чонгук резко опускается вниз, смотря широко распахнутыми глазами, отчего Юнги едва не отшатывается, но берёт себя в руки и улыбается краешком губ: — После твоих слов о нём я почитал разную информацию в интернете.. — Чёрт, — выругивается волк и опускает голову. Юнги слышит его слегка нечёткую речь из-за клыков, — теперь мне неловко. — Я рад, что у тебя не может быть гона, — двигается ближе Юнги и осторожно опускает ладонь на мягкую макушку, поглаживая. Слова срываются хаотичные, из-за волнения. — Древние волки, вроде как, были…агрессивными в это время. — Я бы заботился о тебе как никто другой из стаи, — тихо говорит Чонгук и кладёт ладони на колени кролика, — и никогда бы не обидел. Волки — однолюбы. Ну, я по-крайней мере точно.       Юнги неловко, непривычно вот так сидеть и говорить с Чонгуком о волчьем гоне и о чувствах. Чувствах — Юнги, ты ведь доверяешь мне, да? — Угу. — Всегда поддерживаешь, утешаешь, — перечисляет Чонгук спокойным голосом, с долей улыбки в нём, — ждёшь меня, — он шумно выдыхает и чешет затылок. Юнги чувствует капли воды на пальцах и стряхивает их.       Чонгук снова берёт его руку, целует горячими губами кончики пальцев, костяшки. Кролик чуть вздрагивает от холода руки Чонгука, такого контраста. — Хочу целовать тебя, — продолжает волк и смотрит из-под чёлки, открыто и прямо. — Почти как в убежище, помнишь?       Юнги сжимает кулаки и прикрывает глаза, кивая, скорее, от растерянности. Он помнит, прекрасно помнит несколько моментов, когда Чонгук в детстве прижимался к его щеке губами. Иногда к виску, иногда — к подбородку. В те моменты Чонгука переполняли либо радость, либо злость и отчаянье, отчего маленький волчонок был не в силах совладать с эмоциями. Эти трепетные «касания» быстро забывались Чонгуком, а Юнги после задумывался. Ему было безумно неловко, когда старший так прижимал к себе, либо в убежище, куда утаскивал прятаться от негативных эмоций. А ещё было страшновато иногда, не по себе, когда после волчонок облизывался, смотрел слишком серьёзно, будто что-то обдумывая. Юнги тогда прятался за кепочку и ничего не говорил, боясь как-то обидеть Чонгука, но один раз не выдержал: — Хён, целуют тех, кого очень-очень любят. Мои старые друзья ни разу не целовали меня, и я их тоже. Ты меня любишь, Чонгук-хён?       Чонгук тогда дул щёки, быстро краснел и отворачивался, теребя рукава или низ одежды, и кролик отвлекал его разговорами. — Почему «почти»? — спрашивает Юнги после затянувшегося молчания и сдающих нервов. — Потому что хочу целовать по-настоящему, если позволишь.       Голос Чонгука всё ещё смазанный, и Юнги теперь отчётливо видит крупноватые сильные клыки, которые волк больше не прячет, которые заметно выступают. Он не боится, но волнуется и слегка дёргается назад, когда волк придвигается ближе, сжимая его колени. — Ты ведь уже… — Запинается кролик и облизывает губу. — Уже поцеловал. — Ты же не сопротивлялся, — быстро говорит волк и неожиданно звонко чихает, резко дёрнув головой в сторону. — Извини.       Юнги не сдерживает смешка, глядя на взволнованного раскрасневшегося волка. — Я ведь не давил на тебя, Юнги, — говорит волк и прижимается щекой к груди кролика, притесняя хрупкое тело к стулу. — Ты неожиданно схватил меня, — вдыхает кролик и трёт зачесавшееся левое ухо. Он чувствует напряжение в крепком теле, гладит твердые плечи, словно успокаивая. — Нет, хён, со мной всё хорошо. — Не думай, что я поджидал этого момента, — говорит Чонгук и поднимает голову, смотря в глаза, — что выбирал время, когда заявиться к тебе и вот так вот прижать… Не думай, что я сделал это, потому что здесь нет твоих родителей и тебя некому защитить. Нет, — мотает головой волк и дёргает ухом. Его хвост начинает метаться из стороны в сторону, — я не планировал, даже не думал, что приду к тебе… Так получилось. У меня уже нервы на пределе, после зачётов, после этой херни в спортивном клубе, а сегодня сдали окончательно после этого пьяного утырка. И я пришёл, не выдержал, думал, что успокоюсь, а здесь такой ты… — Чонгук прикрывает глаза, и Юнги слышится слабое рычание где-то глубоко в его горле. — Такой тёплый, понимающий, встречающий меня с беспокойством в глазах и улыбкой. Не боишься пускать встрёпанного и опасного хищника к себе. — Не говори такое! — хмурится Юнги и отпихивает его голову от себя, ёрзая на стуле. — Я знаю тебя с детства, мы ведь всегда вместе… Ты не такой. — Даже после того, что я сделал? — улыбается нервно волк и опирается на другую ногу, всё так же поглаживая бока Юнги.       Кролик молчит, сжимая и разжимая пальцы, и мысли начинают клубиться, давить в висках. Он не знает, как себя вести. Его лучший друг, с которым они неделимы, выросшие вместе, знающие друг о друге буквально всё… Поцеловал его, признался и до сих пор не отпускает, подталкивая к ответу.       После нескольких дней вялого общения, недопонимания, они снова так близко, вот только Чонгук смотрит теперь по-иному, у него клыки, а губ кролика до сих пор будто касаются острые иголочки. — Юнги, мой хороший, — шепчет Чонгук и вдруг подтягивается выше, высвобождая кролика из своей хватки и позволяя более свободно шевелиться, — я дико хочу быть с тобой рядом, но по-другому, понимаешь? Хочу носить парную одежду, целовать пока что украдкой, греть тебя и водить по классным местам, чтобы все смотрели и завидовали, восхищались. Мне кажется, что я не выдержу, если такого не будет.       Кролик отлипает от спинки стула и обхватывает его голову, наклоняя к себе. — Хён, успокойся. — Конечно, — выдаёт Чонгук и прикрывает глаза, шумно втягивая воздух, — это всё из-за клыков, из-за них всё во рту чешется и сдавливает. Не могу не говорить из-за этого. Не надо думать, что я специально тебя нагружаю всем этим, ты ведь… Уже всё понял. — Да. — И что ты ответишь, Юнги?       Чонгук нервничает, бьёт хвостом, сжимает стул рядом с бедром кролика, скрябает по нему.       Юнги отводит взгляд, чешет кончик носа и поправляет упавшую чёлку. В воздухе пахнет ароматным рагу, и это тоже сильно отвлекает, бьёт по рецепторам. Юнги не трус, не боится, но сейчас чувствует нечто большее, чем просто чужой вопрос, впитывает интонацию.       Он помнит, как давно их общему приятелю-льву Квону нравился Сяо, барашек из параллельного класса, который был шумным и заметным в столовой, ходил в кругу своих друзей и был лучшим в клубе по рисованию. Квон рассказывал о нём многое, о своей симпатии и желании узнать поближе, даже просил несколько раз Юнги помочь испечь кексы в подарок.       А потом, спустя месяц таких призрачных ухаживаний и разговоров, утром в автобус Квон зашёл бледным, потерянным, с красными глазами и искусанными губами. В этот же день, в столовой, после второго урока, насмехающийся и изумлённый Сяо подошёл к их столу и заявил, чтобы Квон прекращал «глупые» попытки флиртовать с ним. — Ты действительно странный хищник, Квон, раз думаешь, что я буду встречаться с тобой. Сейчас я окончательно говорю, что меня ты не интересуешь. Ты ведь… Хищник! Не хочу быть с тобой. Или ты надеялся на перепих изредка, а? Какие же вы, хищники, настырные.       Из уст маленького и светловолосого барашка это звучало грубо, так неестественно, что даже Юнги растерялся. Квон побледнел тогда весь, задвигал губами, а Чонгук недовольно зарычал, порываясь вскочить с места. Поднялась небольшая шумиха, из которой Чонгук и Юнги буквально вытянули Квона. С тех прошло много времени, но слова барашка до сих пор с чёткостью и по памяти могли раздасться в голове.       «Хищники не такие», — отвечал на это кролик и в бессилии сжимал кулаки, замечая смущённый взгляд Чонгука ещё долго после этого. Это всплывает сейчас в мыслях спонтанно, и Юнги старается отогнать неприятное воспоминание, всматриваясь в лицо старшего. Чонгук таких слов и отношения не заслуживает, как и все знакомые хищники в кругу Юнги, и почему-то кажется, что волк опасается чего-то похожего. — Юнги?.. — Если нам покажется, что происходит что-то не то, — начинает Юнги и сжимает горячие пальцы настороженного волка, — пообещай, что мы будем об этом говорить сразу же. — Конечно, — кивает молодой волк и бегает глазами, отпуская плечи Юнги, — конечно, обещаю. Значит ты… Принимаешь мои чувства?       Юнги склоняется к нему и быстро обнимает, кладя ладони на лопатки. — Да. — То есть ты тоже ко мне что-то чувствуешь? — с придыханием спрашивает волк и тут же стискивает его в ответ, помогая подняться со стула. — Я тебе нравлюсь не как друг?       Юнги улыбается и тянется вперёд, прижимаясь макушкой к груди. — Я очень дорожу тобой и рад, что мы всегда вместе… — Говорит Юнги и чувствует сбившееся дыхание волка на затылке, а после лёгкое прикосновение к волосам. — И твоё такое внимание мне приятно, оно мне нравится… — Юнги, — шепчет Чонгук и шумно вдыхает, потираясь подбородком об его затылок, — я не давлю, вовсе нет. Твоя реакция сейчас мне понятна.       Юнги никогда не был с другими так близко, поэтому его сердце бьётся бешено, лицо лижет жар. Он сейчас будто в детстве, когда Чонгук оказывал внимание в убежище, когда покупал сладости, приносил игрушки и огрызался на вредных мальчишек с улицы.       А сейчас Чонгук осторожно поднимает его голову, смотрит несколько секунд в глаза, а после наклоняется, целует верхнюю губу, двигается пониже, и Юнги кладёт ладонь на заднюю сторону его шеи, поглаживая позвонки. У него остывает ужин на плите, тело просит горячую расслабляющую ванну, но внутри всё замирает, и по спине стекает дрожь. — Не хочу тебя отпускать. Теперь — ни за что. — Я хочу есть, — тихо говорит Юнги и убирает лезущую в глаз прядь волос. — Поедим, — быстро кивает Чонгук. У него тяжёлое дыхание, красноватые щёки и влажный лоб. Из-за приоткрытого рта больше не торчат клыки, да и речь волка теперь более чёткая. — Обязательно.       Он снова целует его, уже крепче, ближе, периодически переходя с губ на щёки.       Юнги не представляет, что делать, если сейчас откроется дверь, зайдёт кто-нибудь или позвонит телефон.       Но никого кроме них нет, поэтому он перестаёт нервничать, оглядываясь мельком на дверь. Он обнимает Чонгука, а после отстраняется, улыбаясь краешком губ. — Сейчас.       Он чувствует взгляд спиной, пока возится с рагу, раскладывает, добавляет свежих овощей. Руки сжимают ложку и ручку сковородки, и Юнги глубоко вдыхает, перед тем как повернуться. Чонгук за столом притихший, с опущенной головой, его правая нога подрагивает, и пальцы рук сжаты в замок. — Тебе правда пришли карты с небом? — Да, — пожимает плечами кролик и ставит перед ним тарелку. — Сегодня забрал. — Отлично, — улыбается волк и приглаживает уши, опирается на локти и смотрит на кролика. — Великолепно.       Юнги садится рядом, потирая горящую щёку.