Музыка для двоих

Когда они разомкнули соединённые губы, старались набрать в лёгкие достаточное количество воздуха, которого катастрофически не хватало. Хуа положил голову на плечо Се Ляню, вдыхая его нежный, тонкий аромат, который хотелось каким-то магическим образом законсервировать в памяти. И чем дольше он ощущал этот запах и тепло, исходящее от прекрасного тела, тем больше он понимал, каким желанным был для него человек, обнимающий его в этот момент. Неосознанно повернувшись к белоснежной шее, Хуа Чэн едва коснулся её носом. Но, видимо, та была настолько чувствительной, что Се Лянь с шумом вздохнул, ощутив прикосновение и горячее дыхание. Этого звука хватило на то, чтобы сработать как импульс, и парень быстро пришёл в себя. Отстранившись, он помассировал переносицу, делая это с особым рвением. Заметив это напряжение, Се Лянь потянулся к его лицу, но тот остановил его руку, опасно сверкнув глазами. — Мне очень тяжело, — сказал он тихо, но фраза срезонировала от толстых струн рояля и стен, увеличив свою громкость. Щёчки Се Ляня мгновенно вспыхнули, напоминая оттенок недавно подаренного пиона. Он замешкался, отводя взгляд к окну и едва заметно поджимая губы, будто в волнении. К удивлению Хуа, скрипач никуда не отошёл. В душе проснулась надежда, которая смешивалась с вожделением, и это сочетание застилало разум. Не дожидаясь дальнейших действий партнёра, Хуа Чэн прижал его к себе, обвивая руки вокруг талии, и принялся осторожно поглаживать спину, как бы вопрошая. Тело Се Ляня отвечало даже на такие малейшие прикосновения. Старшекурсник прикрыл глаза и уткнулся носом в ключицу Хуа. По-видимому, это и являлось ответом. Улыбка тронула губы Хуа Чэна, и он поцеловал любимого в лоб. На этом невинные действия закончились, и вскоре длинные пальцы уже проводили замысловатые узоры по бархатной коже, проникнув под белую рубашку. Се Лянь с каждой секундой всё сильнее прижимался к своему поклоннику, и дыхание его всё более сбивалось. Проделав руками путь от спины до талии, Хуа наклонился и невесомо коснулся губами шеи Се Ляня. Тот немного наклонил голову набок, освобождая к ней путь, а когда ловкие пальцы пробежались по груди, тихо ахнул. Заметив напряжение партнёра, Хуа отстранился и понял, что стоять было неудобным для обоих. Первое, что попалось ему на глаза, был рояль, поэтому он, мгновенно среагировав, сначала привлёк Се Ляня к себе, а затем усадил его на крышку (над клавиатурой) инструмента. От неожиданности старшекурсник вздрогнул и вопросительно посмотрел на юношу, но тут же зажмурил глаза, когда тот начал расстёгивать пуговицы на рубашке, целуя каждый новый оголённый сантиметр тела. Оно и без того было чувствительным, а сейчас, когда бесстыдный скрипач творил всё что вздумается своими руками и ртом, и вовсе дрожало. Потянувшись к ширинке брюк, Хуа почувствовал, что возбуждение любимого быстро накапливалось, и его губы растянулись в таинственной улыбке. Узрев это выражение лица, Се Лянь смутился ещё больше. Когда вставшая плоть была освобождена, Хуа Чэн на мгновение замер, словно не веря в происходящее, и потом наклонился к ней. Бедный Се Лянь не знал, куда спрятать взгляд, и быстро, но запинаясь, проговорил: — Мы же… в консерватории… ч-что если… Но речь его не была закончена (что бывало, кстати, часто). Вместо этого из его рта вырвался пошлый стон, который снова срезонировал от рояля, когда Хуа Чэн слегка сжал головку рукой. Перед тем как обхватить её губами, он посмотрел снизу вверх на волнующегося музыканта и успокоил его: — Я запер дверь. До закрытия время ещё есть, нам ничего не угрожает. — Хотелось бы тебе… верить! Ай! Хуа Чэн уже начал воплощать свой развратный замысел. Он начал с малого, немного надавливая языком в центр, и по мере возможности проталкивая пульсирующий орган дальше в полость рта. Поскольку он делал это впервые, то старался быть как можно более осторожным, чтобы не задеть нежную кожу зубами. Но при этом не стеснялся действовать языком, уделяя внимание каждому миллиметру. Круговыми движениями он обхаживал весь диаметр, двигаясь то вверх, то вниз, к основанию. Се Лянь закрыл ладонями лицо, не давая стонам вырываться наружу. Казалось, они переполняли его, но никак не находили выхода. Хуа прервал свою сладострастную пытку, неодобрительно взглянув на него. — Не сдерживайся. — Но это так… неловко. — Мне хочется слышать не только твою блестящую игру, но и твой замечательный голос. После этих слов Се Лянь всё-таки убрал руки и посмотрел на своего мучителя. На его лице отражались самые разнообразные эмоции: от невероятного смущения до удовольствия и какого-то пошлого веселья. — Меня всегда поражало, как ты это делаешь. — Кое-кто по-настоящему раскрыл мой потенциал, — ухмыльнулся Хуа и продолжил начатое, более уверенно. Он скользил губами вверх-вниз, всё сильнее сжимая их по мере проталкивания. К этому добавлялся ещё и язык, который тоже доставлял немало необыкновенных ощущений, о чём свидетельствовали звуки, издаваемые Се Лянем. Когда член начал всё больше дрожать, Хуа Чэн сильнее сдавил его ртом, слегка пустив в ход зубы, а затем провёл языком от основания к верху и поцеловал кончик. Жест был поистине развратным, но безотказно сработал как детонатор, и поток белёсой жидкости дал себе выход наружу вместе с громким «ах!». — Прошу прощения, — залепетал Се Лянь и осмотрелся по сторонам, наверное, в поисках какой-нибудь тряпицы. — Не беспокойся об этом, — многозначительно улыбнулся Хуа и вытер большим пальцем уголок рта, в котором оставалось несколько капель. Казалось, Се Ляня уже трудно было удивить чем-то, что делал этот демон-искуситель, поэтому он просто промолчал, глубоко вздохнув. Тем временем Хуа поднялся, слегка потянул спину и принялся расстёгивать одежду, выставляя своё подтянутое тело на показ. На нём Се Лянь задержал взгляд и потом сглотнул. Снова соприкоснувшись устами, Хуа Чэн поднял любимого на руки и обнаружил, что тот был очень лёгким. Подойдя к столу, он посадил его и отстранился, смотря прямо в глаза. — Я не смогу сдерживаться, если мы начнём. — И не нужно. Иначе какой будет смысл, — тихо ответил Се Лянь и потянулся вперёд, привлекая Хуа обратно к себе. Тот, свою очередь, положил ладонь на его щёку и, казалось, хотел что-то сказать, но слова так и застряли на середине пути. Хуа Чэн широко раскрыл глаза. Се Лянь приоткрыл рот, и его язык провёл влажную дорожку по большому пальцу юноши, слегка прикусив на конце, и немного втянул в себя. От такого вида у партнёра кровь вскипела в жилах, а внизу он почувствовал небывалое дотоле напряжение. Тем временем к большому присоединились ещё указательный и средний, и Се Лянь продолжал старательно обсасывать их. В голове Хуа Чэна пронеслась и оставила глубокий след фантазия о том, как эти красивые очерченные губы и проворный язык обслуживают кое-что, помимо его пальцев. Но поскольку вожделение ещё не сумело затмить совесть, он быстро прогнал её из своей головы. По крайней мере сейчас. Когда на руках было уже достаточно слюны, Хуа отодвинул ногу Се Ляня, склонившись и поцеловав её несколько раз, и потянулся ко влажному отверстию. Он слегка надавил на область вокруг него и вставил внутрь один палец, отчего любовник со стоном набрал воздуха. Массирование продвигалось медленно, но нежное нутро постепенно растягивалось. Се Лянь откинул голову назад, слегка нахмурившись. По-видимому, ощущения были для него очень непривычны, поэтому он зажимался внутри. — Расслабься, — мягко приказал Хуа Чэн. — Это слегка… проблематично. Тогда Хуа легко поцеловал партнёра и прошептал в шею: — Просто доверься мне, Се Лянь. Старшекурсник вернул голову в прежнее положение и взглядом, полным нежности, посмотрел на своего поклонника. Кольцо мышц стало гораздо менее напряжённым, и Хуа почувствовал умиротворение. Вытащив влажные пальцы, он ещё раз посмотрел в глаза любимого человека. В них не читалось никакого беспокойства, лишь некоторое волнение и стеснение. Это ещё раз убедило Хуа Чэна в том, что всё хорошо, и он, обхватив Се Ляня за талию, начал входить. Стараясь доставить любимому больше наслаждения и как можно меньше неудобств, он действовал очень осторожно, не спеша. Хотя сдерживать свою страсть, свою жажду было очень тяжело, Хуа прекрасно контролировал их. Се Лянь ойкнул и зажмурился, глотая ртом воздух. Было видно, что он заволновался сильнее, поэтому Хуа Чэн склонился и чмокнул его в нос, улыбаясь, как бы выражая этим жестом, что ему нечего бояться. После этого скрипач немного успокоился, и любовник решил двигаться дальше. Поясница Се Ляня соблазнительно выгибалась, а голова периодически поворачивалась в разные стороны, открывая доступ к шее. Щёки его покраснели, рот был приоткрыт, а руки сжимали край стола до белых костяшек. Хуа Чэн поймал себя на мысли, что только он мог видеть своего чистого и отречённого идола таким раскрепощённым и до безумия соблазнительным. От осознания этого разум помутился окончательно, и в порыве парень наклонился и втянул ртом белую кожу чуть выше ключицы, которая сразу же покраснела. Потом он одним рывком вошёл на всю длину, шумно выдохнув. — Извини, я… Се Лянь поморщился, но было видно, что особого дискомфорта не испытывал. Он мягко улыбнулся, обхватил ладонями лицо возлюбленного и глубоко поцеловал того. — Я в порядке, продолжай. Получив такое благословение, Хуа Чэн восстановил душевное равновесие и принялся постепенно наращивать обороты. Каждый раз, когда увеличивался темп, он склонялся над телом любимого и покрывал его невесомыми прикосновениями губ, иногда покусывая кожу и оставляя на ней розовые отметины. Се Лянь разжал край стола, и их пальцы сразу же переплелись между собой. И вот, когда их разнузданные стоны удовольствия слились воедино, создавая совершенно новую для обоих мелодию, Хуа Чэн почувствовал жар, проносящийся внизу стремительной волной. — Можно?.. — прохрипел он. — Да-а, — протянул Се Лянь, прикрыв глаза и запрокидывая голову. Хуа даже не договорил свой вопрос, но тот всё понял и без этого. Ухмыльнувшись, он сделал последний толчок и, словно достигнув кульминации в своём дуэте, они одновременно кончили, на эмоциях произнеся имена друг друга. Хуа Чэн подхватил Се Ляня обмякшими руками, подошёл к стулу, стараясь держаться ровно, и, сев, посадил его к себе на колени. Оба долго молчали, наслаждаясь объятиями и теплотой. Хуа поглаживал любимого по голове, не переставая улыбаться. — Нужно идти, консерватория скоро закроется… — Не хочу, — отрезал парень, зарываясь носом в длинные волосы. — Я тоже, но что поделать. Выдержав паузу, Се Лянь продолжил, чуть убавив в громкости: — Или я мог бы, эм, остаться у тебя сегодня… Услышав это, Хуа Чэн широко раскрыл глаза и посмотрел на своего идола. А затем, просияв, снова увлёк того в затяжной поцелуй. Когда они закончили, снова желанно смотря друг на друга, Се Лянь тряхнул головой и поднялся. Правда, тут же осел назад. — Я перестарался? — Нет-нет, всё хорошо, просто… Немного… Неважно. — Влажно? Се Лянь мгновенно вспыхнул. — Неважно, говорю! И зачем произносить, если и так всё понял? — пробурчал он и тут же получил чмок в нос. — Извини-извини. Давай, я поддержу тебя. Так, не торопясь собравшись, они вышли из кабинета, закрыв за собой дверь, и направились к Хуа Чэну домой.