Музыка для двоих

На пути к дому Хуа не выпускал тонкого запястья из своего крепкого захвата. Краем глаза он замечал, что Се Лянь периодически то посматривал на него, то в смущении отводил взгляд в другую сторону. Когда они вошли на порог всё той же маленькой уютной квартиры, в которой, казалось, старшекурсник бывал чаще, чем в своей, оба положили свои инструменты на пол, стараясь не пересекаться друг с другом взглядом. Хуа Чэн старался сдерживать свои эмоции, поэтому не хотел провоцировать их всплеск своими поглядываниями на идола. Но как только желание вновь кольнуло нутро, он не выдержал и посмотрел на Се Ляня, который слегка закусил в этот момент губу. Глубоко вздохнув и подняв глаза кверху, словно в немом вопрошении к богу, парень подошёл к партнёру ближе и прижимался головой к его мягким тёмным волосам. Его руки нащупали маленькие перламутровые пуговицы рубашки и принялись расстёгивать их, одну за другой. Однако бабочку он трогать не стал, она так и осталась висеть, опоясывая основание шеи. Се Лянь слегка подрагивал под его прикосновениями, а когда Хуа Чэн достиг чувствительного места на его груди, сосков, начав ласкать их нетерпеливыми пальцами, и вовсе выгнул спину, отдаваясь ощущениям. Хуа Чэн, закончив свою сладкую пытку, стянул с плеч любимого одежду, оголяя шелковистую белоснежную кожу. Проведя по ней рукой, а затем и губами, он, не удержавшись, осторожно прикусил её. Се Лянь повернулся, смотря на него томным взглядом, но при этом его щёки немного заалели. Такой очаровательный образ больше всего нравился Хуа Чэну, а мысль о том, что он доступен только ему, и вовсе сводила с ума. Издав гортанный звук, похожий на рык, Хуа вновь схватил его руку и подошёл к кровати, остановившись у края. Он уже потянулся к Се Ляню, но тот отодвинулся и вскоре сам залез на неё и неуверенно стянул с себя оставшуюся одежду, бросив её на пол. Уперев ладони перед собой, он скосился на свою чёрную бабочку. Было видно, что ему неловко, его ресницы дрожали, но он не стал ни менять позу, ни говорить что-либо насчёт этого. Хуа Чэн прикрыл рукой рот, а затем опустил её и, не удержавшись, сказал: — Есть ли в мире что-то, или кто-то, прекраснее тебя? Глаза Се Ляня широко распахнулись, и, опустив голову, он жалобно протянул: — Перестань смущать меня, Хуа… Наблюдая за каждым движением, за каждым сантиметром тела возлюбленного, Хуа Чэн, снимая рубашку, почувствовал некоторое стеснение в брюках. В этот момент Се Лянь поднял голову и внимательно посмотрел на стоящего перед кроватью. Когда Хуа захотел расстегнуть ширинку и уже было потянулся за ней, на поясе его брюк вдруг оказались две руки. Они не спеша принялись за молнию, действуя ловко и аккуратно. Когда стеснённая плоть освободилась, Хуа почувствовал и облегчение, и напряжение одновременно. Но тут он заметил, что Се Лянь вовсе не отстранился, а наоборот, остался сидеть на краю кровати. — Ничего не говори, — строго приказал скрипач, не поднимая взгляд, и партнёр замер на месте. Ему, может, и хотелось сказать хотя бы слова предупреждения, но теперь рот словно зажали, и он был не в силах произнести что-либо. Хуа почувствовал, как его орган у основания был охвачен чужой рукой, и по всему телу пробежалась волна мурашек. Не в силах противостоять любопытству, он опустил голову и взглянул на Се Ляня, который уже приоткрыл свой рот, приближаясь к "цели". Такая картина возбуждала только больше, поэтому и без того упругая плоть стала твёрже. Вскоре мягкие розовые губы сделали захват головки, немного сжимая её и втягивая. Дрожь прошлась по всему нутру Хуа Чэна; он издал тихий стон, похожий на прерывистый выдох. По мере продвижения влажной плоти в глубь рта, Хуа всё больше поддавался ощущениям, непроизвольно толкаясь вперёд. Иногда он поджимал зубы, стараясь сдерживаться, и прикусывал язык. Когда очередная волна наслаждения прошлась по естеству, парень почувствовал небольшой дискомфорт внизу. Оказалось, Се Лянь слегка пустил в ход зубы, видимо, случайно. Хуа Чэн немного нахмурился и уже хотел было что-то сказать, что далось бы ему с большим трудом, но неприятные ощущения быстро покинули его, сменяясь очередным потоком удовольствия. Се Лянь делал всё не торопясь, но при этом аккуратно. Как бы не ценил это Хуа, всё-таки внутренняя похоть брала над ним вверх. Поэтому он, положив руки на голову любимого, одним рывком протолкнулся дальше. Тот в ответ на такое дерзкое движение издал приглушённый звук, исходивший откуда-то из глубины, однако прерывать процесс не стал. Он продолжал, порой пуская в ход язык по спирали, это невыносимое, в хорошем смысле, и для взгляда, и для тела истязание. Когда Хуа Чэн почувствовал, что всё тело напряглось, а внизу чувства стали ещё острее, он прерывисто произнёс: — О-остановись… Но Се Лянь почему-то не внял этому пожеланию, а лишь плотнее сжал губы, доставляя оппоненту ещё более яркие впечатления. Сопротивляться этим мягким, но в то же время сильным ощущениям было не во власти Хуа Чэна, как бы он ни старался. Он наклонил голову, посмотрев на Се Ляня, и тело достигло разрядки в тот же миг. Но надолго в грёзах удержаться на удалось, его прервали слабые покашливания. В панике Хуа воскликнул: — Стой, не надо! Но было уже поздно. Перестав кашлять, Се Лянь поднял на него взгляд и, слегка заметно улыбнувшись, заверил партнёра, что всё в порядке. Выражение его лица было мягким и доброжелательным, но Хуа Чэна будто током пронзило, когда он посмотрел на него. Ровный светлый тон кожи нарушился, добавив в себя красный оттенок, губы увеличились и стали более яркими, а в уголках глаз блестели едва заметные слезинки. На подбородке ещё остались частички густой жидкости, которые он пытался убрать указательным пальцем, делая это весьма увлечённо. Хуа Чэн вновь почувствовал растущее возбуждение и наклонился к Се Ляню, одаривая его крепким поцелуем. Во рту появился собственный солоноватый вкус, переданный от партнёра. Не прерываясь, они переползли на середину кровати. Хуа блуждал руками по желанному телу, иногда наклоняясь и оставляя красные следы. Он словно хотел пометить, что этот идол принадлежал только ему. Хуа Чэн продвигался к маленькому розовому отверстию. И когда, наконец, настиг его, ввёл внутрь два пальца, потихоньку раздвигая их и производя круговые движения. Несмотря на то, какой сильной была страсть, он никогда не позволил бы себе действовать опрометчиво, доставляя возлюбленному дискомфорт. Когда в поле зрения появилась многострадальная чёрная бабочка, рот изогнулся в довольной ухмылке. Хуа Чэн прикоснулся к ней и потянул на себя, а затем снова захватил в плен сладкие губы. Поначалу он сам удивился, откуда в нём столько порочного желания, но, снова охватив взглядом любимого во всей красе, быстро нашёл этому оправдание. После этой экзекуции с пальцами, Се Лянь, чьё дыхание и так не выравнивалось, одним резким движением толкнул Хуа, таким образом оказавшись сверху. Давая себе передышку, он упёрся ладонями в живот другого. Хуа Чэн смотрел на него снизу вверх, ожидая дальнейших действий. Однако какая-то развращённая его сторона предвидела следующий шаг возлюбленного. И в эту же секунду, секунду осознания, Се Лянь действительно оправдал эти пошлые видения: слегка приподнялся на руках и опустился прямо на влажный твёрдый орган. Медленно и неловко он начал продвигаться ниже. Хуа и не думал поторапливать его, наоборот наслаждаясь каждым сантиметром, захваченным нежным нутром. Вскоре, издав протяжный стон, Се Лянь полностью впустил в себя внушительных размеров плоть. Его тело дрожало, а на глазах вновь образовалась тонкая плёнка слёз. Цикл дыхания Хуа Чэна был рваным, каждая клеточка его тела была в несколько раз чувствительнее, чем обычно. Он ощущал, как на торс давят две ладони, как длинные волосы щекочат бёдра и, конечно, жар, исходящий от любимого. Он не мог оторвать глаз от Се Ляня, который, напротив, опустил голову вниз. — Посмотри на меня, — ласково попросил Хуа. Спустя несколько мгновений, Се Лянь, по-видимому, сделав над собой усилие, поднял на него помутнённый взгляд и слегка склонился. Опёршись на руки, Хуа Чэн вновь запечатлел на его устах чмок. После этого Се Лянь мило улыбнулся и слегка приподнялся, затем насаживаясь вновь. Его лоб покрылся блестящими капельками пота, а губы немного подрагивали. Комнату наполняли всё более громкие тянущиеся стоны, которые переплетались между собой. Се Лянь соблазнительно выгибал поясницу, из-за чего его талия подчёркивалась сильнее. Он явно приноровился к действию, выполняя его всё увереннее и быстрее. Бёдра Хуа Чэна непроизвольно приподнимались навстречу, обжигающее уже привычное чувство начало усиливаться вновь. Ему было очень жарко, но при этом это тепло доставляло немалое удовольствие. Хуа Чэн на некоторое время оказался в забытьи; перед глазами разбежались искорки, а по всему телу разлилось сладкое расслабление. Очнулся он только спустя несколько минут и заметил, что Се Лянь лежал на нём сверху. Говорить ничего не хотелось, поэтому парень положил руку на спину возлюбленного и принялся слегка поглаживать её. Тот, не открывая глаз, практически невесомо поцеловал ключицу Хуа. В этой расслабленной атмосфере Хуа Чэн не хотел шевелить даже пальцами, которые некогда так активно работали. Однако он всё же поднял руки и, отодвинув с шеи волосы Се Ляня, расстегнул бабочку. Хуа поднёс её к губам и издал довольную усмешку. Его любимый, который лежал на нём неподвижно, открыл глаза и взглянул на самодовольное красивое лицо сквозь занавесу длинных ресниц. — Надевай только её, хорошо? Се Лянь пару раз растерянно и смущённо моргнул, а потом уголки его рта тоже приподнялись.