Музыка в крови

Окрестности Тохоку; 04.04.20ХХ

— Сука! — злопыхает Кацуки, взвинчено расхаживая по комнате, то и дело выкрикивая ругательства. — И что это за хрень такая, ты можешь вообще понять? Какого хера этот чмырь себе позволяет? Я, блять, против!       И, на показ обессилено, он падает на кровать рядом с читающим книгу Шото и начинает пинать оного пяткой в икру. Но реакции от парня не следует. Шото молча перелистывает страничку книги, при этом явственно недовольно пыхтя. — Что ты хочешь от меня услышать? — всё-таки откладывая книгу в сторону, при этом забыв вложить закладку, парень переворачивается на бок, чтобы вцепиться взглядом в наглое выражение лица. — Кацуки, я так же, как и ты, недоволен этой отсрочкой. Да, Чисаки та ещё сволочь, что откладывает записи альбомов многих коллективов. Но он аргументирует данные меры.       Шото старается не подавать виду, что он раздражен не меньше Кацуки. Ему не нужны гневные тирады часами напролёт после выматывающих репетиций с ребятами. А Кацуки если заведётся, то его уже не остановить. Проверено временем. — И ты просто так примешь то, что он вытворяет? Да он же переворот замышляет, блять! Как вы, тупоголовые, этого не понимаете?! — Кацуки, — Шото тянет ладонь, чтобы уютно примостить её на скуле парня рядом с собой и провести от самой мочки уха к подбородку, почёсывая будто кота. Иногда такой ход помогает, чтобы угомонить бушующий вулкан эмоций в его парне. Но сегодня явно не тот случай, когда Кацуки схавает этот трюк и позволит увести себя в более приятное русло.       Он дёргается, отстранившись, и скалит зубы. Наверное, ему кажется это крутым или эффектным, но Шото считает это забавным. — Прекрати заигрывать, когда я с тобой разговариваю, — он отталкивает снова тянущуюся к его лицу руку. — Ты понимаешь, что вся эта поебота с аварией слишком мутная? Что тот хмырь, сын дохлого совладельца. Да блять, мы о нём не слышали и слова. А тут смотри, этого загадочного второго руководителя не стало, наш старик в аварию попал! Да блять! Это же точно какая-то дичь. — Кацуки, — придав голосу большей серьёзности, Шото поднимается на кровати, усевшись и закинув ноги Кацуки на живот. Он придавливает парня, но тот просто молча терпит такой выпад. Ждёт момента, ха. — Я понимаю тебя и полностью с тобой согласен. Но пойми, нет никаких прямых доказательств, что это может быть заговор или подстава. Да, это подозрительно. Но…       Кацуки скидывает его ноги резко, перебивая серьёзную речь и, поднявшись, валит Шото на кровать, подминая под себя. — Согласен со мной? Тогда какого ты молчал сегодня в офисе? — Глупо истерить, когда нам всё равно никак не исправить сложившуюся ситуацию, — Шото тянется к лицу парня над собой, чтобы губами коснуться его носа. Мимо. Кацуки отворачивается, и Шото мажет губами по его щеке. Обиделся. — Вот значит как. А как же твои любимые старомодные традиции? Поддерживать свою половинку во всём? Или капитулировать решил, подняв белый флаг. Я был о тебе лучшего мнения, — парень ерепенится, фыркнув на очередную попытку Шото поцеловать его. — А когда-то в тебе был стержень, тряпка!       И, горделиво задрав голову, Кацуки поднимается, с громким хлопком двери покидая их спальню. Что ж, забавная реакция, учитывая, что Шото и правда в последнее время даёт заднюю во многом. И это далеко не из-за нового руководителя, что вопреки ожиданиям критиков и прессы, решил вдруг отменить все старты записи альбомов и перенести их на более удобный для этого период.       Аргумент есть и весомый. Руководителю Тошинори Яги необходима дорогостоящая операция. Многочисленные переломы, повреждения внутренних органов, травма головы — врачи ещё руками развели, как человек его возраста остался жив с полученными травмами. Но всё спустя пару дней после объявления новости начинает идти к улучшению, хоть новый руководитель и уверяет, что лечение высасывает достаточно много денег из бюджета агентства.       Шото не может точно сказать, верит ли он истории о тратах этого хмыря Чисаки, но и заявить что-то в противовес не может. Их, никого из подчинённых Тошинори, не пропускают на ресепшене. Мол, он в сознании, но долгая реабилитация не предусматривает посещений. Это странно. И то, что по какому-то непонятному стечению обстоятельств мобильный, социальные сети и даже простой мессенджер не доступны — настораживает.       Но, как тут разбираться им, простому коллективу, что находится в его подчинении? Совершенно никак. Они ему не родственники и даже не друзья. Просто очередная группа, которую он взялся самолично раскрутить до мирового уровня.       «Но, тут-то и пришел апокалипсис». Шото тяжело вздыхает, упав лицом в подушку. Всё это настолько въелось в подкорку, из-за постоянных попыток переварить и осознать происходящее, что он и сам не замечает за собой того, как опускаются руки.       Ну, конечно, как тут не расстроиться, когда все планы канули в лету, и мечте преградило путь такое происшествие. Но больше всех переживает Кацуки, это видно. Он, как бы не выкручивался и не бурчал, привязался к наставнику и теперь не может найти себе места.       Но и Шото не может его поддержать, как следует.       Просто дело обстоит в том, что он чувствует что-то странное. Нет, это уже не касается менеджера и происходящего в агентстве. Это напрямую трогает его душу, заставляя сердце кровью обливаться. Дело в том, что Шото заметил некоторые изменения в поведении своего парня и его довольно-таки чрезмерный интерес к одному определённому человеку, что сравнительно недавно появился в их агентстве.       Какой-то «Деку» появился в его телефоне. И Шото порвёт любого на кусочки, если тот скажет Кацуки, что его парень, с которым он живёт уже около трёх лет, делит постель, кров и еду, с которым встречается больше пяти, таскает его вещи и засыпает только в его тёплых объятиях, вдруг начал шерстить его телефон.       «Он меня точно прибьёт», — Шото поднимает голову, что посмотреть на настольные часы и тихо охает от осознания. — Уже так поздно, — шепчет он под нос, видя, что стрелка часов неумолимо стремится к цифре три. — Кацуки-и! Прекращай дуться и иди ко мне в постель. — Я не дуюсь, твою мать! — тут же слышится злобный возглас парня. — Сейчас приду.       И Шото снова ловит себя на мысли, что когда Кацуки задремлет, он снова полезет в его телефон. Ведь какого его парень стал слишком часто писать адресату «Деку» смс по ночам и на протяжении дня? От этих переживаний у него снова замерзают руки, и сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

***

[Вы]:       Всё ещё ничего? [Деку]:       Нет. Не могу справиться с одной проблемой. Но я буду стараться. [Вы]:       Блять. [Деку]:       Не ругайся. Я уверен, мы справимся.

***

      В груди замирает сердце, превращаясь в ледяную глыбу. Ещё одно неверное движение и, Шото уверен, его хрупкому доверию придёт конец. Но он так не хочет верить в то, что Кацуки и правда нашёл себе кого-то другого.       Вот только это дурацкое «мы» заставляет его прикусить губу и тихо всхлипнуть, не уронив и слезинки. Он не хочет верить. Он хочет, чтобы всё это оказалось дебильной шуткой. Чтобы проснуться утром и не ощущать этой зияющей дыры в груди и не отворачиваться от тёплого, чуть влажного утреннего поцелуя.       Кацуки на это лишь хмыкает. Обидчивый какой, думает он, поднимаясь первым с кровати и топая в сторону кухни, чтобы приготовить завтрак на двоих.

Головной офис PUS; 05.04.20ХХ

      Послеобеденная суматоха в главном холле агентства превышает все показатели. Это непривычно. Кажется, словно все группы, что курирует данный офис, сбежались в кучу и не понимают, что происходит. Так же и группа «The great evil» в полном составе сейчас стоит по стойке смирно вдоль стены, чтобы присутствующие и снующие туда-сюда певцы да певицы не растоптали им ноги. — Хэй, Шо, а что вообще за кипишь тут творится? — крошка Ми толкает парня в плечо, что явно не выспавшийся, стоит чуть ли не засыпая у стенки, медленно моргая. Девушка, как и все остальные в этом холле, получила смс о том, что произойдёт срочный сбор и, не успев закончить с публикацией поста на официальном их сайте с новыми фото, прилетела на место. — Говорят, новый босс хочет сделать объявление, — за Шо отвечает Серо и тянет девушку к себе, закрывая собой от близко проходящих парней из другой группы. — Но хер его знает, что ему там в голову взбрело. Он отвлёк от работы над альбомом три коллектива. Представляешь, какие это траты? Звукозаписывающая компания в шоке. А у них, помимо нашего агентства, подписан договор ещё с тремя. — Это ты откуда? — девушка, пребывающая в шоке, хлопает глазами. — Из кого вытряс инфу? Я тоже хочу себе таких осведомителей, — она, конечно, прикалывается. Но парень всё равно не в восторге от того, что она слишком громко говорит об этом. — Киришима, из «Red rebels» поделился информацией, — бурчит он, встав около девушки. И предугадывая возможный громкий вопрос, — У него свои осведомители. А там точно без промаха. — А, ого, да ты крутяшка, слушай, — она липнет к нему всем телом, обнимая за руку, и нисколечко не смущается тому, как парень начинает краснеть от близости девичьего тела. — А познакомишь меня с ним? Тоже хочу иметь подвязки и…       Но девушка не успевает договорить, как со спины её оттягивает Кацу и шипит сквозь зубы, пробираясь ближе к Шо. — Он пидорас, не пытайся. — О-о-о, да как так? — возмущается Ми, тут же схватив Кацу за руку. — Кацу, милый, почему ты такое говоришь за этого парня? Он же весь супер мужественный и такой накачанный брут. Не верю!       Кацу на это лишь косится через плечо, брезгливо дёрнув рукой. Да и благо, что кричать не стал. Ибо это привлекло бы слишком много внимания к ним и к тому, что они «осведомлённые». — Знаю, кого этот пидор хочет заколоть своим хуём, поняла? — Фу, как неприлично говорить такое девушке, — Ми закатывает, поправляя кудрявую чёлку. — Шо, малыш, скажи этому грубияну, что нельзя так общаться с девушками.       Но Шото не реагирует на обращение девушки к себе, смотря на протянутый ему кулак Кацуки. — Что это? — Возьми, блять. Вопросы потом, — Кацуки становится по правую руку от него, всё так же держа в кулаке нечто и протягивая ему. — Половинчатый?       Смутное ощущение терзает парня, но он, вздохнув, прикрывает глаза и всё-таки принимает вещь из рук Кацуки, тут же распахнув глаза, стал рассматривать её. — Коробка?       Но Кацуки не отвечает, лишь отворачивается в сторону и прижимается плечом к нему. Шото не понимает, что это. Стоит ли ему сейчас смотреть, что внутри. Да и вообще, Кацуки никогда не был щедр на романтического характера подарки, потому ничего другого, как лежащий внутри презерватив, он не ожидает увидеть. А что? Всяко интересный способ намекнуть, что у них давно не было интима.       И тут у него снова сводит в груди. Да, ведь и правда, давно не было. Сколько? Недели две? Нет-нет, он не жалуется, особенно в связи с происходящим, просто обидно, что ли. Открыть «намёк» он решает потом. Потому что, чувствуя на себе взгляды их группы и слыша, как Пикачу стал предполагать, что же там может оказаться внутри, Шото решает повременить. — Дома посмотрю.       А Кацуки в ответ молчит, лишь как-то неоднозначно хмыкнув. Недоволен? Или расстроен, что не получилось подъебать при всех?       Но размышления прекращаются тут же, когда с балкона второго этажа к ним из кабинета выходит этот самый хмырь, что есть новый руководитель и, положив руки в карманы, он оглядывает присутствующих.       Кацуки не зря распинался в том, что этот Чисаки слишком мутный тип. Один его вид пробирал до мурашек. И не от того, что он такой ужасный. Просто рожа, что своим прищуром так и заставляла нутро вопить об опасности, была прикрыта странной маской чёрного цвета. Может, конечно, в целях безопасности собственного здоровья или ещё из-за какой хрени, но суть это не меняло.  — Добрый день, коллеги, — противно вещает он со второго этажа и обводит взглядом всех ещё раз, словно что-то рассмотреть пытается. — Я собрал все коллективы данного филиала не просто так. У меня для вас есть новость. Не могу предположить, будет ли она приятной или же наоборот станет шоком для вас, — от тона его становится не по себе. Против собственной воли тело начинает покалывать, словно от онемения. Шото прижимается ближе к стене, ощущая, как его ладонь перехватывает Кацуки. — Ваш филиал я выбрал неспроста. Именно здесь по сводке рейтинга работают самые популярные коллективы, невзирая на их степень развития. Популярность — залог удачной продажи. И у меня для вас именно по этому поводу обращение. Вернее сказать — постановление, — кожей так и чувствует, что за этой чёрной маской, в хищном оскале, растягиваются губы в ухмылке. Шото чувствует то, как Кацуки нервничает, явно предвкушая что-то ужасное. Но сам он не собирается реагировать раньше положенного. — С этого дня некоторые группы будут расформированы и созданы другие, относительно шкалы личного рейтинга. Дабы поднять популярность выше, мы предпринимаем данные меры, это необходимость. Каждому из вас перезвонит их менеджер и сообщит дальнейший план действий. А теперь спешу откланяться.       И в раз комнату наполняют крики возмущений и брани. Практически каждый кроет благим матом, стремясь выразить своё негодование и докричаться до нового босса, но тот уже зашел в кабинет и выставил пару охранников-вышибал ради собственной безопасности. Шото не помнит себя, не помнит и того, как кричал Кацуки, отпустив его руку и порывался подняться к этому гаду и набить морду. Он помнит лишь то, как плакала Мина, рухнув к нему в объятия и шепча о том, что она не хочет уходить в другую группу, что ей с ними хорошо. Каминари и Серо вовсе стояли охреневшие, открыв рты, и только спустя минуту ринулись к Кацуки на подмогу, потому что его, как самого агрессивного, решили вывести освежиться.       Шото не хочет помнить то, как слишком сильно жгла через ткань чинос коробка, врученная Кацуки. Ведь Шото увидел того самого парня, что слишком часто крутился рядом с Кацуки. Его кудрявые волосы и вездесущие веснушки. Этот обеспокоенный взгляд и вопли: «отпустите Каччана».       «Что, простите? Как ты его назвал?»       И Шото бы сорвался с места, но Мина! Как он оставит её?       «Кацуки, неужели…?»