Nicotine

В комнате темно. Лишь тусклый свет из окна напротив разгоняет глубокий мрак. Невысокая девушка в хлопковой пижаме стоит перед зеркалом, плавно двигая бёдрами и лаская свое извивающееся тело дрожащими от нервов руками. Глаза её прикрыты, а губы подрагивают — удовольствия в этом процессе мало, но ей нравится. Нравится чувствовать себя не собой. Нравится взращивать в себе сексуальность — вот так, с закрытыми глазами, в интимном полумраке, глухой тишине, разрезаемой лишь битами её сердца. Но стоит Саре открыть глаза, и она снова видит нерешительную и сломленную школьницу, пытающуюся казаться старше своих лет. Бесконечные вопросы не позволяют полностью раскрепоститься. Она думает о том, где возьмёт подходящую одежду, когда сможет приступить к «новой работе» и не обманул ли её Аарон. Мысли кусаются, и Сара нервно дёргается. Останавливается. Вздыхает. Всё по новой. Стараясь не пересекаться с собственным взглядом в отражении зеркала, девушка закусывает губу. Кончики пальцев обводят изгиб бёдер, поднимаются к талии, слегка касаются груди, шеи, лица. Плавно, медленно, критически медленно, чтобы взбудоражить чужое воображение. Сара представляет на себе десятки липких взглядов и снова останавливается. Ветер врывается в крохотную комнатушку девушки, и она отходит от окна, включая свет. Нужно найти сигареты. — Чёрт возьми, да как открывается эта херня. Аарон посылает всех и вся, пытаясь справиться с задвижкой на старой оконной раме. Этот дом на ладан дышит. Кажется, рухнуть он может лишь от одного неосторожного шага в сторону, от долгого взгляда, от вздоха, да просто от того факта, что он стоит здесь, блять, уже тысячу грёбаных лет. На кой чёрт Хилл променял свой уютный трейлер на эту развалюху? Ах, да. У него же больше нет трейлера. Да-а-а, это времечко в Калифорнии бесследно не прошло, лишив его и должного авторитета, и прежнего дома, и нормального байка. Вот и приходится жить в этой... нет, не жить. Выживать. Мужчина чиркает спичкой. Садится на подоконник, подставляя ближе пепельницу. Из окна его открывается выдающийся вид — целое огромное ничего. Дом этой девчонки. Сары, кажется. Свет горит только на первом этаже, и Аарон поднимает взгляд на второй, сощурившись, когда видит чей-то извивающийся силуэт. На долю секунды ему кажется, что это глюки. Уж слишком нереальна и забавна открывшаяся перед ним картина. Девушка танцует. Это Сара? Улыбка вырисовывается на его губах. Да. Это определённо она. — Что ты делаешь, малышка? — с усмешкой шепчет он, наблюдая за её плавными движениями. Совершенно очевидно, что Сара его не замечает. Иначе не пыталась бы изображать Блейз Старр прямо у окна. В её комнате темно, так что Хилл видит лишь манящие очертания, но оттого и шоу это кажется ему более соблазнительным. Он устраивается поудобнее, подогнув ногу под себя, затягивается сигаретой и ни на долю секунды не отводит взгляд от девушки в соседнем окне. Что ж, если она будет устраивать подобное каждый день — этот домишко  перестанет казаться таким паршивым. Он видит, как её руки плавно и несмело исследуют хрупкое женское тело. Видит, как поднимается майка пижамы Сары, оголяя плоский животик. Видит и, черт возьми, чувствует, как становится тесно в джинсах. Делает ещё одну затяжку, выдыхает густое облако дыма, блаженно улыбается. Кайф в чистом виде. И телек не нужен. — Давай же, крошка, раскрепостись, — комментирует дракон. В эту же секунду она отходит от окна. От неожиданности и разочарования падает его сигарета, а чуть позже и стояк. Сара включает свет. Мимолетом Аарон замечает мелькнувшую тень девушки, но спустя пару мгновений комната снова погружается во мрак. Хилл бросает сигарету в пепельницу и усмехается, не веря своим глазам. Сколько ей, семнадцать? Да плевать. Малолетки сейчас резвые. А эта, кажется, и возраст свой не скрывает. Удушливый жар комнаты не даёт сделать и вздоха. После такого шоу срочно нужно на воздух. Аарон хватает пачку сигарет и плетётся на первый этаж в надежде как можно скорее оказаться на своей полуразрушенной веранде. Ещё не прогретый редким солнцем апрельский воздух ударяет в лицо мужчины. Он прикрывает глаза, а когда открывает их снова, видит тусклый оранжевый огонёк всего в нескольких ярдах от его несчастной веранды. — Сара? — не сомневаясь ни секунды, спрашивает Хилл. Девушка вздрагивает и судорожно оборачивается на знакомый голос. Ночь уже поглотила одинокий Сентфор, не позволяя ей увидеть ничего, кроме высокой фигуры у соседнего дома. Всё её тело напрягается, вытягивается, как струна, и она бросает сигарету, пытаясь потушить её ботинком. Чёрт с ним. Саре в любом случае повезло. Была бы это Эвелин — кишки девушки уже собирали бы по переулкам. — Иди сюда, Сара, я вижу, что ты пытаешься спрятаться за куст, — его голос глубокий и прокуренный, посылающий дрожь по всему телу. Девушка прячет пачку сигарет в карман фланелевой рубашки и, терзаемая вопросами, направляется в сторону его дома. Стоит лишь пересечь эту засохшую лужайку, чтобы оказаться на его территории, и несколько секунд О'Нил медлит, прежде чем всё же решается подняться по ступенькам и оказаться на веранде Аарона Хилла. Мужчины, предложившего ей стать стриптизершей. — Мать знает? — сухо спрашивает дракон, заставляя её в очередной раз вздрогнуть. — О чём? — девушка настораживается. Он смеётся. Свет, исходящий из его окон, позволяет ей разглядеть щетинистое лицо дракона. Кое-где уже обосновались морщинки, а на губах все ещё играет ребяческая улыбка. Сара знает: ничего, на самом деле, ребяческого в ней нет. Глубокая тьма в его шоколадных глазах наталкивает её на эту мысль. Аарон Хилл опасен. Но не опаснее всего дерьма, через которое она изо дня в день проходит. — Если захочешь покурить, можешь приходить ко мне на задний двор. Тогда точно не заметит. — Спасибо, — нахмурившись, бормочет Сара, и это скорее звучит как вопрос. Напряжённая тишина повисает между ними. О'Нил чувствует, как его острый взгляд блуждает по её телу, но отчего-то ей не противно. По крайней мере, не так, когда её разглядывают всякие ублюдки в баре. Аарон... интересный. И его непременно хочется разглядывать в ответ. — Не подумай, что я наблюдал за тобой из окна, — вдруг начинает он, и в горле девушки пересыхает. — Но если ты собралась двигаться так на сцене в баре — нам всем крышка. Она чувствует, как холод пробегает по её позвоночнику. Округляет глаза и прокашливается. Аарон видел её? Видел, как она танцевала? Боже мой. Щёки вспыхивают румянцем, руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Сара не была готова к этому, чёрт, совсем не была готова — какого хрена? Желание залепить ему пощечину прямо пропорционально желанию самоутвердиться. Она вдруг гордо выпрямляется и, самой себе противореча, с вызовом спрашивает: — А как нужно двигаться? Уголок его губ зловеще дёргается. Под таким взглядом О'Нил тысячу раз жалеет, что выпалила это, ещё и таким голосом, словно она действительно только что заигрывала с тридцатилетним лидером банды Чёрных Драконов. Девушка нервно сглатывает, а Хилл уже наклоняется над ней, хватая кончик русой пряди и наматывая его на палец. — Ты точно этого хочешь? — с манящей хрипотцой шепчет он. Сара знает этот тон и знает, что обычно за этим следует. Она убирает от своих волос его руку и делает шаг назад. — Нет, — быстро отвечает она, намереваясь спуститься по этим ступенькам и вернуться домой. Рука, сжавшая её запястье, твёрдо противостоит планам школьницы. Она оборачивается, нахмурившись. Аарон щёлкает языком. — Ты хочешь заработать на своём танце, а я хочу заработать на тебе. Пойдём. Не хочу, чтобы твоя мать отрезала мне яйца. Вот оно. Ключевое слово, напрочь отключающее в Саре инстинкт самосохранения. «Заработать» — и вот она слепо следует за малознакомым мужчиной прямиком в его крайне стрёмный дом один Бог знает с какой целью. Хилл овладел искусством экзотического танца и сейчас на своём примере покажет ей, как правильно двигать бёдрами? Девушка прикусывает губу, не решаясь сказать это вслух: жизнь ей ещё немного, но дорога. Он открывает тяжёлую дверь и впускает девушку внутрь. В полупустой гостиной её встречают обшарпанные стены, сломанный диван и валяющиеся на полу бутылки. Наверное, любая девушка на месте Сары уже сломя голову бежала бы прочь из его «холостяцкой берлоги». Но О'Нил плевать. Ей нечего терять. Она повидала самых последних мудаков и головорезов. Аарон Хилл, может быть, и походил на одного из них, но от него, в отличие от этих ублюдков, была хоть какая-то выгода. Он мог стать её горящим туром из Сентфора. Её спасением. Не он, а его деньги, конечно же. — Пиво будешь? — небрежно бросает мужчина, направляясь к холодильнику. Она садится на диван и закидывает ноги на стол, качая головой. Взяв пару бутылок, Хилл приземляется рядом. — То, как ты двигалась... неплохо, на самом деле, — разрезает тишину он, приковав взгляд к бёдрам девушки. — Но это не то, что заставит пьяного вдрызг маргинала вывалить из кармана свои бабки прямиком к твоим ногам. — Я поняла. И что мне делать? Их взгляды встречаются. Аарон ухмыляется, делает глоток пива и вскидывает голову, уставившись в потолок с облупившейся штукатуркой. — Стриптизерша, которую Вишня уволил, тебя научит. — Она научит меня делать минет в туалете, а не танцевать, — грубо бросает Сара. — Она научит тебя стриптизу, а какую информацию принимать к сведению — решать тебе. Сара фыркает, отворачивается. Немного помедлив, встаёт. Аарон смотрит на неё снизу вверх, не скрывая довольной улыбки. Он тёмный, он опасный, один его взгляд посылает толпы мурашек по её телу — это то, в чём пытается убедить себя О'Нил каждую чёртову секунду нахождения в этом доме. Но ей плевать. На самом деле плевать. — Хорошо, я поняла, — она поднимает ладони. — Кэссиди всё объяснит. Я могу идти? — Нет, — мужчина встает следом. Разница в их росте поразительна. Сара чувствует себя крохотной и никчёмной рядом с ним, а затем усмехается. Это то, кем она является на самом деле. — Нет? — Занятия с Кэс пройдут даром, если ты будешь такой зажатой. — Я зажатая? — брови девушки подлетают вверх. — Ты девственница? Вопрос пулей прилетает в лоб. Сара чувствует, как что-то мерзкое в ту же секунду разливается в её душе, и она отводит взгляд, стискивая зубы и сжимая кулаки. Аарон щурится, сверля её побледневшее лицо серьёзным взглядом. Словно он спросил это не из личных целей. Действительно не из личных целей. — Сара? — в тон добавляется настойчивость. — Кто-то трогал тебя? Ты пробовала открыть свою сексуальность для кого-то? Это простые вопросы. — Нет, — её глаза стекленеют, когда она говорит это. Мужчина сжимает губы в тонкую полоску. Кивает. — Значит, девственница. — И не девственница, — шепчет Сара. Ложь. Хилл чувствует её за милю. По крайней мере, здесь даже не нужно быть великим знатоком девственниц, чтобы понять, что О'Нил действительно бережёт свое целомудрие. А потому Аарон лишь усмехается и пожимает плечами, возвращаясь на диван. — Я понял, — он прокашливается. — Встань передо мной. — Что? — Встань передо мной. — Я услышала. Я не собираюсь делать этого, что бы ты ни задумал. Несколько секунд он смотрит на неё серьёзным, строгим взглядом. Между бровей образуется складка. Его тьма завораживает и отталкивает, она пугает и манит, и Сара, сама не ведая, что творит, отпускает все сковавшие её страхи. Мужчина протягивает ей руку. — Я не собираюсь трахать тебя, фисташка, ты можешь довериться мне. — Фисташка? — настала её очередь хмуриться. — Вишня называет тебя так. Мне нельзя? — Он никогда не называл меня так, — презрительным тоном выделив последнее слово, отвечает девушка. Аарон кивает на свою ладонь, садится на диван. Сара вкладывает в неё свою и всё же подходит к Хиллу, становясь почти между его широко расставленных ног. Градус в комнате повышается, а крохотные разряды тока поражают оголенные участки кожи. Они смотрят друг на друга испытующе, с вызовом. Аарон прощупывает почву: почему она вообще здесь? Почему не убегает, почему не боится? А он какого хрена её не пугает? Плевать. Им обоим нужны бабки. Это всё, что держит обоих здесь. — Сделай шаг назад, — хрипит он. Девушка сощуривается, отступает. — Сними рубашку. — Если ты заставишь меня раздеваться, я... — Только рубашку. — Хорошо, — она выдыхает раскаленный воздух и тянет рукава, когда ладонь Аарона, поднятая вверх, её останавливает. — Что? — Ты собираешься просто снять её? Мысленно ударив себя по лбу, девушка осекается. Ну, конечно. Она должна сделать это, как стриптизерша. Чёрт подери. Чуть опустив подбородок, О'Нил исподлобья смотрит на сидящего перед ней дракона. Кажется ли её взгляд томным, глубоким? Она не знает. Повинуясь какой-то внутренней мелодии, играющей в унисон с сердцебиением, девушка начинает двигаться. Те же движения, что и в комнате — плавные покачивания бёдрами. Взгляд Аарона темнеет. Он закусывает губу, и жест этот становится для Сары зелёным светом. Выглядит так, будто возбужден. Можно двигаться дальше. Кончики пальцев поддевают края рубашки, намереваясь стянуть с себя вещь. — Не спеши, — почти шепчет Хилл. — Дай моему воображению разыграться. Хищник должен выследить жертву, во всех красках представить свой ужин, а уже потом напасть и получить желаемое. — Идиотская параллель, — Сара фыркает. — Следи за языком. — Простите, мистер Хилл, — приторно-сладко пролепетав эти слова, она закатывает глаза. Он чувствует, как тугой узел стягивается внизу живота. Маленькая сексуальная девчонка, которая даже не знает о том, насколько она горяча, стоит перед ним и пытается снять эту чёртову рубашку. Она, не пытаясь, завела его до предела. Что будет, когда О'Нил начнёт танцевать? Когда выйдет на сцену? Что он там говорил, не трахнет её? — Мистер Хилл... звучит возбуждающе. Но лучше бы ты звала меня папочкой. Сара округляет глаза. Сиюсекундно  застегивает рубашку и, одарив его обескураженным взглядом, грубо фыркает: — Я ухожу. Ему остаётся только расхохотаться, наблюдая за тем, как она стремительно несётся прочь из его дома, хлопая дверью, отчего та едва не слетает с петель. Накрыв ладонью лицо, Хилл устало выдыхает. О чем ты думаешь, старик? Девчонке всего семнадцать. Хочешь сломать её? Трахнуть и выбросить, как одну из калифорнийских шлюх? Это не твоя ответственность. Пусть другие «плохие парни» владеют её телом. Просто сделай из неё хорошую стриптизёршу. — Придурок, — причитает Сара, когда останавливается недалеко от своего дома. — Какой же он придурок. Нужно перевести дух. Вдохнуть холодный апрельский воздух и, может быть, закурить. Бросив нервный взгляд на окно гостиной, где сейчас наверняка тусуется её мать с вином из пакета и новым выпуском «Жизнь Дороти», школьница отпускает мысль о сигаретах. Оглядывается на дом Аарона, раздражённо фыркает. Ей нужны деньги, но если он будет распускать руки и выплевывать подобные словечки... что она сделает? Когда, в какой реальности у Сары О'Нил был выбор? Крепко зажмурившись, девушка опускает голову и следует в сторону своего дома. Завтра она придёт в бар и поговорит с Вишней насчёт Кэссиди. Чего бы ей это ни стоило, она свалит из грёбаного Сентфора быстрее, чем Хилл успеет распустить свои руки.