Nicotine

Жизнь бывает на редкость виртуозна в своей паршивости. Особенно, когда тебе семнадцать. Впрочем, Сара едва ли находила свою новую жизнь паршивой. А ведь всего лишь нужно было поменять место жительства! Теперь вместо крохотной комнатушки у неё была... ещё более крохотная комнатушка. А вместо криков матери — гоготание драконов, их пьяные вопли и гадкий смех спутниц бандитов. Стены в баре оказались удивительно тонкие, а диван неудобный, но даже это не могло унять её восторга. В конце концов, теперь О'Нил жила одна! И пусть утром сюда заваливался Вишня и выставлял её за дверь, а вечером Аарон с серьезнейшим видом копошился в бумагах, она чувствовала несоизмеримую свободу. Свободу и боль в шее. Диван и правда неудобный. Конечно, о возвращении в школу и речи быть не могло. Тогда, три дня назад, сидя с Аароном на вершине теперь уже досягаемой горы, Сара твёрдо для себя решила: «Прочь отвлекающие факторы, я буду двигаться к своей цели». Разумеется, получение образования стало тем самым отвлекающим фактором, а также полупьяные попытки Аарона разузнать ту правду о её прошлом и, конечно же, неуместная и совершенно внезапная увлеченность О'Нил этим мужчиной. Они договорились: ей пришлось почти умолять его пустить девчонку пожить в кабинете бара, ведь возвращаться домой было опасно для её жизни и нервной системы. Конечно, такой расклад дел Аарона не устраивал, но он был слегка пьяным и сильно уставшим, а потому согласился, только бы «ты мне мозги не делала». И вот итог: новый отнюдь не личный уголок, отсутствие страха перед матерью и непрекращающиеся попытки научиться танцевать, как Кэссиди. И после трех дней интенсивных тренировок у шеста в четыре утра Сара, наконец, приняла решение. — Я хочу, чтобы вы отдали мне ночь. Поперхнувшись бурбоном, Аарон выгибает бровь и откидывается на спинку стула. Ничего не понимающий Вишня хмурится. — В смысле? — В том смысле, что близятся выходные. Я хочу выйти вместо Кэссиди. Конечно, так, чтобы она ничего не узнала. Хилл устало потирает виски. Кем он был в прошлой жизни, Гитлером? За какие грехи на его голову свалилась эта неугомонная девчонка? Одно её решение безумнее предыдущего, но хуже всего в этой истории то, что он всячески потакает глупостям Сары. Пора прекращать пить. Видит бог, в трезвом уме и добром здравии он бы на неё и не взглянул. Слишком уж юна и отчаянна она для этого тридцатилетнего раздолбая. — Она тебя на куски порвёт, — в надежде охладить её пыл говорит Аарон. — Ты понимаешь это? — Босс прав, — Вишня кивает. — Выходные для Кэс — основной источник дохода. На неделе она здесь и не появляется. Сев в турецкую позу на ненавистном диване и до побеления сжав губы, Сара уже собирается ответить, когда скрип двери вдруг прерывает неначавшийся поток её идей и заговоров. Рыжая макушка выглядывает в дверной проём, и сердце девушки пропускает удар. Первый порыв спрятаться куда-нибудь под стол Аарона рушится прямо о хрипловатый голос её друга: — Аарон, я сделал, что ты просил. Всё доставле... Сара? Пара зелёных глаз врезается в её побледневшее лицо изумленным взглядом. Здесь нет никаких признаков того, что Сара живёт в кабинете Хилла последние три дня, кроме, разве что, одиноко лежащего рюкзака в углу, но сложить два и два Тёрнеру нетрудно — вчера Эвелин прямым текстом сказала забеспокоившемуся парню, что её дочь благополучно сбежала из дома и «слава богу». Он вздыхает и под недовольный взгляд Аарона заходит в кабинет. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — А что? — Сара мгновенно подрывается с дивана и становится перед парнем. — Выйди, Майкл, не видишь? Я принимаю клиентов. Я же шлюха, да? — Я платить не буду! — встревает Вишня, поднимая ладони. Аарон бросает в него пустую бутылку. — Заткнись, идиот. — Что я такого сказал? Здесь совершенно никто не понимает шуток! — Сара, послушай, — Майкл переключает внимание с их перепалки на стоящую перед собой девушку и хватает её за плечи. Челюсть Хилла напрягается, Сара закатывает глаза. — Я не имел в виду ничего плохого. Я волнуюсь за тебя. Тебе ничего не стоило попросить у меня денег или остаться жить у меня. — В чем дело? Ей и здесь неплохо, — крутанувшись в кресле и забросив ноги на стол, говорит Аарон. — Выметайся, парень. Ты свою работу выполнил, молодец. Можешь взять в баре пиво. Сжав челюсти, Тёрнер пытается дышать ровно и не сорваться. Они с Вишней так... так старались оградить от этого мира, даже если устроили её сюда, даже если она сутками напролёт ошивалась в этом баре. Но это грязь. Грязь, которая не отмоется. А Хилл понятия не имеет, через что ей пришлось пройти. — Уходи, Майкл, — разомкнув губы, наконец говорит Сара. — Ты не скажешь мне ничего нового. Это как удар под дых. Может быть, не совсем больно, но будто весь воздух из лёгких выходит. О'Нил знает, что, вероятно, Майкл не хотел причинить ей вреда и по возможности старался оберегать её, но здесь... здесь нет друзей. На этом поле боя она одна. Тут или враги, или те, кто проносится мимо с белым флагом. А у Тёрнера не было и флага. Кивнув и изо всех сил стараясь не показывать, как его это задело, Майкл молниеносно выметается из кабинета. Обхватив голову руками и отвернувшись к стене, Сара ещё пару секунд пытается прийти в себя. — У парня критические дни, я читал о таком, — говорит Вишня. Аарон даже не пытается проанализировать, есть ли между ней и Майклом что-то. В конце концов, ему плевать. Ещё одна юная девчонка, ещё одно разбитое сердце, ещё один придурок в куртке на пару размеров больше. Сейчас его волнует другое. — Вернёмся к твоему идиотскому плану. Я не собираюсь отскабливать твои внутренности со стен. — Вы меня не переубедите, — девушка поворачивается к мужчине, стрельнув в него таким взглядом, от которого в тесном кабинете непременно поднимается температура. — Я настроена решительно. — Что до меня... — Вишня встаёт с кресла и подходит к Саре. — Я последний, кто будет против этой затеи. Дерзай. — Но мне казалось... — она в изумлении приоткрывает рот, сверля восхищенным взглядом дракона. — Я нашёл повод, который поможет мне остаться наедине с Кэс. Что хренового? Забей, Аарон, рыжуля ни о чем не узнает. Аарон и Сара в унисон присвистывают. Конечно, симпатия (а если называть вещи своими именами — желание укротить строптивую) Вишни к Кэс была налицо. Но прежде он ещё не говорил об этом так открыто... девушка прикладывает ладонь к губам и усмехается. — Ещё один смешок, и я поведаю ей о том, что ты проворачиваешь за её спиной, — предостерегает брюнет, направляясь к двери. — Чем быстрее это случится, тем лучше. Сегодняшняя ночь твоя. Готовься. Хлопок двери, и вот от Вишни остаётся лишь шлейф терпкого аромата виски. Сара округляет глаза, пытаясь переварить эту информацию. Невероятно! Впервые в жизни что-то далось ей так просто — без унижений, слёз и уговоров. Конечно, если бы это не было выгодно самому Вишне, он послал бы её к чертям, но Вселенная сегодня была на стороне неудачников. Ощутив клокочущее в душе трепетно-мерзкое предвкушение ночи, О'Нил поворачивается к Аарону. Он смотрит на неё непроницаемым взглядом, пытаясь понять, действительно ли это то, в чем она так яростно нуждается. — Ну? Что скажешь? — нетерпеливо спрашивает она, боясь, что последнее слово за ним окажется её пощечиной. — Что я скажу? — мужчина откидывается на спинку стула и делает глоток крепкого напитка. — Да насрать. Делайте, что хотите. Но если запорешь танец — вылетишь, как пробка. Сара нервно сглатывает. Что ж, это... многообещающе.

***

Продрогшая мартовская ночь. Семнадцатилетние подростки отпрашиваются на вечеринки, заучивают теоремы, устраивают девичники или допоздна репетируют пьесу в школьном театре. Ночь в семнадцать полна сюрпризов. Особенно для Сары. Было совершенно ясно, что шмотки Кэссиди, которые она оставляла в подсобке и которые предназначались для выступлений, ей совсем не шли. Ярко, дёшево (и речь не о цене), неудобно. Высокие ботфорты, корсет, до невозможности короткий фартук официантки, чулки с подвязками и колготки в сетку. Сара представляла на себе десятки липких взглядов и спешила закутаться в куртку Аарона, которая хранилась в шкафу в его кабинете. Конечно, он не знал об этом, но именно ей О'Нил накрывала своё дрожащее тело холодными сентфорскими ночами. От неё удивительно пахло безопасностью. К тому же, эту куртку он почему-то не носил, и Сару не раз посещало желание её украсть. Жаль, вор был бы так очевиден. — Боже, какой отстой, — шепчет она, пытаясь накрасить губы ярко-красной помадой, щедро и наивно оставленной Кэс. Руки дрожат, как после попойки, и помада выходит за края, а потому желание размазать это красное месиво по всему лицу возрастает в геометрической прогрессии. Музыка, гремящая за дверью, усиливается, и девушка оборачивается, заметив вошедшего в кабинет Вишню. Она не спешит прикрыть свое тело или выставить его за дверь. В конце концов, он видел её в состоянии и похуже. — Пришёл спросить, как ты. — Ты разве не должен быть сейчас с Кэс? — Она ждёт меня у себя дома. Её олух работает в ночную смену. — Оу, — Сара закусывает губу. — Так между вами?.. Глупая мальчишеская улыбка служит ответом на её вопрос. Поправив упавшие на лоб кудри, Вишня усмехается и пожимает плечами. — По крайней мере, она больше не пытается убить меня за то, что Хилл позволил тебе танцевать. — Ты ведь понимаешь, что она заберёт своего жениха и уедет из города? — спрашивает школьница, затягивая шнуровку на корсете. — Да похрен, — махнув рукой и подойдя к двери, отвечает дракон. Ему отлично удаётся скрывать свои эмоции за маской вечного ребячества. Порой всё, о чём мечтает Сара — успешно перенять эту его черту. — Кстати. Аарона не будет. Поначалу Сара ничего не чувствует. Может быть, первые пару секунд, после чего пощёчина осознания совершенно неожиданно приводит девушку в чувство. Она широко распахивает глаза, тревожным взглядом уставившись на Вишню. — Нет? Почему? — Воу, как глазки округлились. Проблемы на точке возникли, поехал решать, — парень смотрит в потолок. — Всё нормально? — Значит, сегодня я буду совсем одна, — слова едким привкусом остаются на кончике языка. — Сара... — Нет, все нормально, — первый порыв Вишни подойти к ней прерывается поднятой ладонью. — Я привыкла. Так даже лучше. — Слушай. Я понимаю, это хреново, но Джек и Сэм за тобой присмотрят. Я не просто так пришёл, кстати, — он засовывает руку в карман, доставая оттуда ключи, подходит к Саре и вкладывает связку в её ладонь. — После того, как станцуешь, езжай ко мне. Сэм тебя отвезёт. Ты знаешь, он парень надёжный, так что можешь не париться. Здесь ты не останешься, кто знает, чем это может закончиться. Эти пьяные головорезы захотят продолжения... и всё такое. Если бы чувства и эмоции Сары О'Нил могли бы проявляться в полной мере, а не только в состоянии истерики и абсолютной потерянности, она бы непременно его обняла. То, что Вишня и Майкл сделали для неё... невероятно. В её жизни, полной рисков, безысходности и отчаяния действительно трудно поверить, что кто-то пытается тебе помочь. Сара не умеет привязываться к людям, однако если судьба сжалится над ней и выпустит её из этого паршивого города, она умрёт от тоски по дракону. — Спасибо, — шепчет она, сдержанно улыбаясь. — Правда. Спасибо. — Только в роль не вживайся сильно, ладно? И не втягивайся. Босс тебе хорошо заплатит. При одной только мысли о деньгах маленькие долларовые банкноты вспыхивают в зрачках Сары. Она бегло смотрит на часы и, чертыхнувшись, спешит закончить последние приготовления. Вишня прощается с ней, пожелав удачи и одарив её ещё парочкой никчёмных наставлений. Она нервничает, сходит с ума от страха, и в последнюю минуту, гордо откинув волосы назад, выходит из своего временного пристанища, чтобы, протолкнувшись через жаждущую хлеба и зрелищ толпу, выйти на сцену. И тогда она забывает всё, чему училась эти три дня. Ноги трясутся от волнения и высоты каблуков, в горле пересыхает, а сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Сара взбирается на ступеньки сцены под довольные возгласы и присвистывания заметивших её драконов. Мерзко. Они скользят по телу девушки своими липкими взглядами, они облизываются, они ждут, когда она устроит шоу. Она здесь товар. И ей нужно себя продать. Музыка гремит, сердце гремит, а осознание того, что здесь нет никого, кто мог бы её поддержать, заставляет ничтожные крапинки слез выступить на глазах. О'Нил испытывала что-то подобное несколько лет назад, на школьном спектакле, когда она, одиннадцатилетняя девочка, исполняла свою первую роль и до последнего ждала появления родителей в зале. Конечно, они не пришли. И спустя несколько дней Сара узнала, что отец подал на развод. Кажется, именно в тот день всё и рухнуло. Яркий свет прожектора, бьющий в глаза, отрезвляет. Вздохнув и вспомнив всё, к чему она готовилась эти три бесконечных дня, девушка выходит в центр сцены и растягивает ярко-красные губы в неестественной улыбке. «Просто будь Кэссиди, лучшей её версией», — сквозь рвотные позывы и нескончаемое отвращение вторит себе Сара. — Эй, парни! — резво начинает она, игнорируя дрожь в голосе. — Вы наверняка запомнили меня, как ту противную официантку, что грубила вам и посылала вас к чёрту. Но у всех нас есть скелеты в шкафу, да? — Начинай уже! — кричит кто-то из толпы. Широко распахнув глаза и стерев с лица улыбку, Сара сжимает зубы. Взгляд её не сулит ничего хорошего, возгласы драконов только распаляют злость. Кивнув Джеку в просьбе поставить нужную песню, она в последний раз оглядывает переполненный пьяными бандитами бар и медленно уходит в тень. Страшно. Она снова та маленькая девочка, чьи родители не пришли на выступление, ей снова до тошноты волнительно, снова... Вдруг пара янтарных глаз вспыхивает неистовым пожарищем среди опухших после нескончаемых попоек серых лиц. Пульс школьницы останавливается. Аарон остаётся стоять у стены и чокается с воздухом бутылкой пива, заставляя губы девушки дрогнуть в полуулыбке. Пришёл, пришёл! Когда все бросили, не оставил... Душу захлестывает уверенность. Она представляет, что здесь нет всех этих уродов, нет никого и ничего, кроме обжигающего взгляда Аарона Хилла, а потому Сара плавно и до невозможности медленно начинает свои движения. О'Нил перестаёт быть собой. Она становится музыкой — пластичной, обтекаемой, гибкой. Не слышит все эти довольные вопли, свист и хлопки, не видит ни сцены этой, ни себя. Только глаза. Он не пожирает её. Прожигает насквозь. А ей кажется, будто танцует она только для него. Резко крутанувшись и наклонившись, Сара выгибается, как кошка, оглядываясь на зал через плечо. Плавно двигает бёдрами, поднимая руки над головой и выводя ими воображаемые линии, и идёт, нет, парит к шесту, понимая, что именно здесь и сейчас решится её судьба. — Чёрт возьми, — шепчет себе Аарон, пытаясь смочить своё горло премерзким пивом. Едва ли он может шелохнуться, оторвать от неё взгляд и сделать хотя бы один нелепый вздох, который поможет мужчине продолжить его бренное существование. Сара юна, неопытна, в то же время, бесподобна и раскованна в своих движениях. Она танцует так, что затуманивается рассудок, смотрит так, словно здесь никого, кроме Хилла нет, и он сделал бы всё возможное, чтобы так оно и было. Делить это шоу с кем-то другим дракон не намерен. И когда она подходит к шесту, он готов поклясться, ему окончательно сносит крышу. Её наряд. Этот крохотный фартук официантки, который она стащила из запасов Кэс. Всё это задирается до невозможности, когда она поднимает бедро, обхватывая им пилон. Выгнув спинку и наклонившись назад, Сара откидывает волосы, извиваясь, точно змея. Нет, это вовсе не та девчонка, что рыдала, увидев город с высоты этой чёртовой горы. Не та девчонка, которую бьёт мать и не та девчонка, у которой никогда нет выхода. Да весь мир, чёрт возьми, должен падать к её ногам. Музыка продолжает играть, а О'Нил продолжает испытывать его терпение. Она крутится у шеста, она демонстрирует невероятную природную пластику, она, не запрыгивая на него, сводит всех находящихся здесь с ума. Вероятно, дай ей чуть больше времени и чуть интенсивнее практики — малышку Кэс и правда можно оставлять без работы. Но сейчас эта юная девчонка манит всех своей новизной, своей неопытностью, своими горящими глазами, которые только ему в глаза смотрят, и Аарон в тысячный раз проваливается куда-то в недра Ада, раз за разом представляя, как он берёт её на этой самой сцене. И Сара безо всякого труда читает это в его взгляде. Последнее её движение достаётся не шесту, а сцене, и девушка опускается на колени, когда музыка утихает, а после и вовсе останавливается. Она тяжело дышит, внутри всё дрожит от страха и ненависти к самой себе, ведь этот танец не доставил ей совершенно никакого удовольствия, и даже взрыв аплодисментов и явно счастливых воплей не поднимает девушке настроение. Наконец, Сара встаёт и, в последний раз глянув на одеревеневшего Аарона, который все эти бесконечные пять минут ни разу не сменил своего положения, уходит со сцены. Её провожают крики в стиле «давай на бис», «как тебя зовут, крошка?» или «где вы нашли такое сокровище?». Пересиливая желание закрыть уши руками и отталкивая от себя пьяных потных драконов, она со всех ног несётся в кабинет Хилла. Нужно срочно снять, смыть, содрать с себя этот отвратный образ, снова стать собой, получить свои деньги и свалить, наконец, к Вишне. Пустой кабинет встречает её крепким запахом дешёвых сигарет. В отражении крохотного зеркала на дверце шкафа на Сару смотрит человек, которого она больше всех ненавидит. Жалкое подобие человека. Так яростно желала стать Кэссиди хотя бы на одну ночь, что теперь, когда всё свершилось, ей хочется убить и себя, и Кэссиди. Она подходит к шкафу, дрожащими пальцами развязывая пояс на фартуке, но скрип двери заставляет руку замереть в воздухе. В отражении зеркала она видит глаза. Те глаза, что прожигали её абсолютно однозначным взглядом мгновение ранее. Те глаза, для которых она танцевала. — Помочь? — Аарон подходит сзади, не касаясь девушки, но одним своим взглядом заставляя её одежду и тело вспыхнуть. Сара не из робкого десятка, однако сейчас, именно в этот момент она благополучно теряет дар речи. В памяти картинками мелькает образ его обнажённого тела, а близость Аарона к ней только подстегивает зарождающуюся страсть. Нервно сглотнув и обернувшись к нему, она слегка качает головой. — Сколько ты заплатишь мне? — спрашивает единственный вопрос, который никогда её не оставляет. — А сколько тебе нужно? — У тебя столько нет. — Утром я с тобой рассчитаюсь, — он улыбается уголком губ, поглаживая ладонью наверняка колючую щетину. — Тебе понравилось? — тихо спрашивает школьница. Двухсекундное молчание и прожигающий насквозь взгляд, кажется, выбивают из её лёгких весь воздух. — Да, — голос будто не принадлежит ему. — Так просто? — А ты ждала отзыв на десять страниц? Для первого раза ты была хороша. Сжимает зубы и опускает голову, но два пальца, обхватившие её подбородок, заставляют девушку взглянуть в его глаза. Тугой узел стягивается внизу живота, мурашки гуляют по лицу и шее, а дыхание сбивается моментально, когда Аарон наклоняется чуть ближе. — Если ты продолжишь стоять так близко, я тебя поцелую, — не ручаясь за свои слова, шепчет она. Он выгибает бровь, слегка пожимает плечами, а затем вдруг усиливает хватку на её подбородке и сам припадает к губам О'Нил. Она вздыхает, рефлекторно обхватывая воротник мужчины руками, а он устраивает ладони на женской талии, углубляя поцелуй, впуская свой язык в рот девушки и исследуя её небо. Кругом всё горит. От страсти, от выпитого «для храбрости» и «от безделья» алкоголя, от притяжения, которое им приходится испытывать, вероятно, с момента их самой первой встречи. Неправильно? Да плевать. В их жизни нет понятия «правильно». Семнадцать и тридцать. Лидер драконов и девушка без будущего. Может быть, это, чёрт подери, самая правильная на свете вещь. Руки с талии опускаются на поясницу, её пальцы сжимают воротник его куртки, стягивая ту с пылающего возбуждением тела мужчины. Глубокий, влажный поцелуй прерывается, когда воздуха в лёгких становится не хватать, но Аарон перебирается губами на её шею, медленно толкая девушку к дивану. Улыбаясь сквозь поцелуи и сгорая от ощущений, которые прежде испытывать ей не доводилось, Сара выпускает восхищенный вздох. Он смотрит на неё с дичайшим желанием, разрывающим его изнутри, и собирается снова напасть на губы девушки, когда бешеный стук в дверь прерывает его намерение. Аарон и Сара переглядываются, мгновенно отрываясь друг от друга и оборачиваясь на источник звука. В эту же секунду в кабинет влетает один из драконов — кажется, О'Нил запомнила его как «придурок по имени Бурый». — Босс, там это... это... — он переводит растерянный взгляд на раскрасневшуюся Сару, чешет затылок и снова смотрит на разъяренного Хилла. — Зика избили те чуваки, с которыми вы сегодня скорешились! Промелькнувшая на лице тень недоумения молниеносно сменяется гримасой неконтролируемого гнева. Всё происходит слишком, слишком быстро: чертыхнувшись и даже взглядом Сару не одарив, Аарон подрывается с места и вместе с Бурым летит в сторону предполагаемого происшествия. Она смотрит ему вслед несколько секунд, а может, и минут, касается своих пульсирующих губ и, обессиленно рухнув на диван, зарывается пальцами в волосы. Что это было, чёрт подери?

***

Землетрясение. Нет, точно землетрясение! Горы разгневались и решили вытряхнуть всё дерьмо из этого города. Или что это? Что, чёрт возьми, трясёт всё тело? Глухо застонав и зарывшись лицом в подушку, Сара снова подвергается нападению. И лишь когда кто-то грубо хватает её за плечо и сжимает на нежной коже свои цепкие пальцы, она резко открывает глаза и мгновенно принимает сидячее положение. Пара янтарных глаз и копна рыжих волос заставляют её сердце провалиться в пятки. — Кэссиди? — нервно сглотнув, хрипит О'Нил, а после оглядывается по сторонам. Твою мать. Вчера она не поехала к Вишне, и кажется, вырубилась в кабинете Хилла. Это провал. Просто провал. Хуже и быть не может. — Ну что, красотка? Доплясалась? — стриптизёрша вскидывает бровь и садится на диван, положив ногу на ногу. Сара тоже принимает сидячее положение, хватается за голову и выпускает рваный вздох. Трудно испытывать страх, когда твой организм по-прежнему спит. — Можешь уничтожить меня. Я лгать не буду. Взяла твои вещи и станцевала, — хрипит она, массируя виски. Кэс испепеляет её весьма красноречивым взглядом. Для полной картины действительно не хватает ружья или мачете, однако кто знает, на что способны эти длинные красные ногти. Смирившись с грядущим нападением, Сара терпеливо ждёт её дальнейших действий. — Ты так просто не свалишь, да? — нервно тряся ногой, спрашивает Мейсон. — Ни за что. Ещё пара секунд молчания. Мысленный акт убийства, читающийся в её глазах. А затем она встаёт, подходит к столу Аарона и, усевшись на него, с ухмылкой произносит: — Тогда у меня есть к тебе деловое предложение. В конце концов, нам обеим выгодно, чтобы ты как можно скорее свалила из этого города.