Nicotine

Сара не пришла. Не то, чтобы Кэссиди злилась на неё... Она была в бешенстве. Просидев в этой чёртовой закусочной без малого час, Кэс наотрез отказывалась принимать тот факт, что Сара её кинула. Нет, эта девчонка хоть и отчаянная, но не сумасшедшая. Она не могла рассказать обо всём Аарону, как не могла и предать свою спасительницу. Тем не менее, когда стрелка на ржавеющих часах доползла до восьми, Кэссиди встала, взмахнула своими рыжими волосами и, злобно фыркнув, помчала в бар. Кабинет Хилла оказался пуст. В нём не было ни следа, указывающего на то, что Сара жила здесь половину недели. Беспокойство и поганое предчувствие боролись с яростью. Мейсон громко хлопнула дверью и вылетела в зал, когда голос одного из драконов заставил её остановиться. — Ты что здесь делаешь? Кэссиди возводит взгляд к потолку, сжимает зубы и оборачивается, сталкиваясь взглядом с Ленни — последним придурком в мироздании, которому поручено следить за баром по утрам. — Ты видел Сару? — нервно спрашивает она, вплотную подходя к этому тюфяку и хватая его за грудки. — Она сбежала? Сбежала? Отвечай! Конечно, мысль о побеге О'Нил заметно облегчала жизнь Кэс. Но в этом не было никакой логики, заставляя Мейсон поверить в то, что здесь действительно дело жареным пахнет. Ленни высвобождается из её хватки и грязно усмехается. — Я бы тебе посоветовал валить из этого города как можно скорее. Босс, чёрт, да все драконы узнали о предательстве, которое вы с Сарой подготовили для него. Лонг подслушал ваш разговор в туалете и доложил ему обо всём сразу после того, как ты напоила его и слиняла. Кровь отливает от лица стриптизёрши. Земля уходит из-под ног, не хватает воздуха. Она обхватывает переносицу большим и указательным пальцем, протяжно выдыхая. — Твою мать. И где сейчас Сара? — Понятия не имею. Но ты знаешь, что Аарон делает с предателями банды. — Насколько я знаю, она не в банде. — Но ты в банде, — Ленни кивает на татуировку, выглядывающую из футболки девушки. — И тебе крышка. Кэс впервые не чувствует себя всесильной. Она уязвима, руки её дрожат, а в горле поселился тугой ком. — Это твои слова? — вбив в голос больше льда, спрашивает она. — Это слова Хилла, — с беззаботной улыбкой отвечает Ленни и, обойдя её, направляется к барной стойке. Мейсон будто помещают в жерло вулкана. Всё горит, и вздох сделать невозможно, а паника, паника немедленно завладевает её рассудком! Все знают, на что способен Аарон Хилл, знают, что скрывается за дружелюбной улыбкой лидера Чёрных Драконов. И все знают настоящую причину, по которой он свалил в Лос-Анджелес год назад. Кажется, Хиллу нужно было скрыться от копов после того, как он до полусмерти избил предавшего банду Шона Купера. Осознание дышащей в затылок опасности приходит мгновенно. Вскрикнув от досады и со всей силы пнув стоящий рядом барный стул, она несётся прочь из этого грёбаного бара. Тачка не заводится, руки не слушаются, но спустя всего несколько минут Кэс благополучно добирается до дома. Она вбегает по ступенькам, роняет ключи, предпринимая несколько безуспешных попыток открыть дверь, и наконец оказывается внутри. — Эд! Эдди, милый, ты дома?! — срывающимся голосом кричит Кэссиди, несясь в спальню. Бегло смотрит на часы и тихо чертыхается. Полдевятого. Конечно, он уже в лаборатории. — Хрен с тобой, — шепчет девушка, доставая из шкафа дорожную сумку и забрасывая в неё свои вещи и вещи Эдварда. — Придётся заехать в лабораторию и тебя забрать. Отчётливого осознания того, что именно боится Кэс, у неё нет. Все эти жуткие истории можно было запросто спихнуть на банальные слухи, однако рассказаны они были Вишней — самым близким его человеком. Да и копы ошивались возле бара все те первые месяцы, когда Хилл уехал из города и когда Кэссиди устроилась на работу. Всё сходилось. А один из законов Чёрных Драконов гласил: «Любое предательство лидера или банды сопровождается наказанием. Степень тяжести определяется степенью нанесенного ущерба». Разумеется, Кэссиди не сдала его копам и не сотрудничала с другими бандами, но она знатно проштрафилась. И было здесь лишь два пути: или отвечай за свои поступки, или делай ноги. А судьба Сары — последнее, что её волновало. Они обе не жили, а выживали, обе мечтали выбраться отсюда, и, может быть, Кэссиди даже посочувствует ей, когда пересчёт, наконец, границу этого города. — Деньги, — напоминает она себе, шарясь рукой под кроватью и натыкаясь на небольшую шкатулку. Пересчитав все сбережения, которые они с Эдом успели накопить, Кэссиди в облегчении вздыхает, достаёт пачку купюр и засовывает их во внутренний карман своей куртки. Она наклоняется, чтобы спрятать шкатулку обратно, однако замирает, заметив фотографию, лежащую на самом дне под её бесчисленной бижутерией. Сердце сжимается, и мелкая дрожь пробегает по лицу. Закусив губу, Кэс достаёт фотографию и поднимает взгляд к потолку. Восемьдесят пятый год. Кудрявый парень с татуировкой дракона и рыжеволосая девушка, крепко обнимающая его за шею. Они познакомились на вечеринке, и он позвал её в свой бар. Всё просто, так просто, что Кэс не заметила, как в кратчайшие сроки смогла покрыть все свои долги. Ей нравилось танцевать, нравилось ощущать и замечать на себе чужое внимание, нравилось лгать своему парню, нравилось запираться с Вишней, а после и с остальными драконами в уборной, получая не только один за другим оргазмы, но ещё и деньги, которых она прежде в глаза не видела, работая официанткой в чёртовой «Райли». Конечно, Вишня не платил ей за секс с ним. Попытался однажды, но она осекла его, поцеловала в губы и сказала, что её ждёт Эдди. Что это было, взыгравшие чувства? Кэссиди Мейсон никогда не отрицала своей грязной влюблённости в Вишню. Но в ней не было никакого смысла. Как и во всех чувствах в целом. — Прощай, — шепчет она, касаясь пальцами фотографии. Стук, нет, бешеный грохот в дверь заставляет её вздрогнуть и спрятать шкатулку под кровать. Сердце бьётся в унисон с ударами по деревянной поверхности, и, схватив сумку, Кэссиди несётся к двери, заглядывая в глазок. Ну, конечно. — Кэс, ты серьёзно?! — кричит Вишня и отталкивает девушку в сторону, когда она открывает дверь. Он зарывается пальцами в свои чёрные кудрявые волосы и заходит в гостиную, поворачиваясь к ней лицом. — Ленни мне обо всём рассказал. Ты идиотка? Хилла испугалась и решила слинять? Он нихрена тебе не сделает! — А где, по-твоему, сейчас Сара?! — Кэссиди застегивает куртку и отходит на несколько шагов от кипящего злостью Вишни. — В кабинете нет её вещей. Думаешь, Аарон это так просто оставит? Выражение лица дракона становится озадаченным. Он сводит брови к переносице и, качнув головой, спрашивает: — Что значит, нет её вещей? — Мы должны были встретиться сегодня в Райли. Она не пришла. В баре её нет. — Может, она вернулась домой? — не веря своим словам, спрашивает Вишня. — Ладно, разберёмся с этим потом. Верни вещи на место, Кэс, хватит разыгрывать эту сцену. У тебя нет ни единого повода сбегать. — У меня есть все поводы на свете, чтобы сбежать. И ты это знаешь. — Вот уж чего я не знал, так это твоей трусливой натуры! — вспыхивает он. — Повторюсь, мать его, Хиллу глубоко насрать на эти тупые манипуляции, которые вы с Сарой решили провернуть. Это полная хрень! Она впервые видит его таким. Обычно весёлый и беззаботный, сейчас Вишня источает вселенский гнев. Поджав дрожащие губы и подойдя к нему вплотную, Кэс обхватывает щеки парня руками. — Позволь мне поверить в то, что у меня появилась достойная причина, чтобы сбежать из этого города, — отчаянно шепчет она. Взгляд Вишни стекленеет. Он накрывает её ладони своими. — Я поеду с тобой. — Нет, — резко отвечает она и отходит назад, заставляя сердце дракона сжаться от нестерпимой боли. — Я хочу начать новую жизнь, Вишня. Хочу жить, как нормальный человек. Завести семью, устроиться на нормальную работу. С тобой этого не будет. На его лице отражаются все виды мук. Она знает, каково это, и ей тоже больно. Словно что-то важное выдрали из грудной клетки и бросили на землю, растоптав, как жестяную банку. — А с кем будет? С Эдом? С этим хлюпиком, который даже не сможет тебя защитить? — Да, — честно говорит девушка. — А сейчас, пожалуйста, позволь мне уйти. Я нашла причину, Вишня. Я нашла её спустя столько времени. Освободи меня. Если я тебе дорога. Прежде ему ещё не доводилось испытывать таких сильных чувств. Гнев, ненависть, обида, любовь, боль — всё смешалось воедино, всё горит, разъедая его внутренности. Вишня зажмуривается от неприятных ощущений и кивает, сжимая кулаки до побеления костяшек. В конце концов, она никогда не принадлежала ему. И никому не принадлежала. Подняв с пола сумку и в последний раз окинув его ссутулившуюся фигуру уничтоженным взглядом, Кэссиди стремительно удаляется прочь из дома. Вишня поднимает взгляд к потолку и несколько минут, кажется, не моргая, смотрит на него. До тех пор, пока рядом не останавливаются чьи-то шаги. — Вишня, — всхлипнув, шепчет Кэс. Он опускает взгляд и не верит своим глазам. Она поднимается на носочки и, обхватив его лицо ладонями, припадает к любимым губам. Сжав руки на её талии и боясь, что она тотчас же исчезнет, Вишня целует её со всей своей нерастраченной нежностью, и когда воздуха в лёгких почти не остаётся, они отстраняются друг от друга. Он улыбается. Она плачет. — Прощальный поцелуй, — тихо молвит она, прежде чем навсегда исчезнуть из его поля зрения, из его жизни, из его сердца. Вишне кажется, будто он задыхается.

***

Горы смотрят на Сару с немым укором. Она же впервые не одаривает их и взглядом.  В мыслях теперь нет ничего, кроме прозрачной вязкой пустоты. Она смотрит отсутствующим взглядом перед собой, сжимая лямку от рюкзака и не строя никаких предположений о том, какого хрена Хилл позвал её к себе. Что сделает, убьёт? Ей всё равно. В этой борьбе за жизнь она давно проиграла. Наказание за предательство... в отличие от Кэссиди, Сара понятия не имела, на что способен Аарон Хилл и что творится в его голове. Может быть, это и послужило причиной того, что после бессонной ночи она, не колеблясь, собрала свои вещи и отправилась в ненавистный район. Единственный страх — наткнуться на мать — почти безжизненно пульсировал веной на лбу. Постояв ещё пару минут на сыром тротуаре, Сара вдыхает холодный утренний воздух и делает шаг по направлению к дому Аарона, чтобы лицом к лицу встретить своё наказание, когда голос, вдруг раздавшийся за спиной девушки, заставляет её в ужасе замереть. — Сара? Сара, девочка, это ты? Все жизненные процессы вмиг останавливаются. Она открывает рот и делает прерывистый вздох. Не оборачивается не потому, что боится убедиться в наихудших своих предположениях, а потому, что всё тело окаменело. Но он хватает её плечо и грубо разворачивает к себе. — Какая встреча, — говорит худший кошмар Сары О'Нил. — Я тут мать твою навестить пришёл, а наткнулся на добычу покрупнее. Прелесть. Гадкая ухмылка на поистине свиной морде Карла Вудстона, выцветшие радужки раскосых глаз, седеющая борода... рвотный рефлекс срабатывает сам собой, когда воспоминания о самой жуткой ночи в её жизни овладевают рассудком девушки: капли крови на полу, бесполезная борьба, разлитая текила, боль, раздирающая всё тело, голос матери, утверждающий, что её новый бойфренд не мог изнасиловать Сару. Вся злость этого мира овладевает трясущимся телом девушки, и она с силой толкает ублюдка в грудь. — Отойди от меня. Я буду кричать. — В прошлый раз ты тоже кричала, сладкая! — он разводит своими ручищами и скользко ухмыляется. — И кто же тебе помог? Кто спас тебя, пока я озверело трахал тебя на полу, девочка? Никто? А сейчас кто спасёт, ну? — Есть один претендент. Весь мир замирает в тот миг, когда она слышит его голос. Пошевелиться из-за сковавшего тело страха трудно, но она оборачивается, встречаясь с глазами Аарона, в которых отражается грядущая смерть Вудстона. Всё происходит молниеносно: подорвавшись с места, лидер банды Чёрных Драконов обрушивается на мудака с сокрушающими ударами. Сара накрывает рот ладонью и отскакивает в сторону, когда они валятся на землю. Хилл оказывается сверху, раз за разом нанося удары ему по лицу. О'Нил вздыхает, глядя на эту картину, восхищённо вздыхая, испытывая истинное удовольствие от вида морды Вудстона, превратившейся в сплошное кровавое месиво. Он ничтожество по сравнению с Аароном, он стонет от боли и пытается отбиться, и это у него получается, когда Хилл отвлекается на протяжный женский крик. Аарон и Сара поворачивают голову в сторону лицезревшей драку Эвелин, и в этот момент Карл ударяет дракона в солнечное сплетение. — Аарон! — кричит Сара, когда мужчина падает, и теперь Вудстон оказывается сверху. Развернувшийся ожесточённый бой заставляет О'Нил в панике оглядеться по сторонам и осознать, что мать забежала в дом. Под испуганный взгляд подростка попадает валун, лежащий неподалёку, и она, не думая ни секунды, подбегает к нему, хватает и тихо подкрадывается за спину Карла, занося камень над его головой. Лицо Аарона искажают ссадины, порезы и синяки. Это напоминает девушке ту ночь, когда ублюдок Вудстон изнасиловал её, воспользовавшись отсутствием матери в доме. Больше она не медлит, замахиваясь и разбивая булыжник о его лысую голову. Карл замирает, а спустя секунду валится на бок. — Вау, — шепчет Аарон, восхищенным взглядом уставившись на девушку, возвышающуюся над ним. Сара протягивает ему дрожащую руку, помогая мужчине подняться. Хилл встаёт и с силой пинает ублюдка в живот. — Тварь! — кричит он. — Садись в машину, Сара. Она хлопает ресницами, удивлённо уставившись на дракона. Достав из заднего кармана ключи, Хилл кидает их девушке. — Аарон, ты... — Садись в машину. Я закончу с ним. Препираться с ним смысла нет, и О'Нил, окинув брезгливым взглядом распластавшегося на земле Вудстона, торопливым шагом следует к припаркованному у обочины доджу, который определённо не принадлежит Хиллу. Закусив губу и испуганно оглядевшись по сторонам, она открывает дверь и садится на пассажирское сиденье. Страх того, что кто-то, даже увидевшая драку Эвелин, может вызвать копов, пульсирует где-то в горле. Девушка вздрагивает, когда Аарон рывком открывает дверь, садится и, не сказав ни слова, заводит мотор. — Только не говори, что он в багажнике, — искоса глянув на мужчину, безжизненным голосом шепчет Сара. Аарон усмехается, выруливая с главной дороги. — Оттащил его тушу к дому твоей матери. Пусть повеселится. — Она сдаст тебя Никсону. Автомобиль уверенно несётся на запад, и Сара точно знает, что всего в миле отсюда находится долгожданный выезд из города. Она задерживает дыхание и прижимает к груди рюкзак, не веря своим глазам. Неужели... — Никсон — мой человек. Думаешь, по какой причине моя банда здравствует и процветает? У нас неплохое покровительство. Ухмыльнувшись, Сара качает головой. Её всё ещё трясёт от увиденного и пережитого, тем не менее, вопросы превозмогают буйство адреналина в крови. — Куда мы едем? — нервно спрашивает она. Он с улыбкой просит её открыть бардачок.