Вопрос доверия

— Ого, — Ашара перешагнула через груду стекла, бывшую когда-то витриной. — Мастер… что-то случилось? — Ничего, — прошипела Дарт Нокс, полулежащая в кресле с чашкой кафа в руках. Её волосы были в беспорядке, а ночной халат небрежно обнажал плечо, будто повелительница едва заставила себя одеться. — Ни-че-го!       Яростные вибрации её голоса закололи внутри угрозой.       В комнате Нокс на вид не осталось ни одной целой вещи, кроме её любимого кресла. Всё, что с таким трудом было подобрано Ашарой и архитекторами, превратилось в не подлежащую восстановлению пыль. Чем провинился дроид-сенешаль, останки которого лежали с дырой от светового меча вместо энергоядра, Заврос боялась даже спрашивать. О причинах отделения его головы от шасси — тоже. — Если бы только знала, как я его ненавижу, — звуки, которые издавала Нокс, больше походили на рокот хссисса, чем на человеческую речь. — Мерзавец! Моя ненависть даже не умещается в этом крошечном смертном теле!       В подтверждение её слов осколки на полу задребезжали, потревоженные эхом тёмной Силы. Заврос стало страшнее находиться рядом с наставницей — в таком тихом гневе она её ещё не заставала. И что вообще нужно было сделать, чтобы настолько её разозлить? — Клинок Зейлека легко разрешит эту проблему, повелитель, — сказав, Ашара сама ужаснулась тому, как естественно всё прозвучало. Она напомнила себе о пути джедая, но слова вырвались вслух вперёд осознанной мысли. — Хотела бы я, чтобы так и было, — натянуто улыбнулась Нокс. Предложение немного подняло ей настроение. — Но для решения этой проблемы время ещё не пришло. — Для меня есть поручение? — Ашара сменила тему, присев на остатки дивана. Мог ли её разозлить кто-нибудь вроде Талларда? Это уже было любопытнее. Вспоминая ситха, Заврос думала, что он и Дарта Марра способен вывести из себя, если хорошо постарается. — Я не желаю никого сегодня видеть, — объявила Нокс. — И единственный повод для контакта со мной — если республиканский флот осадит Дромунд-Каас. В остальных случаях пусть меня никто не беспокоит. Даже Тёмный Совет. Особенно Тёмный Совет!       Её пальцы сжались вокруг кружки, словно это была чья-то шея. — Хорошо, мастер.       Вот и ответ. Следовало догадаться, что сердечные дела не заботили Тёмного лорда так, как государственные. И гнев, от которого в просторной комнате становилось душно, был направлен на кого-то из коллег. Выполняя роль правой руки, Ашара ведала почти обо всех делах мастера, кроме тех секретов, что не выходили за пределы Совета, но не вспомнила ничего, что стоило такого негодования.       Ей хотелось спросить, но…       Кажется, она всерьёз начинала бояться свою наставницу.       Ашара скучала по тем временам, когда могла не задумываясь называть Нокс подругой. Хоть та не давала забыть о её роли ученицы, но за завтраком на борту корабля или молчаливым совместным вечером в библиотеке эти условности исчезали. Ашара видела, как наставница меняется. Меньше улыбается и повышает голос. Почти не замечает тех, кто прошёл с ней путь с самых низов. Тёмная сторона словно откусывала от её личности кусок за куском, а Нокс и не сопротивлялась. Старый разговор в аэроспидере не давал Заврос покоя. Можно ли вернуться, если уже пересёк черту? «Можно ли вернуться, если уже пересёк черту?»       Она спросила, заняв место для медитации в одной из оранжерей. Сразу, как только покинула повелителя. «Шаг даётся легко, если знаешь направление. Не так ли, падаван?»       Голос мастера Океры прозвучал так ясно, что заставил Ашару вздрогнуть. Она не хотела открывать глаза, боясь, что хрупкое присутствие исчезнет. Крошечная искра Света, в которой Ашара так нуждалась. Под веками скопилась влага. Учителя больше нет. Он умер из-за неё. А она заблудилась, хотя ещё недавно так чётко видела свой путь. «Можно ли вернуться, если уже пересёк черту?»       Вопрос касался совсем не Нокс. — Но что я могу сделать?       Ответа не последовало. Горькое, жалкое «что я могу сделать» прилипло к языку, вызывая отвращение. Ни Окера, ни Райен, ни Нокс никогда бы такого не спросили. Только она в этом дрянном мире не знает, что может сделать. Кулаки сжались от бессильной злобы, а сознание потребовало спокойствия. Найти равновесие становилось труднее с каждым днём.       Но после Ашара ощутила ладонь, опустившуюся на плечо. Будто отлитая из металла, та создала неожиданное ощущение опоры. — Принесла тебе кое-что, — сказала Нокс так тепло, что её можно было спутать с Сэн. Должно быть, заметила смятение ученицы утром. Видела давно.       Мастер встала перед ней и протянула фолиант такой древности, что он едва ли не рассыпался в её руках. — Что это? — Учение ордена дже’дайи о балансе. Не то чтобы я искала их специально для тебя… — Я понимаю, мастер, — Ашара благодарно кивнула. — Спасибо. Я обязательно его изучу.       Нокс сделала несколько бесцельных шагов по оранжерее. Ущипнула зелёное деревце за лист, постучала по оставленному дроидом стеклянному распылителю. Словно хотела задержаться.       И они до сих пор были подругами. — Расскажешь потом, что там, — небрежно бросила Нокс. — По мне так какая-то нудятина.

***

— Давай, призрак, — властно приказала Нокс, кинув на пол окровавленную золотую кирасу. — В нашем смертном мире время всё ещё ценно.       В её зале для медитаций царила абсолютная тьма, не дающая разглядеть даже контуры окружения. Нокс превосходно ориентировалась здесь без света, поэтому прошла точно в центр и опустилась на колени. Призрачное сияние сформировало рядом с ней образ чистокровного ситха. — Сначала возьми свои эмоции под контроль, повелитель, — ядовито молвил Хорак-Мул. Его фигура согнулась над кирасой, очертила бесплотными пальцами алый узор. — Не собираюсь продираться через бурю твоего возмущения. Что, тяжела стала мантия властителя? — Не твоё призрачное дело, — огрызнулась она.       Хорак-Мул замер, как статичная проекция. Единственное, что пошевелилось — его губы, растянувшиеся в поганую ухмылку.       Нокс постаралась её проигнорировать. Только издевательств мёртвого ситха ей не хватало. Достаточно было живых. — Силой богата, а сердце слабое, — каждое слово призрака мстительно царапало по этому самому сердцу. Хорак-Мул был куда проницательнее, чем казалось на первый взгляд. — Что, твои сети оказались ничтожны против серьёзной добычи, не так ли? — Прибереги ехидство для последователей. А, постой. Ты же умер. — Всего лишь напоминаю, что твои интриги приведут к бесславной гибели, — прошелестел он над самым ухом. — Но сейчас — моё обещание.

***

      Роскошь тронного зала кричит о том, что хозяин не просто богат — его сокровищницы уступают разве что хранилищам Тёмного Лорда. Резные колонны опоясаны искусной керамикой, эхины окованы золотом. Жаровни полыхают высоким пламенем, и отблески огня превращают помещение в костёр.       Хорак-Мул здесь гость, но уважаемый и всегда принимаемый с радушием. Его кованое кресло стоит почти у трона владыки Рельга.       Он поднимается и расправляет полы небесно-голубой мантии, когда между рядов гвардии проходит высокий морщинистый ситх. В прибывшем мало крови Изгнанников. По сравнению с ним Хорак-Мул и Лудо больше похожи на людей, чем на чистокровных. — Тебе не стоило приходить, повелитель Хорд, — Хорак-Мул приветствует ситха скупым кивком, когда тот равняется с ним. Знает, что слова надолго не задержат, но всё равно произносит их, надеясь вбить в старика немного разума. — Это тебя не касается, советник, — непреклонно говорит Кхаднуш. — Владыка Хорд, — на карминовом лице Кресша возникает насмешливая улыбка, когда гость подходит к трону.       Поза Лудо такая… ребяческая. Нога закинута на ногу, узловатые пальцы с широкими перстнями подпирают висок. Ещё больше пренебрежения он, кажется, просто не может выразить. — У тебя не было права забирать её с Коррибана, — чеканит Хорд, игнорируя неуважение. — Есть закон!       Взгляд Хорак-Мула устремляется к женщине за троном.       Её платье достойно императрицы — не наложницы; переливается цветами всех драгоценных камней, какие только можно добыть в ситхских системах. Лицо Эксехис остаётся непроницаемым, но массивные серьги с перьями из кристаллов дрожат, словно на ветру.       Лудо поднимается с трона. Сам идёт навстречу Кхаднушу, вынуждая того отступить на полшага.       Мгновение проявленного опасения — но Кресшу достаточно, чтобы вдоволь им насладиться. — Закон или традиция? — спрашивает он с неизменной улыбкой. — Это одно и то же. — Варварская традиция.       Кресш преодолевает последние ступени, обходит Хорда, заложив руки за спину. Тот больше не поддаётся. Стоит ровно и царственно, провожая Лудо глазами. — Слабые должны служить сильным, а не умирать впустую, — объясняет Кресш. — Да, твоя дочь слаба, но могла подарить твоему роду воинов, наделённых Силой. А ты оставил её, лишил собственного имени. Вот почему твой дом угасает, как и многие великие дома. Вот почему возносимся мы — те, кого вы раньше считали достойными только следовать. Вы держитесь за традиции, Кхаднуш, но не видите, как они ослабляют ситхов. — Рассуждения мальчишки, — звериное лицо Хорда искажает презрение. — Любой враг сокрушит нас, когда подобные этой выродки наводнят ряды знати! — Мы сами это сделаем, если будем изводить себя затхлыми догматами!       От голоса Кресша дрожит сама Сила. Хорак-Мул не вмешивается. Старик Хорд прав: это не его дело. Он молча оценивает ситуацию, но уже знает, чем она закончится. Тут нет нескольких исходов. — Довольно, — жёстко пресекает спор Кхаднуш. — Я здесь не для того, чтобы говорить о традициях. Отдай мне девчонку, и я уйду с миром. — Нет. Она принадлежит дому Кресшей.       Хорд поворачивается к нему. Обнажает длинные клыки, словно сказанное причиняет ему физическую боль. — Я не буду смотреть, как ты оскорбляешь меня, Лудо, — в его руке появляется мастерски выкованный клинок, видевший не одну битву. — И моя дочь не будет твоей девкой. — Так она твоя дочь или безымянная изгнанница?       Кхаднуш атакует, но застать Лудо врасплох у него не получается. Это даже не дуэль. Несколько звонких ударов железа — и потомок великого Тулака Хорда стоит на коленях. Его серебряные одежды быстро пропитываются кровью.       Кресш поднимает ещё живого противника Силой. Вихрь энергии оплетает тело стонущего старика, будто гибельные лианы, и затягивает всё сильнее. Эксехис с криком прячет лицо в объятиях служанки. — Нет, не смей отворачиваться, — приказывает Лудо, даже не глядя на неё. — Это подарок.       Встревоженный жестокой казнью, Хорак-Мул и сам не прочь отвернуться, но не оскорбляет гостеприимного хозяина невниманием.

***

— Всё это, без сомнения, увлекательно, — Нокс усилием воли прогнала остатки чужого видения. — Но практической пользы я не увидела. — Я разве обещал, что она будет? Мы заключили сделку и оба выполнили что полагалось. Как ты воспользуешься обретённым знанием — не моя забота. — Какая же ты неблагодарная тварь, — вздохнула Нокс. Опять он провёл её как послушницу. — Но спасибо за ценнейший дар, лорд. Хотя я полагала, что вы были свидетелем более интересных событий. — И из всех них ты обменяла мою щедрость на это.       Призрак едва мерцал. Медитация выжала из Хорак-Мула всю Силу досуха, и советница без труда изгнала его, затаив обиду. Но она сама ошиблась, наивно поверив ситху и не обсудив условия.       В который раз.       То, что она увидела, Нокс знала и прежде. Что Марка Рагнос возвёл в совет малые дома, позволил вчерашним полководцам владеть планетами и отвечать перед Тёмным Лордом наравне с древними династиями. Многим такое решение пришлось не по нраву. Что Лудо не был мечтой любой женщины. Что Хорак-Мул уже тогда был противным типом. Что Эксехис не умела ценить подарки.       Посещение Рельга можно было и не планировать. От планеты остались одни руины, а местоположение дворца Кресша так и не обнаружили. Да и что там искать?       Остаток дня, который Дарт Нокс целиком решила посвятить себе, прошёл в будничных заботах. Она передала оружейникам меч Эксехис, загрузила ассистентов документами, а ещё связалась с Зейлеком, курировавшим работу её группы по исследованию ритуала Шонсура.       Большого прогресса лучшие умы Пирамиды древнего знания не демонстрировали, зато бесконечно выпрашивали джедаев для экспериментов. Нокс отправила ученика на Малакор-III, чтобы разобраться, пока её запасы военнопленных не иссякли. Чувствительные к Силе были нужны и ей. Для личного пользования.       На нижнем уровне резиденции, куда не имели доступа даже ученики, Дарт Нокс обустроила тайную лабораторию. Здесь в стены врезался чёрный гранит Дромунд-Кааса, а от воздуха веяло могильным холодом и сыростью. Нокс не стала обманывать местных гостей уютом.       Она прошла по коридору и поприветствовала смотрительницу Девару. Полуслепая старуха-ситх с трудом могла ходить, не то что держать меч, однако сохраняла завидную для её возраста остроту ума. Для Империи Девара давно потеряла ценность, зато нашла пристанище под опекой молодой советницы. — Мастер Уллера пыталась обхитрить меня вчера, — Девара начала со свежих новостей, шаркая ногами рядом с советницей. — Наивная девочка. Думала растрогать.       «Девочка». Этой девочке было за пятьдесят, и она была самым сильным джедаем, какого только удалось взять в плен. Для престарелого ситха все младше сотни были детьми. Девара выглядела как самая милая на свете бабушка, которую за вратами пыточных ждёт орава любимых внуков. Но её глаза были цвета потемневшего янтаря, а сердце — холоднее этих стен. Нокс была уверена, что ситх получает большое удовольствие от своей работы, вводя пленников в заблуждение игрой в доброжелательную старушку и затем наслаждаясь их шоком от её истинной сущности. — Как невежливо, — цыкнула советница. — Надо бы ей напомнить, что пренебрегать гостеприимством джедаю не пристало. — Напомните, напомните, Тёмный лорд, — горячо закивала Девара. — Сорок лет назад они бы ели собственных товарищей, а не тёплый ужин.       Старуха пригладила несколько седых былинок на голове, словно вспомнила себя в те годы. Глядя на неё, Нокс понимала, почему Марр иногда так бесстрашно движется к смерти. Более жалкую судьбу, чем медленное разложение в собственном теле, придумать нельзя. Но вместе с тем Марр очевидно владел знанием, как замедлить этот процесс. Нокс отмечала, что он, конечно, не молод, однако по сведениям о его ранних завоеваниях представляла советника ещё старше.       Она и сама приберегла несколько любопытных голокронов, правда, так и не решилась ими воспользоваться. Глядя на своё отражение в зеркале, Нокс видела вчерашнюю ученицу и постоянно убеждала себя, что год-другой это дело потерпит. Она даже ловила себя на недовольстве от того, что давно переросла юные годы, а они всё не желали покидать её, несмотря на пережитые события и душевные потрясения. — Говорят, вы плохо себя ведёте, мастер Уллера, — Нокс склонила голову, рассматривая худощавую женщину с острым суровым лицом.       Уллера безмятежно сидела в медитации посреди энергоклетки, ничем не выдавая тягот многодневного заключения. Может, их и не было: мастер содержалась в отличных условиях. Для ритуала она требовалась сильной и здоровой. — Что с моими учениками? — игнорируя упрёк, спросила джедай. — Тви’лек мёртв, — так же ровно ответила Нокс. — Косо посмотрел на конвоира. Златовласый прелестник и тот юный мириаланин твоей подруги, с которой вы попытались ограбить моё хранилище, — в… специальных детских клеточках с маленькими детскими цепями. Прямо здесь, за стенкой. Их будут пытать маленькими детскими молниями, пока они не примут учение ситхов.       Уллера её юмор не оценила. У джедаев всегда было с ним тяжело. — Ты пришла с целью, лорд, — она всё ещё не проявляла никаких эмоций. — Хочешь, чтобы я что-то сделала. Если это не противоречит моим принципам — я готова. Но прежде хочу знать, что падаваны в безопасности. Их жизни для тебя ничего не стоят, но мою ты сохраняешь бережно. Значит, нам остаётся только обсудить условия. — Какой вы прагматичный и жёсткий человек, мастер-джедай, — искренне восхитилась Нокс. — Но, боюсь, у меня для вас припасена более эффективная… мотивация. Как много вы знаете о ритуалах исцеления?

***

      Гвардеец с обычным почтением поприветствовал Дарта Марра в крыле Цитадели, принадлежавшем Дарт Нокс. Но сейчас, входя в знакомые залы, советник испытывал беспокойство.       Он редко путался в эмоциях. Всегда прилежно и умело разделял их, понимая, принимая каждую. Пока в них не вмешивались ситхские ведьмы, естественно.       И это было странное беспокойство. С привкусом вины, будто ты разбил на повороте чей-то любимый лэндспидер и теперь предвкушал гнев и разочарование его владельца.       Слишком человеческое беспокойство. Неправильное беспокойство для Тёмного лорда ситхов.       Он ведь ничего ей не сделал. Просто ушёл.       А она ему этого не простила.       Много дней вся коммуникация между советниками сводилась к обмену посланниками и деловыми письмами. Лорд Нокс не отказывалась от договорённостей, но любые просьбы сверх них, требующие некоторой благосклонности, железно игнорировала.       Марр не навязывал контакт, но не мог не признать, что без неё будни потускнели. До этого момента он даже не задумывался, настолько прочно в его жизнь вплелось это невыносимое создание и что его отсутствие будет так остро ощущаться. Что он в самом деле будет скучать. Насколько всё плохо Марр понял, когда появились мысли, что пора подобрать из коллекции достойную реликвию и инициировать примирение.       Атмосфера в зале была мрачной. Настолько, что Марр вправду пожалел, что явился с пустыми руками. Основной тон задавала копия трона советника, оставшаяся от Танатона.       Его уровень тщеславия Нокс был не свойственен, поэтому она стояла у подножия. Однако постаралась, чтобы от встречи за километр несло официальным визитом. Её лицо, напоминающее ситхскую маску без маски, говорило о многом. — Заканчивай с концертом, Нокс, — мягкий тон советника чуть разрядил обстановку, но безжалостно холодное выражение расколоть не смог. — Тебя ждут на Лензире послезавтра, чтобы принять капитуляцию правительства.       Её глаза сверкнули, как драгоценные камни. — И как у тебя только хватает наглости приходить сюда и что-то требовать?       У Марра было много ответов. Что жалеть о том, что делает, он разучился очень давно. Что на самом деле вообще не жалеет и поступил бы так снова. Что она зря с таким рвением оспаривает его превосходство, делая из союза бессмысленную полосу препятствий. Но он прекрасно понимал, что любой ответ будет неправильным. — Хорошо. Какой реакции ты ожидала на фразу: «Тронь — и я убью тебя»? — Обсуждения, — сухо сказала Нокс. — Я слышала, простые смертные так иногда делают. — Я не собираюсь играть с тобой в «простых смертных», — он порывисто шагнул к ней, не сумев сдержать гнев. — И если я ещё раз поймаю тебя на лжи, то остаток жизни ты проведёшь там, где ни Сила, ни хитрость тебе не помогут.       Нокс не шелохнулась, хотя советник остановился на расстоянии вытянутой руки.       А затем рассмеялась. — У тебя нет права требовать от меня такое. Но ты просто не можешь это принять. Что кто-то не испытывает перед тобой ужаса и не падает на колени, обрадованный твоей милостью. Подчини весь мир, но я не буду потакать твоим…       Нокс коротко ахнула, когда рука ситха молниеносно сомкнулась на её плече и оттолкнула. Ворот брони ударился о дюракритовую колонну за её спиной.       Невозможная. Продолжала смотреть как восхитительное неукротимое божество, сминая волю. —…тиранским замашкам, — закончила Нокс, почти коснувшись губами его маски. Потому что он сам не смог удержать. Предательски беспомощная ладонь лежала на её плече, не предотвращая сближения. — Не давай обещаний, которые не в состоянии выполнить, — вышло неожиданно тихо и хрипло. Так, что Марр ощутил разлившееся по её телу удовольствие.       Выиграла. Рада? — Я не даю таких обещаний, — Нокс сняла с себя его руку, но не отпустила. Её пальцы медленно исследовали уязвимые места — тонкую органическую кожу между армированной тканью. — А ты?..       Листы пергамента шуршат, когда Нокс дёргается на столе — обнажённая выше талии, соприкасается грудью с холодной поверхностью. Стол высокий. Трудно найти опору, едва доставая до пола. Но даже такая — уязвимая, полная тихой ярости — Нокс сохраняет молчание. Руки за спиной связаны поясом, не Силой. Это не сдерживание, а всего лишь данная ей возможность продемонстрировать понимание. И Нокс пока что разумно пользуется ею, не оказывая сопротивления. — Привычная, наверное, позиция для тебя?       В ответ она всё равно делает яростный рывок. Заколка окончательно слетает, и медные пряди рассыпаются, закрывая лицо. Но вместо того, чтобы удержать физически, Марр посылает слабую волну Силы. Она оставляет попытку. Напряженные мышцы чуть расслабляются. — Как ты смеешь, — Нокс цедит сквозь зубы, смахнув волосы с лица. Её радужки настолько раскалились, что отражаются в гладкой поверхности стола. Кожа покрыта мелкими мурашками. О, наверное, он очень холодный.       Или вообще её не волнует. — Тебе стоило лучше подумать о последствиях.       Марр приближается тяжёлыми шагами. Оказавшись в его тени, Нокс сильнее сдавливает пояс в пальцах. — Ты используешь меня, — продолжает Марр. — Как советника. Любовника. Пусть. Я слишком долго прожил среди ситхов, чтобы не принимать это как норму существования. Ты мне нравишься. И я готов во многом потакать тебе из личной симпатии. Но не бесконечно, Нокс. И знаешь, чего я не потерплю?       Его кулак яростно опускается на столешницу рядом с ней. — Лжи мне прямо в лицо!       Нокс даже не вздрагивает. Её взгляд остаётся стеклянным, направленным в пустоту. Но лицо — бледнеет. — Ты забыла, что имеешь дело с повелителем ситхов, а не поощрённым твоим вниманием слугой, — Марр заставляет себя успокоиться. Он всё ещё нависает над ней, не прекращая любоваться шеей с бешено бьющейся жилкой. Пальцы замирают в миллиметрах от первого позвонка. — Тебе напомнить? — Только тронь — и будешь молить о смерти.       Нокс говорит шёпотом, зная, что голос её выдаст. Ломкий, как треснутое стекло.       Он проводит невидимую линию вдоль позвоночника, следуя за чарующей картой мелких шрамов и заблудившихся веснушек. Нокс вжимается в острые грани, всеми силами избегая контакта. Марр и не дотрагивается — но под ладонью всё равно появляется крупная дрожь. И её хочется стереть. Касаниями. Поцелуями. Наплевав на предупреждение, сорвать остатки платья и брать, пока поток проклятий не иссякнет. Уничтожить эту дистанцию, покорив лаской, а не страхом. Пока общее удовольствие не развеет остатки раздора.       Марр не дотрагивается. Гнев даётся тяжело. Вкус её страха — отвратительный. Но если он сейчас проявит мягкость, последствия будут многократно хуже.       Может, лорд Нокс вообще не простит, что он обращает обнаруженные слабости против неё. И всё станет гораздо проще. — В других обстоятельствах твоя ложь стала бы смертельной ошибкой, — говорит Марр перед уходом. — Но… Личная симпатия. Воспользуйся тем, что от неё осталось, с умом. — Это не было между мной и Риктусом, — всё ещё оскорблённо высказала Нокс, в то же время коснувшись щекой его щеки. Такой короткий, но исполненный нежности жест, будто разлука её и правда тяготила.       Марр попробовал подняться, но цепкие пальцы немедленно пригвоздили его обратно к трону советника. Копии. Осквернить его было всё равно приятнее, чем он смел надеяться. — Это было между ним и Империей, — настойчиво объяснила Нокс, завладев полным вниманием. Хватку она ослабила с неохотой. — Он слишком долго бесполезно занимал место. А Соверус — достойный кандидат. Я наблюдала за ним. Мною двигало желание укрепить Совет и нашу позицию, а не личная вендетта.       И снова терпеть поражение тоже было приятно. — Тебе не следовало утаивать от меня, — Марр неуклюже придержал советницу за талию, опасаясь, что она, сопровождавшая слова эмоциональными жестами, свалится с его коленей. И придушил разочарование от того, что Нокс опять лукавит. — Ты бы обязательно вмешался, разве нет? Можешь игнорировать жизнь Совета, но ситхские игры продолжаются. Вне зависимости от того, обращаешь ты на них внимание, участвуешь ли в них. Ладно, лорд Марр, — Нокс покровительственно огладила его плечи. — В следующий раз, когда я сплету заговор против очередного советника — обязательно поставлю тебя в известность.       Или стану лучше заметать следы…

***

      Пока шёл гиперпространственный переход, Дарт Марр приводил в порядок последние рапорты с места своего назначения. Положение Империи за предыдущие месяцы значительно улучшилось. Хоть до прежней мощи им было далеко, они вытеснили республиканцев из многих своих систем.       За пределами Дромунд-Кааса жизнь текла по-другому, и все политические заботы на некоторое время можно было отпустить. Марр позволял себе не думать о происходящем в столице, а полностью сосредоточиться на предстоящей операции.       Но в бессчётных документах был один файл, который не относился к делу. Марр взял голозапись, тайно переданную Дартом Таллардом, с собой, когда покидал Каас. Он видел её уже несколько раз. И всё равно не удержался от того, чтобы включить снова.       Она доставляла ему удовольствие. — Что именно вы хотели обсудить, Тёмный лорд?       Дарт Нокс в своём привычном доспехе и инфернальной маске. Держится с достоинством, но не заносчиво. — Угрозу, которую мы все игнорируем, — похожий на карканье голос Дарта Риктуса доносится из-под капюшона. — Имеете в виду Дарта Марра.       Риктус кивает. — Он пользуется тем, что никто не может бросить ему вызов. Захватил министерство войны и расходует государственные ресурсы на укрепление своей власти. Марр сковал ей Совет, и даже такие уважаемые лорды, как Дарт Раведж и Дарт Мортис, уже страдают от собственного решения поддержать его.       Нокс не перебивает, позволяя ситху высказаться до конца. — Я догадываюсь, что он обманом и страхом заставил подчиниться и вас. Но не стоит его опасаться, лорд Нокс. Я знаю, как вернуть Совету свободу. Мне потребуется лишь немного помощи, которую именно вы в состоянии оказать. Учитывая, как близко он вас подпускает. — Но наш союз честен и равен, — простодушно возражает Нокс. На вид — сама невинность. Если не знать её хорошо, то трудно заметить в словах издёвку. — Он лжец, как и другие ситхи, — убедительно растягивает буквы Риктус. — Вы умны, так не давайте себя обдурить этой маской благородства. Когда нужда перестанет быть острой, лорд Марр избавится от вас не задумываясь, как и от прежних неугодных ему союзников на протяжении десятилетий. В его отсутствие и с могущественным флотом никто не сможет вас остановить, лорд. Назовитесь императрицей ситхов, и я первый склоню перед вами голову. Вам известны ритуалы клятв, Нокс. Я готов принести любые. Но его тирания должна закончиться. — Удивительно заманчивое предложение, лорд Риктус, — отмечает она. — Но я вынуждена отказать. Так и быть, сохраню этот разговор в тайне. — В вас говорит юношеская категоричность, — настаивает Риктус. — Идеалы, которые непозволительно иметь ситху. Не спешите. Дайте себе время на размышления и поймёте, что я прав. Вам следует пресечь всё, пока не поздно. Только так вы обеспечите себе безопасность.       Она молчит. Наверное, улыбается под маской, хитро и снисходительно одновременно. Потом — смеётся с таким презрением, какое не встретишь и в тоне самого Риктуса. — Найдите другого идиота. В Империи и без меня достаточно предателей.