Вопрос доверия

      Атмосфера нижних уровней Академии, часть из которых принадлежала Дарту Марру, всегда казалась ему вдохновляющей. Здесь сохранились древние катакомбы с высокими сводами и покрытыми рунами колоннами, тёмно-оранжевый песок ложился на гигантские плиты замысловатым узором. Складывалось впечатление, будто по ним клубками сырого тумана растекается сама Тёмная Сила, внушая страх слабым и укрепляя дух тех, кто сильнее.       Такое место не могло не понравиться Дарт Нокс. Он представлял, как она кружится по этим залам с восторгом слабоумного ребёнка, вздыхая, гладит пыльные камни и лепечет: «Ах, тысяча восемьсот шестнадцатый до Соглашения, герб Истов поверх клановой резьбы Дзорхут!» Потом хмурится, заметив, как рабочие безо всякого сакрального почтения сдвинули пустые саркофаги в один угол, чтобы освободить место для генераторов и энергоклеток. Сжимает маленькие кулаки, оказываясь перед грубо врезанной в каменную арку и раскрошившей орнамент бронедверью. Узнав про его распоряжение, смотрит абсолютно уничтожающим взглядом — не как на повелителя ситхов, а как на недалёкого солдафона, использующего древние палаты для утилитарных целей.       Этот взгляд Марр помнил и представлял идеально. Испепеляющий и пронзительно яркий, так умела смотреть только она. За такой всегда хотелось наказать, но он был лишён всякой возможности это сделать.       У других подобное уничтожающее презрение выходило блёклым. Например, у джедаев. За вызывающим видом пряталась не азартная уверенность советницы, что дуэль будет долгой и кровавой, а низкий, почти животный страх. Момент, когда они понимали, что их учения, как и ложная маска стойкости, не стоят ничего, доставлял удовольствие. Всё это спокойствие осыпалось с них, словно осколки хрупкого фарфора, оставляя беззащитное, дрожащее от ужаса существо.       Редко кому удавалось преодолеть этот ужас, особенно здесь. Одни принимали бесславную смерть, корчась на каменных плитах в собственной крови и нечистотах — лиц и имён тех, кто недостоин Силы, никто не запоминал. Другие ломались, едва познав настоящую боль, но слабые джедаи не становились сильными ситхами. Тела таких послушников служили хорошей пищей для шайраков и тук’ат. Судьба проваливших испытания никого не интересовала.       Но иногда такие не подающие надежд джедаи превосходили ожидания. Лорд Сатос, надсмотрщик этих комнат, не только сумел завершить обучение, но и достиг заметных успехов как инквизитор, избавив Марра от необходимости терпеть большую часть местных ничтожеств. Обида на собратьев сделала бывшего рыцаря настоящим зверем, и, хоть Марр не поощрял подобную слепую ненависть, Сатос был эффективным инструментом в отсеивании будущих послушников.       Однако существовали и те, кого никакая жестокость не могла сломить. Такие пленники являлись лучшим материалом и требовали особенного подхода. — Тёмный лорд, — Сатос низко поклонился. Спустя годы его голос продолжал дребезжать от страха и трепета. — Двое в этот раз.       Повелитель вошёл вслед за молодым лордом в удалённую и хорошо защищённую комнату. К повёрнутым вертикально пыточным столам была прикована пара джедаев.       Первой в глаза бросилась женщина-мириаланка с глубокими, давно затянувшимися шрамами на золотистом лице. Её щёки раньше украшали татуировки, но из-за рубцов рисунок стал неразличим. Вторым оказался рыжеволосый человеческий мужчина. Невозмутимый и наверняка смешливый в более благоприятных обстоятельствах. — Мастер Мегним, — Сатос ткнул пальцем в мириаланку. — Два раза отправлял дроида-дознавателя на зарядку, но шкура у неё, похоже, как у банты. А её друг — рыцарь-джедай Чадеш Коор, если верить транспортным спискам. Он отказывается подтверждать личность, но и не опровергает.       Марр жестом отпустил дроидов и инквизитора. Сатос исчез с видимым облегчением, помня, в каком состоянии обычно получает своих подопечных назад. Почему-то его, столь искушённого в причинении боли, именно опустошённость пугала сильнее, чем раны. — И на этом моменте мы дружно сдаёмся, да? — дерзко улыбнулся мужчина-джедай, когда дверь за Сатосом закрылась. — Твоя самоуверенность обескураживает, ситх. — Ты не внушишь нам страха, — мирно добавила его компаньонка. — Ни словами, ни действиями, ни этой маской. Я знаю, что под ней ты сам прячешь его. Чернота изъедает твоё сердце, и ты не можешь её остановить. Боль других не заглушит твою. — Как ужасно, мастер-джедай. — Смейся, но ты знаешь, что я права. Это дорога ведёт в никуда. Ты захлебнёшься гневом, растаешь в Пустоте. Однако есть другой путь. Помоги себе, пока не поздно. Остановись. Позволь показать этот путь тебе. — Нет.       Мастер Мегним не видела его улыбки. Марр слышал эту речь сотню раз, и лишь один из десятка умирал с твёрдой верой в свои слова. К таким советник испытывал уважение, но их жизни были ему не нужны. — Пусть, — согласилась Мегним без удивления. — Нас сменят другие жертвы, но мы обретём единство с Силой. Я знаю твоё имя, ситх. И оно не пугает меня. Наоборот — укрепляет в решимости. Если твои инквизиторы прибегли к крайним мерам, значит, наша воля уже достаточно сильна. Мы не склонимся перед тобой. Не трать время.       Марр позволил ей выговориться. Сама того не ведая, мириаланка давала ему необходимую информацию об уязвимых местах. Она держалась за свою фанатичность. Потеряв её, Мегним останется без вектора движения, утонет в зыбкости сомнений. Этим он и воспользуется. Насчёт полезности мужчины Марр пока сомневался. — Эй, а про меня-то не забыли? — со смешком вставил второй джедай.       Затем вскрикнул, пронзённый молниями ситха. — Не такие как у Сатоса, правда? — хладнокровно произнёс Марр, опуская руку. — Но это только начало. Ты познаешь вершины настоящей боли, если не научишься вовремя замолкать. — Тебе бы потренироваться с пафосными речами, — огрызнулся пленник, с хрипом втягивая воздух. — Звучит как-то наигранно. Второй удар молнией Силы, мощный и продолжительный, заставил джедая судорожно затрястись в кандалах. — Он не сломает тебя, друг, — успокоила напарника Мегним. — Твой учитель всегда говорил мне о силе твоего духа. — Она лжёт тебе, Чадеш, — Марр встал ровно напротив джедая, загораживая собой весь тусклый свет ламп. — Так ведь тебя зовут? — Я так сказал? На самом деле, моё имя Мар-р-ркус, и я твой потерянный в детстве брат, — он театрально всхлипнул и зажмурился, ожидая очередной пытки.       Молния пришлась на мириаланку. Та не издала ни звука, но, судя по плотно сжатым зубам, ей не слишком понравилось.       План Чадеша был так наивен, что Марр почувствовал себя оскорблённым: джедай всерьёз полагал, будто ситх купится на такую грубую уловку. Он пытался обратить гнев на себя, чтобы защитить подругу. Интересно только, из солидарности, личных чувств или раздутого благородства? — Хочешь умереть первым, чтобы доказать ей что-то? — повелитель чуть подался вперёд, заглядывая в тёмные глаза пленника. — Нет. Не хочешь видеть, как она сдастся. Знаешь, что так будет. Знаешь её лучше меня. — И мысли такой не было! — с пылом ответил Чадеш. — Мег сильнее, чем ты способен вообразить. — «Мег». Она сказала, что у тебя был другой учитель, — вспомнил Марр. — Любовники? Нет, не подходит. Друзья. Женщину… инородку, сплошь покрытую шрамами, трудно назвать красивой. Желать — и вовсе невозможно. — Она гораздо красивее, чем ты под этим шлемом, урод, — зло фыркнул джедай.       Мегним отвернулась. Либо её задело сравнение, либо, наоборот, понравилось услышать комплимент из уст Чадеша, и она попыталась это скрыть. Марр поставил на второе. — Что за жалкая картина. Мастер-джедай, который не в состоянии следовать собственному учению, и её компаньон, скрывающий своё отвращение за предложением дружбы. — Не говори с ним, Чадеш, — с заметным раздражением велела мириаланка. — Он пытается нарушить наше равновесие. — Боишься услышать правду? — Марр обернулся к ней. — Легче жить в собственных иллюзиях. Как… присуще вашему Ордену.       Чадеш, нахмурился, явно подбирая слова. — Не надо, — строго предупредила его Мегним. — Но я хочу сказать! Чтобы ты это знала, — упрямо заявил Чадеш и глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. — Особенно если это будут мои последние слова. Ты потрясающая. Я люблю тебя. Но мы посвятили жизнь Ордену и должны оставаться верными Кодексу до конца. — Да не любит он тебя, Мегним, — грубо, ядовито засмеялся Марр. — И этот трус боится признаться, потому что тогда тебе останется один шаг до падения. Разве Кодекс стал бы помехой настоящим чувствам? Чадеш попытался что-то сказать, но советник сдавил его горло Силой. Комментарии джедая были не нужны. Марр как раз нащупал ту грань, на которой балансировала мириаланка. — Он считает тебя слабой. Неспособной сопротивляться тёмной стороне. Старается защитить тебя от собственной глупости. Он должен умереть за это, не так ли? — Нет, — с яростью воскликнула мириаланка, и волна её возмущения обожгла воздух. — Я никогда не буду желать ему смерти. К чему эти игры? — Злится от того, что узнала твои истинные мотивы, Чадеш, — Марр позволил ему дышать. — А ты должен испытывать облегчение. Сколько же лет ты держал всё в себе? — Ложь, ложь, — хрипло процедил он. — Всё, на что вы, ситхи, способны. Ты знаешь, что это не так, Мегним. Ты всегда была мне дорога. — Разве ты не слышишь, как фальшиво звучат его слова? — Марр снова обратился к мириаланке. — Ему всё равно, он хочет снять с себя вину за твои страдания. Он даже хотел умереть первым, чтобы не видеть, как ты падёшь… Так сильно его неверие.       Её губы были поджаты, тёмно-синие глаза блестели. Марр смотрел, как джедаи роют друг другу яму, но не веселился. Его целью было сделать лучший выбор. И тот оказался очевидным.       Советник приставил рукоять меча к грязной робе Чадеша. Выбрал место ниже и левее сердца, чтобы смерть была не мгновенной.       В мириаланке что-то шевельнулось. Похожее на крошечную искру предвкушения. И её было достаточно, чтобы принять окончательное решение.       Мегним зажмурилась, услышав резкий шипящий звук. Она старалась не показывать эмоций, но её боль выплёскивалась, жадно пожираемая тьмой Коррибана. Пульсировала в такт последним вдохам рыцаря Коора и отравляла разум самой Мегним. — Его смерть ничего не меняет, — еле выдавила из себя она, упрямо подняв подбородок. — Я не подведу его. — Ты отвратительна, — сказал Марр. — Он втоптал тебя в грязь, смеялся над твоими чувствами, а ты до сих пор цепляешься за ту иллюзию любви, которую сама придумала. — Прекрати.       Она дёрнулась в железных оковах. Марр больше не стал её удерживать — разблокировал крепления, и Мегним вывалилась из них на пол. Сил нападать у неё не было. Мириаланка едва держалась после продолжительных пыток. — Ты злишься, но не на меня, а на Чадеша. Он заставил тебя отступиться от Пути. Оберегал, будто дитя, считая безвольной дурой, неспособной бороться с собственной тьмой. — Хватит. Её просьба звучала жалкой. Мегним уже не могла спокойно выносить его слова. Яркий, горящий гнев… Зачем было прятать его столько времени? Прятать силу? Марр никогда не мог понять Кодекс джедаев до конца. — Он не принял твою любовь, зная, что ты и так стоишь на краю пропасти. Дело не во внешности. Ему не нравилась твоя мягкотелость, поэтому он отказался от тебя. — Хватит! — громко и жёстко повторила Мегним. Её пальцы сжались в кулаки. — Ты думаешь, что сейчас постигла ненависть, но она не стоит и сотой доли того, что он чувствовал, глядя на твои метания. — Хватит… — И ты ненавидишь его, потому что он был прав.       Она бросилась на ситха с запредельной скоростью, и её синие глаза заволокло ядовито-жёлтым туманом. Поток молний осадил Мегним. Она снова упала на колени, издав отчаянный, исходящий из глубины души крик. Короткие охряные ноги ожесточённо впились в напольную плиту, царапая камень с отвратительным скрипучим звуком.       Мегним молчала минуту или две. Марр терпеливо ждал, возвышаясь над ней бесстрастной неподвижной скалой. Потом джедай наконец подняла на него глаза. — Неужели теперь… — её зрачки сузились, а взгляд стал осмысленным, живым. Мегним будто только что проснулась и впервые увидела безликую маску повелителя. — Теперь всегда будет так… пусто?.. — Нет. Поднимайся.       Он подошёл к телу Чадеша вместе с ней. Мегним коснулась щеки мужчины с сожалением — но не той болью, что испытала, когда он умер. — Возьми, — коротко приказал Марр. — То, что всегда хотела.       Мегним обернулась с непониманием. А после увидела в его пальцах небольшой нож.       Колеблясь, она отступила на полшага, но Марр предупредительно снял меч с пояса.       Мегним терзала Коора долго и неумело, с трудом ломая рёбра и вспарывая мышцы. Её руки дрожали, но она не издала ни звука, пока пальцы не достигли глубин мёртвой плоти. — Ты можешь иметь всё, что захочешь, — сказал ей повелитель напоследок. — Если готова за это платить.       Марр оставил джедая в допросной, приказав Сатосу позаботиться о будущей послушнице. Сам советник вернулся в Академию. По дороге он думал, что ещё услышит о Мегним. Такие, как она, не исчезают в недрах коррибанских гробниц, не белеют костями в логовах диких зверей.       Она станет повелителем ситхов. Его инструментом. Волей. Марр был уверен, что не зря потратил на джедая время.       Вечер на Коррибане он целиком посвятил медитации, рефлексируя над событиями дня. Воля мириаланки была сильна, но сломило её потаённое чувство, скрываемое ото всех, включая себя. И оно же помогло раскрыть силу. Второй джедай был не менее перспективным, но его эмоции являлись лишь бледной тенью тех, что испытывала Мегним. Они сделали её более могущественной, чем она была, скованная ложным Кодексом. Так, стала её любовь причиной падения или, напротив, раскрыла недоступный ранее потенциал?       А что сделала собственная?.. — Превратила в идиота, — разозлённый течением мысли, Марр резко произнёс это вслух и поднялся из круга.

***

      Заврос не нравились задания Дарт Нокс. Её бесили брезгливые ухмылочки имперских служащих, мгновенно превращающиеся в подобострастные улыбки, когда Ашара объявляла имя своей покровительницы. Её бесило согревающее злорадство, которое просыпалось внутри.       Она находила утешение лишь в писаниях ордена дже’дайи, не расставаясь с ними даже в пути. Нокс бы не понравилось, что ученица подвергает бесценный фолиант опасности быть похищенным, уничтоженным или потерянным. Мастер, пусть и не видела практической ценности в книге, но всегда уважительно относилась к духовным реликвиям, вместе с тем испытывая ненависть к антикварной мебели и предметам искусства. Но подарок был дорог Ашаре. Она помнила книгу наизусть.       Вернувшись из Тёмного Храма, где она наблюдала за открытием новой крипты, Ашара поспешила с отчётом к наставнице. Дарт Нокс ждала её в рабочем кабинете при личных покоях. Для ситхской крепости здесь было уютно: редкие артефакты, творческий беспорядок и умиротворяющая атмосфера. Даже на Нокс она влияла. Иногда повелительница откладывала маску, подвязывала волосы в небрежный пучок и забиралась с ногами в кресло, расшифровывая очередную смертельно опасную скрижаль. Ашара любила находиться при ней в такие моменты, делать поиск по словарям или подбирать диски из архивов.       Но сегодня день был не из этих. — Я не собираюсь затыкать собой все бреши, Талос, — выговаривала Нокс голопроекции лейтенанта. На ученицу она не посмотрела — жестом велела сесть. — У нас что, во всём ведомстве нет специалистов по наддистам? — Дарт Каннар занята вашим личным поручением, милорд, — с осторожностью напомнил Дреллик. — Но такой шанс выпадает… — Всё, — оборвала она офицера. — Не покидай центр связи. Я найду и отправлю ровно один текст. И, если лорду, который там с тобой прохлаждается, он не поможет, оба будете клеить этикетки на коробки в штабе до конца жизни!       Голос у неё был гневный, и Ашара ощутила желание уйти. Однако Нокс тряхнула головой, будто избавляясь от недовольства. На её лице снова появилась загадочная тень улыбки. — Отложи отчёт. Мне нужно в хранилище, а ты пока найди контейнер с тем убийственным амулетом Син. Он где-то… — она неопределённо махнула рукой в сторону большого завала в углу, — там.       Заврос послушно двинулась к указанной куче ещё до того, как Нокс покинула комнату.       Ящиков было много. Открыв с десяток, Ашара заключила, что перебор займёт кучу времени. А если Нокс вернётся и увидит, что ученица ничего ещё не сделала, то будет очень недовольна. Поэтому Заврос решила облегчить себе задачу. Ничего ведь страшного не случится, если она незаметно воспользуется компьютерным терминалом мастера и найдёт для себя инвентарный номер?       Получить доступ к личным файлам не составило труда. Ашара выполняла роль правой руки, поэтому и так знала почти всё о делах Дарт Нокс, кроме самых секретных, но такие не хранят без особой защиты. Она даже просматривала официальную корреспонденцию, пока для этого не появился целый штат служащих.       В каталогах Ашара ориентировалась хорошо: перебирать их мешало разве что раздражающее уведомление о письме. Заврос игнорировала его долго, но потом без задней мысли открыла файл.       Она долго смотрела в экран, прежде чем смогла понять.       Цилиндр-дешифратор Тёмного лорда всё ещё занимал разъём.       Канал был личным. «Нет. После Экибо, Нокс. Оставленные тобой раны саднят под доспехом. Я злюсь. Офицеры нервничают. Продуктивность падает. Надеюсь, долгая разлука научит тебя хоть капле сдержанности».       Ашара отчаянно пыталась не смотреть на имя отправителя, но уже догадалась, что подписала себе смертный приговор. Никто в Империи не живёт долго, зная такие секреты.       Зажав рот рукой, она быстро закрыла письмо и отключила терминал. Сердце продолжало колотиться так, будто собиралось выпрыгнуть из груди. Нокс легко почувствует такой страх.       Ашара вернулась к ящикам. С помощью дыхательных техник попробовала успокоиться и выбросить из головы всё, что успела прочесть. Стереть напрочь из памяти. Подумать о чём-то другом. Например, о порученном деле. Со рвением открывая контейнер за контейнером, она сумела ненадолго отогнать нежеланное знание, но, когда по комлинку раздался голос Нокс, Ашара совсем перестала дышать. — И снова смена планов, — её тон оставался на редкость дружелюбным, и страх ненадолго отпустил. — Оставь то, что я просила, на столе, а затем спустись вниз. Один гран прислал мне подарок. Только без меня не открывай! После — свободна до конца дня.       Заврос не могла представить, что ей делать дальше. Она пробовала обратиться к своей книге, пыталась медитировать, репетировала извинительную речь. Просматривала расписание рейсов с Дромунд-Кааса и прикидывала, сможет ли добраться до хаттского пространства раньше, чем агенты Нокс её выследят. Поняв глупость идей, она заперлась в библиотеке, будто закрытые двери могли закрыть её собственные мысли.       И здесь, гарантированно оставшись одна, Ашара рухнула на пол между полок с инфодисками и наконец дала волю терзающим её размышлениям.       Дарт Марр. Такой непринуждённый тон письма от него делал ситуацию ещё страшнее. Она ведь думала, что Нокс шутила про все эти попытки флирта и прочее, но наставница на самом деле… и всё время имела в виду…       Ашара протяжно взвыла.       Не то чтобы её сильно сейчас волновали предпочтения Нокс — большая часть сознания просто умирала от ужаса, осознавая, что два повелителя ситхов легко избавятся от лишнего свидетеля. Если Нокс и встанет на защиту ученицы, то любое неосторожное слово всё равно не спасёт от убийц могущественного Тёмного советника.       Другая, микроскопическая часть продолжала думать над слухами, что окружали лорда Марра.       Нокс порой беспечно относилась к ритуалам, но старалась здраво оценивать риски, увидев, что тёмная сторона сделала с Дарт Заш. Марр же не выглядел как человек, который будет отказываться от Силы из-за опасности повредить тело. И если всё действительно так плохо… Нет, Нокс бы не пошла на такие отношения из выгоды. Не стала бы терпеть принуждение. Значит, между ними — нечто большее, чем политические игры?..       Тогда её дела становились десятикратно хуже.       До самой ночи Ашара не могла найти себе места. Она сумела успокоить разум, убеждая себя, что если Нокс ещё ничего не сделала, то маленького, несущественного вторжения в личную жизнь она не заметила. И если вести себя как обычно, то скоро всё сотрётся из памяти.       Когда инфопанель показала полночь, Ашара вправду уже забыла о произошедшем. Её захватил найденный в библиотеке свиток, и она с трудом обратила внимание на поздний час.       Она вошла в свои укрытые темнотой покои и привычно потянулась к регулировке освещения.       Резкий удар Силы вышиб из неё весь воздух. Задний лекку обожгло болью, когда Ашара налетела спиной на закрывшуюся дверную панель. Разглядеть напавшего не получалось, но Ашара и так знала, кто это. Паника моментально вернулась. — Ты сделала очень, очень глупую вещь, ученица, — то, что Дарт Нокс не называла её по имени, показалось жутким. Ашара собиралась ответить, но всё её тело сдавило так, что в лёгкие не поступало ни глотка воздуха. Ей даже не давали шанса оправдаться. — И поставила меня в сложное положение.       В глазах темнело. Сопротивляться полной мощи мастера не выходило, но крупиц Силы хватало, чтобы бороться за жизнь. Грозовая вспышка обрисовала силуэт перед ней, протянутую ладонь. Хотелось потянуться к нему, умолять выслушать. — Я знаю, что твоя верность принадлежит мне, — продолжила Нокс с пугающей отстранённостью. — Но есть обстоятельства выше этого. Не позволяющие мне на неё полагаться.       Она усилила нажим, ломая слабое сопротивление. Реальность пошла чёрными пятнами, и сил сопротивляться не осталось. Неужели всё так закончится…       Громкий звук собственного вдоха заставил Ашару прийти в себя. Она всё ещё находилась в прежнем положении, но без поддержки начала сползать на пол. Мастер неласковой, сильной рукой придержала её за шею.       Теперь она видела её глаза. Гневные и полные тревоги. — Но я доверюсь тебе, — тихо произнесла Нокс. Её губы почти прижимались к основанию лекку, и вибрация шла по монтралам, заглушая всё остальное. — И если хоть одной живой душе станет об этом известно — я не просто убью тебя, Ашара. Ты будешь умирать целую вечность в таких мучениях, какие не способна себе представить. Ты поняла меня?       Ашара кивнула, насколько позволила её рука.       Нокс ушла вглубь комнаты. Дрожащими пальцами Ашара включила освещение. Мастер сидела на её кровати, нервно массируя пальцами виски. Несмотря на то, что Нокс чуть не убила её, Ашара почувствовала непреодолимое желание ободрить её и заверить, что полностью осознаёт положение и последствия. Не решившись коснуться, она просто села рядом. Нокс со вдохом взяла её ладонь в руки. — Я не хочу, чтобы это произошло, — с сожалением призналась она. — Я ценю тебя и считаю подругой. Твоя смерть станет для меня большой потерей. Но мы скрываем нашу связь не из соображений репутации. Любой союз в Империи будет разрушен. Любые привязанности — использованы против. Мы не пешки в большой игре, а ключевые фигуры, поэтому не можем обнажать такие точки. От этого зависят не только наши жизни.       Ашара не нашла, что сказать. Ситхская политика — смертельная игра, и она не понимала желания мастера играть в неё. — Так ты его любишь? — полушёпотом спросила она после долгого молчания. — Что? — повелительница рассмеялась от неожиданного вопроса. — Нет, конечно. — А он тебя? — Нет. Лицо Нокс снова стало мрачным и задумчивым. Она крепко, до боли сжала руку Ашары. — И он убьёт меня, если узнает, что я оставила тебя в живых.

***

      Древний обелиск Фаршола на юге Каас-Сити ночью выглядел ещё более жутким. Расколотые камни торчали из земли, словно кости огромного монстра, выгравированные лики принимали ужасные оскалы во всполохах молний. Удобное, уединённое место, но Дарту Марру всё равно не нравился напускной мистицизм, которым веяло от встречи.       Он прошёл от шаттла до обелиска по мягкой, покрытой листвой земле и осмотрелся. Вокруг транспорта уже сновали две любопытные манки. Гул репульсоров привлёк их, но ненадолго; живая добыча заинтересовала зверей сильнее куска металла.       Во мраке леса зажглись ещё несколько пар жёлтых глаз. Они ждали, пока матриарх и бета настороженно подступались к ситху. Кошки без шума переставляли лапы по траве, ощетинились, приглашая бежать, чтобы охота стала интереснее.       Марр не пошевелился. В голове появилась посторонняя мысль, что дикие животные в последнее время не внушают ему должного чувства опасности.       Манки с очередным шагом прижались к земле и зашипели. Поле Силы, тёмная, гибельная энергия, воззвало к их первородным инстинктам и предупредило об угрозе. Обе юркнули в тень деревьев. Глаза в темноте погасли. — Нестандартный выход из ситуации. Фигура в тёмном плаще, наблюдавшая за сценой, покинула укрытие за обелиском. — Оставь философские дебаты другим, служитель, — сухо ответил Марр. — Мне прискорбно сообщать, — неестественно безликим тоном начал императорский слуга, — но Седьмой покинул цитадель вопреки моему запрету. — Тогда ты знаешь, что его ждёт. — Я принял решение рассказать, потому что предпочитаю бескровное… — Мне всё равно на ваши внутренние дрязги, — оборвал его повелитель. — У нас был договор: ты держишь своих псов на поводке, я — больше не преследую остатки твоих людей. Ты нарушил его. Нам нечего больше обсуждать, Первый.       Гнев пылал в нём, но Марр сдержал его и твёрдым шагом отправился к шаттлу. Слишком рано. Он желал держать Руку на расстоянии до тех пор, пока не появится возможность им ответить. Теперь… Время бездействия закончилось. — Мы не беспомощны, — сказал ему вслед служитель. — Владыка тоже не забудет этого, когда вернётся. — Я и не рассчитываю.       Едва ступив за порог резиденции, Марр приказал связаться с Дарт Нокс. Её экспедиция находилась в глубинах татуинских пустошей, и офицер связи потратил не меньше получаса, стараясь установить соединение.       Проекция появилась с помехами, но Марр сумел разглядеть полевую форму и недовольное лицо советницы. Он не любил вести с ней дела во время активной работы: увлечённая поисками очередной тайны Нокс напоминала голодную злую вампу, и вести разговор в дипломатическом ключе становилось невероятно сложно. — Мы оставили половину лагеря без энергии, чтобы усилить сигнал и получить ваш вызов. Поэтому давайте короче, лорд Марр. — Исследования, которые вы для меня проводили, Нокс. Я готов предоставить объект, однако результаты нужны мне как можно скорее.       Она заметно нахмурилась, нисколько не обрадованная предложением. Но через мгновение морщинки на её лбу разгладились. — Конечно. Я отправляюсь на Дромунд-Каас.