Вопрос доверия

— Дарт Нокс, — скупой кивок Марра сопроводил начало трансляции. — Надеюсь, экспедиция оправдала ваши ожидания.       Вежливый тон всегда значил, что ему что-то нужно. И чем аккуратнее Тёмный советник подбирал слова, тем затратнее обходилось его предложение. — Если желаете выбрать лучшие горшки из местного захоронения, то могу отправить вам голоснимки.       Паузу в доли секунды, предназначенную для страдальческого вздоха, Нокс научилась определять даже в проекции. Любой их официальный разговор напоминал хождение по острому лезвию: Марр, судя по последующему ремонту запрошенных им кораблей, упорно пытался загнать советницу в долги, а Нокс выплёскивала весь яд, который с любовью копила для бесед. — В декорациях я не нуждаюсь, Тёмный лорд, — вежливо отказался Марр. — Ваш флот — вот что меня интересует. Недавно Империя обнаружила стратегически выгодный мир, который поможет вернуть наши позиции в Эсстране. Стандартные сутки назад они объявили о готовности к переговорам. Однако я опасаюсь вмешательства Республики. — Он понизил голос, что сошло за доверительный тон. — Отозвать силы с других позиций так быстро не получится, лорд Нокс. Любое содействие будет бесценно. В том числе персональное.       Настолько бесценно, что расплачиваться за него Марр не собирался. — К вашей удаче, моё присутствие на Джагомире больше не требуется, — Нокс не стала лишний раз спорить. — «Ихневмон» и его эскорт в вашем распоряжении.       Она догадывалась, что Марр и так это знал. Малозаметный жест кому-то вне поля проектора подтвердил догадку.       Как и ответ. — Хорошо. Корабль с имперскими дипломатами уже на пути к вашему флагману, Тёмный лорд.

***

      Когда Нокс вернулась на борт «Ихневмона», транспорт с делегацией давно был в одном из ангаров. Пока советница после недели джагомирских болот приводила себя в достойный вид, дипломаты оперативно подготовили всё для брифа.       Вице-консул Дэйрис, худой седовласый имперец, нервно наматывал круги вокруг голопроектора, как заключённый на выгуле. Увидев советницу, Дэйрис немедленно поклонился и одним взглядом разогнал атташе. С заготовленной речью он тоже тянуть не стал. — Беррадия, — в поле проектора появилось изображение планеты, окружённой двумя лунами. — Когда-то она была миром дикарей-инородцев, отрезанным от цивилизованной галактики. Века назад Беррадию колонизировали пилигримы человеческой расы. Они построили города и взрастили армии, но вынужденно смешались с местным населением, — на лице имперца читалось явное отвращение. — Теперь беррадийцы — нелюди, полукровки. В иное время мы бы покорили их, но повелитель Марр великодушно решил выслушать условия их интеграции. Период активных сражений за ресурсы и континенты закончился, и мелкие вспышки восстаний, по заверениям их правителя, незначительны. Беррадия сильна и едина, но, как мы считаем, давно забыла вкус войны. — Решил выслушать? Хочешь сказать, Дарт Марр тоже участвует в переговорах? — Нокс спросила без видимого интереса, хотя теперь была заинтригована. — Да, Тёмный лорд, — невозмутимо подтвердил Дэйрис. Выступившая на лбу испарина выдавала его нервозность. — Могу я продолжить?       Советница не стала отвечать, позволив страху вице-консула расти самому. Её маска неотрывно смотрела на него, заставляя Дэйриса волноваться ещё сильнее. Нокс не любила, когда от неё что-то утаивали, а именно это имперец и пытался сделать. — Дипломатией занимается лорд Раведж, — разделяя каждое слово, сказала Нокс. — Тогда почему лорд Марр здесь?       Дэйрис поспешно открыл рот. Повелительница подняла указательный палец вверх, останавливая его. — Сначала подумай, хочешь ли ты лгать Тёмному советнику. — Беррадийцы согласились на переговоры только с верховным лидером Империи, — полушёпотом признался Дэйрис, глядя в пол. — И Дарт Марр сказал, что если я использую именно эту формулировку, то буду жестоко наказан. — О, — с притворным сочувствием отметила Нокс. — Но это ведь лучше, чем немедленная смерть от огорчённой меня. — Точно так, Тёмный лорд, — Дэйрис натянул болезненную улыбку. — Могу?..       Советница благосклонно повела ладонью, но дальнейшие объяснения слушала вполуха.       Интуиция подсказывала ей, что за приглашением кроется нечто большее, чем обеспечение безопасности.

***

      Беррадия будто существовала в контраст Дромунд-Каасу: со слепящим солнцем и расположенными на гигантских платформах пронзительно-зелёными парками. Далеко внизу, у основания платформ, тянулись пыльные шахты и жилища бедняков.       Столица, Лормос, выглядела до приторности мирно. Нокс заключила, что эти люди вправду давно не видели войны. Сложно будет заставить их ввязаться в чужой конфликт, но раз предложение Империи показалось им достойным внимания, значит, визит не был бессмысленным.       Шаттл, сделав широкий круг над дворцом, приземлился на площадке у входа и опустил аппарель. Имперские служащие поприветствовали Тёмную советницу, преклонив колени. Беррадийцы ограничились лёгкими поклонами. Нокс смерила их насмешливым взглядом. Они ещё не представляли, что скоро сами будут валяться в ногах.       Ещё на борту «Ихневмона», тайно расположившегося на орбите, дипломаты порекомендовали советнице неформальное облачение, чтобы расположить к себе местных: для запугивания здесь уже был Дарт Марр. Одеяния Нокс могли расположить разве что слепого, но она постаралась разбавить наименее грозное милейшей из своих улыбок. Вице-консул Дэйрис поблагодарил её за старания. — Тёмный лорд, — один из имперцев уважительно представил человека в голубой мантии, возглавляющего местную делегацию. — Его превосходительство, Крислан, севаст Беррадии.       Точнее, он выглядел почти как человек. Беррадийцев отличали только розоватая кожа, светлые, практически белые волосы и тонкие четырёхпалые руки. — Невероятно рад познакомиться с вами лично, — севаст ещё раз поклонился. — Я было поверил, что все ваши правители столь же устрашающи и воинственны, как Марр. Но вице-консул не соврал, назвав вас настоящей жемчужиной Совета.       Нокс вопросительно посмотрела на дипломата. Дэйрис, бледный как мертвец, похоже уже решал, уместнее будет застрелиться самому или оставить это право Тёмному лорду. — Как и мне, севаст, — формально отозвалась Нокс. — Полагаю, первая конференция скоро начнётся. Дарт Марр уже прибыл? — Да, но боюсь, Марр в бедственном положении, — с шутливым сожалением сказал Крислан. — Генералы демонстрируют ему образцы военной техники и не остановятся, пока он не запросит пощады. — Тогда до мероприятий у нас целая вечность, — чуть улыбнулась Нокс. — Пара часов точно есть, — тон Крислана тоже стал теплее. — Желаете присоединиться к нему? Или, может, составите мне компанию на прогулке, а я расскажу немного о Беррадии? — Прогулка, — без раздумий выбрала Нокс. Умением искренне восхищаться количеством бластерных турелей и гиростабилизаторов она не обладала.       Крислан по-настоящему просиял, а затем галантно подал руку.       От простого жеста и имперские, и беррадийские служащие мгновенно перестали дышать. Недопустимость тактильного взаимодействия была, скорее всего, прописана в дипдокументации самым крупным из доступных шрифтов. В каждом абзаце.       Когда Нокс любезно протянула севасту свою ладонь, со всех сторон послышались облегчённые выдохи.       Ей эти скучные протоколы тоже никогда не нравилось читать.

***

— Значит, этот Дарт Марр слукавил, сказав, что правит Империей? — дождавшись уместного момента, спросил Крислан. — Я заметил, что вам было выказано не меньшее почтение.       Променад по гигантскому парку, напоминающему дикий лес посреди столицы, оказался неожиданно приятным. Севаст неловко начал с устройства городов и цифр предполагаемого экспорта, но разговор вскоре стал неформальным. Для правителя целой планеты Крислан казался слегка застенчивым, однако создавал впечатление обаятельного человека. К тому же по-настоящему интересующие вопросы начал задавать на обратном пути, не портя ими прогулку. — Дарт Марр не стал бы вас обманывать, — успокоила Нокс, запрятав подальше ухмылку. — Формально Совет придерживается равенства, это правда. Однако Марр —старший и наиболее уважаемый член. Никто из нас не пойдёт против его мудрой воли. Можете не сомневаться: когда говорит он — говорит Империя.       И если бы он это слышал, то смеялся бы в голос. — Тогда прошу прощения за вопрос, — севаст с благодарностью склонил голову. — Ещё мне сказали, что Совет разделён на сферы влияния. Чему покровительствуете вы? — О, многому, — Нокс кокетливо взмахнула ресницами, придумывая деликатные формулировки. — Культуре, искусству. Некоторым наукам. Археологии, например. Когда вы посетите столицу, я с радостью покажу вам свою коллекцию редчайших артефактов.       Она не стала говорить, что, будучи политиком-инородцем, Крислан вряд ли когда-нибудь попадёт на Дромунд-Каас. Империя назначит собственного губернатора на Беррадию, и севаст, хоть и останется фактическим лидером, никак не будет взаимодействовать с Тёмным Советом. — Ради вашего предложения я уже готов ратифицировать договор, — подольстился Крислан, но тут помрачнел, уходя в схожее направление мыслей. — Говорят, Империя незавидно относится к другим расам. Дипломаты обходительны, но я не дурак, чтобы не замечать их пренебрежение. — Моё вы тоже чувствуете? — Нет, — он не поднял глаз, поскольку слегка зарделся. — Я чувствую, что нравлюсь вам. — Тогда какое вам должно быть дело до этих недалёких людей, когда один из правителей благоволит?       Крислан резко остановился. Он взглянул на советницу с неподдельным обожанием, а затем взял за руку и коснулся губами тыльной стороны ладони.       На миг Нокс показалось, что небо потемнело, как перед грозой.       Севаст поспешно оборвал контакт, тоже заметив, что на площадке для шаттлов, к которой они вышли, вся имперская делегация во главе с Дартом Марром наблюдала за разворачивающейся картиной дружбы народов.       Удовольствие от обходительности Крислана сменилось неуютным ощущением холода, какое рождается в глубине ситхской гробницы. — Тёмный лорд, — Нокс показательно поклонилась «старшему и наиболее уважаемому члену Совета».       От вида его неподвижной фигуры ей стало не по себе — то ли из-за усилившегося присутствия тёмной стороны, то ли от ощущения, что её уже заклеймили предателем Империи.       Или потому, что ответный кивок Марра выглядел так, будто его ударил током собственный доспех. — Дальше только скучные заседания, лорды, — попытался разбавить напряжённую атмосферу Крислан. — Но после заката я приглашаю вас на неофициальный ужин. Из моего особняка на самой высокой точке Паларских гор открывается потрясающий вид на обе луны. — Мы ценим предложение, севаст, — сухо проговорил Марр, — но заботы Империи требуют каждую минуту моего времени. Уверен, лорд Нокс также испытывает его нехватку. — Вряд ли Пирамида знания рухнет за вечер моего отсутствия, — настойчиво возразила Нокс. Сыграть лояльного лорда ей было нетрудно, но Марр переходил все границы, распоряжаясь её расписанием.       И она бы солгала, сказав, что без сомнений безразличное молчание советника не доставило ей удовольствия.

***

      На одной из бесчисленных безымянных планет Марр видел, как местные жители делали ритуальные куклы, используя волосы покойников. Холодная белая керамика, пустые стеклянные глаза. В жутком диссонансе с ними контрастировали мягкие косы, обрамляющие мёртвое лицо, как единственное напоминание о покинувшей жизни.       Официальное облачение Дарт Нокс вызывало похожее тревожное чувство. Медные локоны вокруг серебряной маски — безжизненного призрачного лика.       Сегодня он бы предпочёл, чтобы советница была в нём.       Но нет, она выбрала другое. Гладкую чёрную ткань, туго охватывающую бёдра, золотой корсаж, повторяющий плавные линии талии. Металлическая вышивка неизбежно привлекала внимание к полной, красивой груди. Целомудренно по сравнению с воздушными одеяниями местных женщин, но излишне для члена Тёмного Совета.       И беррадиец смотрел на неё так, что вызвал жгучее желание лишить его глаз. У Марра не было для этого ни единого повода, кроме неуместной ревности. Того, чего ему не следовало испытывать. Между ними с Нокс не было никаких формальных отношений. Молодому ситху с бьющей через край энергией и не должно было хватать коротких встреч между затяжными кампаниями. Лгать себе было ещё хуже, чем признавать правду. В конце концов, любые эмоции нужно принимать.       Даже если они подсказывают одиннадцать вариантов гибели севаста.       Покои, предоставленные ему во дворце, Марр проигнорировал, сославшись на необходимость доступа к имперским файлам. Ночь он выбрал провести в уединении на борту личного «Фантома».       На самом деле, его раздражала беспечная, неторопливая жизнь Беррадии. Высокомерные нелюди, забывшие, какова кровь на вкус. Не стоило вообще соглашаться на переговоры. Лучше было обрушить на них мощь Империи и смотреть, как их города превращаются в руины. Но иногда его интересы и интересы Империи расходились. Марр с тяжёлым сердцем выбирал последнее.       Ледяная вода из раковины обожгла лицо. Отпечатки маски темнели въевшимся в кожу контуром, и Марр никогда так внимательно к ним не присматривался, как сейчас. Одни глубокие линии залегли на лбу, другие — очертили скулы, сделав выражение мрачным и суровым. Течение лет можно было замедлить, но не остановить.       Он никогда специально не искал техники и ритуалы, призванные сберечь внешность и молодость — ещё в далёкой юности его лицо навсегда исказила тёмная сторона. Однако в первые годы войны ему досталось немало реликвий с Коррибана, в том числе — загадочный артефакт Рагноса, поддерживавший жизнь прежнего владельца на протяжении столетия. Тогда, будучи молодым советником, Марр смеялся, представляя, что настолько бесполезная вещь сможет его когда-нибудь заинтересовать. Ситхи, которые не прятались в штабах, долго не жили. А выживание среди всего того безумия Марра не заботило совсем.       Когда война закончилась, многое изменилось. Его, как и большинство ситхов, приказ Императора о начале мирных переговоров поверг в шок. Возмущение лордов, моффов и командиров сотрясало всю Пирамиду — особенно тех, кому было известно, насколько дорого обходился Империи затяжной конфликт. Им удалось выторговать выгодные условия мира, но Корусантское Соглашение всеми ощущалось как поражение.       Незыблемая, непобедимая Империя дрогнула. Владыка — отстранился. Потерял интерес, будто к сломанной, надоевшей игрушке.       Тогда Марр понял, что нужен ей.       Воздвигать новые аванпосты и базы. Восстанавливать армаду. Возвышать генералов. Готовиться к новой войне, которая обязательно случится. Через десять, двадцать или пятьдесят лет. В намерении как можно дольше поддерживать Империю больше не находилось ничего смешного, и секреты Рагноса хорошо послужили в этом.       Ещё до того, как Марр покинул освежитель, коммуникатор сообщил, что к нему направляется несравненная глава Пирамиды Древнего знания.       Так и произошло. Дарт Нокс бесцеремонно вломилась в его каюту, не став дожидаться в центральном зале. — Я хочу обсудить с тобой переговоры, — с порога заявила она. — Нам нечего обсуждать.       Колкий вопрос, насколько же красивы луны Беррадии с высшей точки Паларских гор, советник сумел сдержать. — Твоё участие в них — номинальное, — дополнил Марр. — Беррадийцы сомневались, что Тёмный Совет поддерживает договор. — Они всё равно не планируют его заключать. — Севаст сказал? — Не напрямую, но мне не нужны слова, чтобы понимать. Беррадийцы — своенравный народ. Я подозреваю, они будут тянуть время, пока мы не предложим союз, а не вассалитет. — Я приму к сведению. Это всё? — Ещё у них совершенно дрянное пойло.       Нокс бесцеремонно прошла к сейфу, разделённому с рабочим столом. Заблокированные ящики её не интересовали — только небольшой бар на поверхности. Затем плеснула в стакан что-то из первой попавшейся бутылки. Марр и сам не знал, что там находится, но бортовому дроиду доставляло удовольствие поддерживать атмосферу премиального имперского звездолёта.       Скованность, которую Нокс стёрла поспешным глотком, насторожила. Если севаст оскорбил её или перешёл границы благосклонности… Нет, тогда бы гудел весь дворец. Соскребая его изломанное тело с пола.       Уж кто, а Нокс могла за себя постоять. Проблема была в том, что о последствиях она не думала. — Крислан хотя бы жив? — По-твоему, свидания со мной настолько ужасны? — Да.       Нокс, повернувшись с бокалом, хитро улыбнулась. Слишком. Опустила ресницы, соблазнительно провела пальцами от ворота платья к солнечному сплетению. Корсаж ослаб, спал на пол; следом чёрным потоком хлынула гладкая ткань.       Марр окинул её беглым взглядом. Вряд ли оставшиеся алые ленты хоть в какой-то культуре считались бельём. — Севаст не оценил?       Как он ни старался сохранить равнодушную интонацию, яда в ней избежать не удалось. — Севасту не выпало чести увидеть, — с тем же безразличием ответила Нокс.       Знание, что вид смазливому инородцу не достался, немного растопило лёд. Этого Марру хватило, но не полностью.       Он наклонился, чтобы подобрать платье, а затем подал его обратно. — Завтра ещё один непростой день, Тёмный лорд, — объяснил поступок Марр. — Отдохни как следует.       Нокс растерянно взглянула на ткань его руках. А потом на него самого. Ресницы дрогнули, уголки губ поникли. Смутилась. По-настоящему.       Марр понимал, что не следовало реагировать, но грудь болезненно сдавило. Ещё миг — и он начнёт судорожно придумывать извинения, лишь бы не видеть её настолько задетой. — Я знаю тебя, — Нокс через силу улыбнулась и отступила, так и не забрав одежду. Она поморщилась от обволакивающей язык горечи — то ли напитка, то ли слов. — Выучила твои движения, интонации. Я знаю, когда что-то не так. Не по душе, что я позволила Крислану прикасаться к себе? — Ты — ситх и свободна. Можешь спать с кем угодно. И мне бы не пришлось этого говорить, знай ты меня на самом деле. — Так скажи: тебе не нравится? — Мы не в тех отношениях для ревности, — взгляд Марра остался невозмутимым, как и его речь. — И не те люди. — Ты не ответил.       Её упорство будило в нём злость, ведь заставляло отрицать правду. Марр попадался в её ловушки каждый раз, когда забывал, что перед ним не наивное юное создание, а Тёмный советник, прогрызший себе путь наверх тем же образом, что и большинство ситхов — через коварство и вероломство. Так почему с ним она должна была поступать по-другому? Стоит в жалких полосках текстиля и туфлях перед ним, прекрасно осознавая, что её не получается воспринимать с предельной бдительностью.       И, зная ответ, всё равно с мясом выдирает его наружу. — Потому что твой вопрос бессмысленный, — процедил Марр, цепляясь за остатки терпения. — Пустая трата времени — рассуждать о вещах, которые неисполнимы. Мне известно, сколько я могу требовать. Тебе твои границы — тоже. «Как бы иначе ты их нарушала». — Но тебе этого недостаточно.       Упившись его молчанием, Нокс вернула бокал на место. Попыталась забрать платье, однако оно упало между ними, стоило ей протянуть руку.       Марр несильно толкнул её грудью, вынудив попятиться и схватиться за край сейфа, чтобы не потерять равновесие. Мучительное, нестерпимое желание отнять преимущество вытравливало всё здравомыслие. Нокс… яростная, ядовитая, могущественная… В такой момент была прекраснее всего. Когда, затаив дыхание, наблюдала за его действиями с завораживающим трепетом.       Когда знала, что, несмотря на демонстративное сопротивление, всё равно сдастся и будет принадлежать ему.       Нокс вздрогнула под первыми неосторожными прикосновениями. Марр рывком затащил её на поверхность сейфа, разметав посуду и бутылки. Нокс попыталась оттолкнуть его, однако он непреклонно вернул её руки обратно на край, вжав в острый металл сильнее, чем следовало. Не стараясь развеять напряжение, продолжил сжимать её почти обнажённое, горячее тело, будто хотел оставить нестираемый след.       На секунду Марру показалось, что Нокс ударит его и потребует выпустить. Он бы не смог. Как бы она ни приказывала, ни просила, он бы не сумел отказаться от удовольствия полностью забрать её внимание, чувства, мысли.       Однако она молчала, до сих пор требуя ответ.       То, что Нокс, если бы хотела, могла пусть не убить, но покалечить, лишь добавляло огня. Если бы хотела. Каждое грубое, нетерпеливое движение она принимала покорно, словно показывала, каково это: по-настоящему владеть ею. Увлечённый своей безнаказанностью, Марр срывал дурацкие ленты, оставлял на её коже глубокие алые следы. А она в ответ целовала его мягко, раздевала, едва касаясь пальцами тела.       Нокс прикусила губу, позволяя наполнить себя одним сильным, несдержанным толчком. Зарылась лицом в шею, обвила руками, тихо постанывая в такт агрессивному ритму. Возможно, ей это нравилось меньше, чем она пыталась показать. И Марр невольно начал догадываться, к чему весь этот спектакль.       Переговоры.       Завтра он сильно, сильно пожалеет, что трахает её вместо того, чтобы придушить.       Но такая догадка — последнее, чем он хотел отравлять вечер. — Глупый вопрос, — Марр замедлился, давая обоим перевести дыхание, привлёк её за подбородок, с наслаждением разглядывая раскрасневшееся лицо, затуманенный взгляд. — «Недостаточно». Ситху никогда не бывает достаточно. Ему всегда нужно больше.       Нежный участок шеи, привлёкший его внимание, был создан для того, чтобы впиться в него, пока не выступить кровь, но Марр лишь приник к нему губами, чувствуя, как невольная сладкая дрожь передаётся и ему.       Нокс перенесла на него весь свой вес и небрежно кивнула на кровать. Оставив игру, больно прикусила нижнюю губу. Но отпустила, когда Марр прижал её к постели, снова сковывая в движениях. — Ситх… отказавшийся от амбиций, уже… мёртв, — процитировала Нокс смутно знакомый трактат. Ни названия, ни автора Марр бы сейчас не вспомнил. Не когда его сбивчиво шепчут у самого уха между рваными стонами. — Ситх, слепой к своим…       Он едва разбирал слова, ощущая, как оба приближаются к пику. —…желаниям, — слаб. Ситх… подавляющий чувства…       Нокс, как всегда, притянула его за плечи так, будто намеревалась содрать с них кожу, но удовольствие перекрыло боль, окутав густым мороком.       А после она вдруг прильнула к нему. Так кротко и невинно, что Марру оставалось лишь сомкнуть руки на её спине и не отпускать, наслаждаясь проявленной нежностью.       Тёплое дыхание, коснувшееся взмокшей кожи, заставило поёжиться. Вещи, на которых порой заострялось внимание, иногда его удивляли. Не то чтобы Марру не нравилось замечать их или испытывать, но, как прозревшему после многолетней слепоты, всё казалось ему слишком насыщенным. От близости этой ситхской ведьмы, расслабленной и беззащитной, что-то выскребало рёбра изнутри. А от голоса — в воображении тихого и благодушного — ломало до трещин. — И чем заканчивается? — спросил Марр, только чтобы его услышать. Не без удовлетворения провёл пальцами по тёмно-рыжим прядкам, лежащим у него на груди, надеясь, что Нокс этого не заметит.       Нокс снисходительно вздохнула, словно не она одна умела задавать глупые вопросы. — Если бы могла сейчас вспомнить, разве стала бы приходить?

***

— Тебе следовало сказать.       Облачённые в перчатку пальцы Дарта Марра до скрипа сжали подлокотник кресла. Больше гнев он никак не показал.       На противоположной стороне стола неторопливо собирался совет Беррадии. Министры старались не выдавать беспокойства, но оба ситха чувствовали накал. Дарт Нокс, сменившая прежнее платье на свой доспех с инфернальной маской, сидела справа от Марра. — Сказать что? — негромко спросила она.       Севаст Крислан в белой церемониальной броне занял место среди министров. Его лицо, ещё вчера холёное и миловидное, сплошь было покрыто рваными ранами, будто что-то или, лучше сказать, кто-то с остервенением раздирал его ногтями. Сам Крислан держался степенно и невозмутимо, но игнорировать внешний вид правителя получалось не у всех. — Что собственными руками растёрла в пыль все попытки утвердить мир.       Холодность давалась ему тяжело. Марр кивнул севасту, давая ему сказать очевидное вместо себя. — Мы вынуждены сообщить, лорды, — объявил Крислан, — что ваши условия нам не подходят. Вы требуете непомерное высокие, по сравнению с человеческими правительствами, налоги и пошлины. А предполагаемый вклад в вашу войну и вовсе чудовищен! Я не могу допустить, чтобы миллионы наших детей погибали за чужую справедливость!       Среди беррадийских министров пронеслись одобрительные шепотки. — Вы должны быть удовлетворены тем, что вам предложили мир, севаст, — произнёс Марр, жестом остановив открывшего рот посла-имперца. — Условиям договора свойственно меняться, особенно если вы докажете свою лояльность. Моё же предложение не будет звучать дважды. — Не делайте вид, что ваша Империя собирается развернуть ещё одну войну, — Крислан сложил перед собой руки в замок. — Мы оба знаем, что, если бы вы могли себе позволить, эти переговоры бы не состоялись. — Тогда не делайте вид, что дело в налогах, а не в вашей уязвлённой гордости, севаст, — Нокс подалась вперёд. — Я не гордый человек, Нокс, — уверенно парировал он. — И в первую очередь руководствуюсь интересами своего государства. В отличие от вас.       Марр чуть наклонился в её сторону, будто интересуясь, что за предложения звучали прошлым вечером. Нокс небрежно фыркнула, не придавая ситуации значения.       Её высказывание было резким и неуместным, но посеяло сомнения среди министров. — У вас ещё есть время подумать, — надавил Марр на лидера беррадийцев. — Над чем? Над грабительскими условиями? Над оскорблением его превосходительства? — возмутился какой-то седовласый чиновник. — Да это вы должны торговаться за нашу благосклонность! — Возможно, вашему превосходительству стоило взять пару уроков флирта, прежде чем пытаться договориться о вознаграждении для себя в обход официальных переговоров, — вставила Нокс. — Ложь! — Крислан вскочил, резко хлопнув ладонями по столу. — Как вы можете позволять себе подобную низость! — Мы верим вам, ваше превосходительство, — сидящий рядом министр потянул севаста за рукав, стараясь успокоить. — Беррадия никогда не вступит в Империю, — непреклонно заявил Крислан.       Марр кивнул с честным уважением к его решению.       И взял в руки голокомм. Силен, командующая тайно призванным для защиты делегации флотом Нокс, появилась в проекции. — Коммодор. Прикажите диверсантам отключить наземные установки и начните с жилых кварталов. Переговоры затянулись.       Беррадийцы встревоженно переглянулись, но никто не поверил в то, что такой приказ исполним.       Дворец содрогнулся от грохота. За высокими окнами легла тень «Ихневмона», вышедшего из поля невидимости. Под градом алых лучей запылали руины мостов.       Зал загудел в беспорядке. Атака стала сюрпризом даже для имперской стороны. Севаст, собравшись, тут же призвал гвардейцев. Воины-беррадийцы окружили делегацию, вскинув бластерные винтовки.       Нокс тихо вздохнула, когда Дарт Марр поднялся. Такое не могло закончиться хорошо. — Если вы не согласны быть подданными Империи, то будете её врагами, — сказал он. — Вы всё равно погибнете здесь, — Крислан снял с пояса тонкий металлический клинок. — Нет, нет! Станете заложниками, пока не прекратите это безумие! — Заложники, лорд Марр, — безжалостно рассмеялась Нокс. — Вы только представьте, с какой страстностью Совет будет торговаться за наше освобождение!       Положение её обеспокоило, однако в вопросах тактики она привыкла доверять Дарту Марру. Даже если дредноут и будет уничтожен, обломки причинят не меньше разрушений, чем турболазеры. Правда, вряд ли советника волновал вопрос уничтожения: корабль всё равно принадлежал не ему. — Я предложил честные условия и прозрачные переговоры, — продолжил Марр. — Но вы отвергли их. За это расплачиваются ваши люди. Скажите, севаст, стоит ли гордость жизней тех, кого вы защищаете? — Вы… — Ещё восемнадцать кораблей готовы выйти из гиперпространства по моему приказу, — продолжил Марр, прерывая Крислана. — Ваша столица превратится в руины за считаные часы. Ваше население будет порабощено, а войска — уничтожены. Вы же, севаст, — он направил ладонь на гвардейцев, демонстрируя малую часть возможностей Силы — люди взмыли в воздух, роняя оружие и в панике хватаясь за шеи, — будете мертвы прежде, чем поймёте, что вам угрожает опасность.       Тела стражников упали в глухой тишине.       Первым заговорил молодой министр: тот, который одёргивал Крислана ранее. — Я думаю, мы все понимаем, что решение его превосходительства было поспешным, — осторожно сказал он, обращаясь скорее к своим коллегам, чем к имперцам. — Предлагаю поднять вопрос об отстранении севаста Крислана и возобновлении переговоров.       Оба Тёмных лорда даже не прислушивались к тому, о чём разговаривали беррадийцы, удалившись к витражным окнам. Без сомнений, выбирали, кто будет управлять Беррадией до назначения имперского губернатора. Крислан стоял с ними, застывший, как статуя. Жизнь севаст сохранил, но его политическая карьера только что закончилась.       Решение о признании имперского покровительства было принято сразу. Дальнейший театр с обсуждением — попытка сохранить лицо.       На обратном пути, идя рядом с Дарт Нокс к транспортной площадке, Марр наконец спросил: — Что же приключилось с лицом несчастного севаста, Тёмный лорд? — Пауки, — по-детски хихикнула она, касаясь указательным пальцем виска. В голосе слышалось неприкрытое довольство. — Почти всегда пауки. Не те здоровенные арахниды с Балморры, а крошечные, как на Татуине. Такие везде выживают: пролезают в любую щель, незаметную дырку в обшивке, отколотый уголок иллюминатора. Их приспособляемость к жизни поражает. И самый ужас они внушают, когда появляются оттуда, откуда не должны. Например… — Лорд Нокс. —…изо рта или ушей. Но ваша изобретательность не устаёт поражать, лорд Марр. О, не хотела бы я оказаться во власти кошмаров, рождённых вашей фантазией, — Нокс коварно понизила голос, придавая ему изумительный бархатный тон. — Беспомощной, неспособной защитить сознание и тело от грубого вторжения…       Марр вытянул руку в сторону, заставляя её остановиться вместе с ним. За спиной замерла целая делегация послов и телохранителей. Они следовали за Тёмными лордами на почтительном расстоянии, чтобы дать немного приватности в обсуждении важных государственных дел. — Осторожнее с желаниями, советница. Ожидания редко совпадают с реальностью.       Маска Нокс скрыла торжествующую улыбку. С повелителями ситхов всегда сложно сказать, шутят они или угрожают, но в этот раз ответ ей был известен. — Уверена, у нас был шанс подписать договор мирно, — подытожила Нокс прошедший день, когда они возобновили движение. — Не доводя до крайних мер. — Возможно, — с непривычной беспечностью отозвался ситх.       А Дарт Нокс могла поклясться, что почувствовала под грозным шлемом самую злорадную из ситхских ухмылок.