Венок из осоки и маргариток

      После поездки к Провидице в его душе наступил покой.       Он принял решение.       Теперь следовало идти до конца.       А время бежало: весна все больше вступала в права, приближался Бельтайн — туатта тоже отмечали его.       Ночь Богини. Ночь Судьбы.       Перед которой он хотел поговорить с девушкой: наконец сказать о том, что чувствует.       Но остаться наедине с принцессой было столь же сложно, как и поймать «белок», когда те не хотят быть пойманными…       Энид ускользала от него, словно вода сквозь пальцы.       А если и получалось хоть ненадолго пересечься — Энид была не одна.       «Здесь нет роз памяти… Но… а почему бы и нет? Кому и дарить их, если не ей?       Но для начала…»       Своеобразная игра в догонялки завершилась примерно за седьмицу до Бельтайна, и у него уже был план, что делать дальше, если девушка поверит ему и раскроет сердце.       Эльф застал девушку в библиотеке, склонившуюся над книгой, и замер, любуясь ей.       Солнце касалось темных волос, заставляя отливать их темным золотом, тонкие пальцы скользили по строчкам, переворачивая страницы, губы чуть шевелились, а взгляд был задумчив.       Принцесса была полностью погружена в книгу, не замечая ничего вокруг.       Неслышно подойдя к девушке, Йорвет коснулся ее руки: — Энид… мне нужно поговорить с тобой.       Девушка вскочила на ноги, отступая. — Йорвет? Что-то случилось? — Да. Мне нужно кое-что сказать тебе, и это важно. Сейчас.       В темных глазах плеснула паника на миг, но девушка тут же взяла себя в руки. — Говори, если это так срочно.       Он подошел ближе — девушка отступила вновь, прижимаясь к стене у окна. — Почему ты убегаешь, Энид? — Потому что мы не должны быть вместе… Потому что иначе… лишь снег… Усыпанный пеплом… смерть всех, кто мне дорог… и она… заберет тебя…       Девушка выплескивала свою тревогу и сомнения, сцепив пальцы.       Энид опустила голову, ее голос зазвучал тише: — Я… я вижу сны… Белый… холодный… мертвый мир… Это случится… если я ошибусь… Тогда все будет напрасно…       Затем она выпрямилась, собираясь и обретая решимость: — Прости. Я наговорила глупостей. Мне нужно идти.       Девушка попыталась уйти, шагнув в сторону.       «Сейчас она уйдет и…» — Энид… я тоже вижу эти сны… ты не одна. Энид… посмотри на меня… Ты не одна… — Не одна? — Потому что у тебя есть я. И я не отступлю больше. Ты… поверила в меня… протянула руку помощи, и мой народ в безопасности, живет достойной мирной жизнью. Позволь теперь мне помочь тебе… — Но… — Открой свое сердце… не бойся любить… и быть… любимой… — Но… корона… — И у королей есть советники… доверенные лица… консорты наконец… Даже великие не могут удержать небо в одиночку… поверь мне.       Узкая ладонь доверчиво касается его лица, бережно проводит пальцами по шраму — глазницу теперь закрывала аккуратная небольшая повязка.       Темные глаза в пушистых ресницах смотрят с теплотой и надеждой.       От ладони тонко пахнет травами… И… почему нет?       Коснуться губами ладони, дрогнувшей, но продолжавшей прикасаться к его лицу.       Тихий шепот: — Не оставляй меня… — Не оставлю.       Девушка прижалась к нему, напряжение отпустило ее — Йорвет ощутил, как под рукой перестала дервенеть спина, а еще его обняли за пояс.       «Вот так и стоять сколько возможно. Ты не будешь нести эту ношу одна, mo minne… Я буду рядом…»       В душе царил покой. — Я люблю тебя… Йорвет…  — шепот на грани слышимости, но ему хватило, чтобы сердце ухнуло куда-то вниз, а потом заколотилось пойманной птицей.       » Я все еще цепляюсь за прошлое, боясь шагнуть вперед…» — Энид… любимая…       Чуть шевелится темная макушка и безумно трогательные заостренные ушки.       И есть чувство, что вот так правильно.

***

      Энид отложила в сторону книгу и посмотрела в окно.       Вечер. Через два дня — Бельтайн.       Будут гореть костры, будет литься вино… Под масками равны все: и королева, и простой воин.       Ночь Бельтайна — ночь Судьбы. — Госпожа пойдет танцевать среди костров?       Негромкий певучий голос — кажется, одна из ее охранниц проявила любопытство. — Да. А вы? — Мы ваша охрана. — Вам тоже нужно повеселиться. Тем более, в эту ночь все равны. — А как вы празднуете Бельтайн? — Костры горят… вина много… По традиции лица скрывают маской, одеваются в красивые наряды… — Но у нас нет… ничего… — Я думаю, это можно решить. В любом случае, моя охрана должна быть рядом. — А что еще делают? Голос подала вторая эльфийка, светлоглазая, более тихая. — Танцуют… дарят венки. Это ночь Судьбы: сама Богиня ведет нас тропами души и сердца. — И никто не знает лица… другого? — Никто. Есть традиция дарить вручившему венок ответный дар и небольшую безделушку на память. По ней потом и узнают друг друга… начинают встречаться… — Как необычно… и интересно…       Эльфийки переглянулись и темненькая как более бойкая спросила: — Госпожа Энид… а вам нравится Йорвет? — Это довольно личный вопрос.       «По крайней мере, мы перестали таиться друг от друга. Мы справимся… теперь я уверена.» — И все же?       Девушка задумчиво посмотрела в окно, чуть улыбаясь. — Госпожа Энид? — Я люблю его… и мои чувства взаимны…       В комнате повисает тишина. — И вас не смущает… его лицо? — Он воин, и он сражался. А шрамы говорят о том, что он не прятался за чужими спинами и готов нести ответственность за свои решения. Шрамы есть даже у меня, хотя меня старались беречь и не пускать в самое пекло. — Но… разве это не знак… позора? — Нет. Он воин, и я приму все его шрамы как знак его доблести. — Вы необычная. — Возможно. Тогда и я спрошу. Когда целуют вот сюда… это что?       Тонкий палец девушки ткнулся в руку — в изгиб запястья.       Эльфийки переглянулись и наперебой начали пояснять.       «Символ любви и жертвенности? Вот как…»       Из легкой задумчивости ее вывел вопрос: — А розу… розу памяти он не дарил вам, госпожа? — А что это за роза? — Это необычный цветок… если подарить ее любимому или любимой… она не увянет никогда… — Вот как…       «Мой суровый эльф… Ты станешь моей защитой, а я отогрею твое сердце.»       Где-то на грани слуха прозвучал разочарованный злобный вой….