37 километров

«я подъеду через двадцать минут». «не волнуйся, я уже 10 минут стою и жду твою электричку». куров пиздит. куров пиздит так же безбожно, как и опаздывает на станцию. он даже не может оправдать себя тем, что проспал, как обычно делает это, когда приходит ко второму уроку, прогуливая первую литературу (ну серьезно, кто вообще готов говорить про раздел вишневого сада в полдевятого утра?). на самом деле, куров проснулся несколько часов назад. на самом деле, куров почти вовсе и не спал. он честно лёг в час ночи, честно пытался игнорировать сообщения бокарёва с приглашением поиграть часика два в овервотч. тимур честно пытался медитировать, считать овечек, делать вдох на четыре, задержку на шесть и выдох на шесть, чтобы расслабиться. ничего. нихуя. никак. и всё-таки он опаздывает. курову кажется, что он опаздывает всегда и везде — на уроки, на встречи, на тренировки, на понимание своих же чувств. последнее, кстати, сейчас кажется самым актуальным. «какие ты любишь цветы?» «красивые.» охуеть, спасибо, помог. тимур не знал чего ждать от этой встречи — это дружеская прогулка? это свидание? а вдруг кир едет сюда, думая, что куров проведет ему персональную тренировку по волейболу, раз уж он такой невъебенно охуенный центральный блокирующий? обычно куров говорит больше и громче всех, но в самые нужные моменты он почему-то затыкается и не находит слов. например, как это было тогда, когда туктамышев написал ему: «я купил билеты на электричку, жди в субботу». вот так просто и легко, даже не спрашивая, всего лишь констатируя факт. тимур оказывается на станции ровно в ту секунду, когда электричка открывает свои двери, а толпа народа, как волна цунами, выносит вместе с собой маленького (что иронично, он же 189 см) и потерянного кира. расталкивая всех на своём пути, куров быстро подбегает, хватает туктамышева за руку и тянет за собой, подальше от людей. не смотрит ему в глаза, а лишь вперёд — боится, волнуется, не хочет этого показывать. они бегут, держась за руки, как в самых старых и банальных романтических фильмах — тимура это лишь забавляет. клише, возможно, и начинает раздражать, когда ты видишь его на экране в двухсотый раз, но точно не тогда, когда ты впервые сам переживаешь это клише — когда у тебя задерживается дыхание, быстро бьется сердце, путаются мысли и чуть потеют руки. кстати, насчет рук — у кира они такие мягкие, и теплые, и… — ты в курсе, что нам в другую сторону? «проёб» — это синоним имени тимур куров. громко смеясь, он думает, что за это его и любят люди — он смешной, глуповатый, чем часто веселит людей; он встревает в дурацкие истории, с ним никогда не скучно. туктамышев останавливается, заставляя тимура чуть споткнуться и развернуться к нему, выпустив руку. курову больше некуда бежать. он наконец-то смотрит в чужие глаза. у кира они темно-коричневые — такого же цвета, как любимый шоколад курова, который он покупает в пятерочке со скидкой. туктамышев выглядит напряженно. даже сильнее, чем сам куров. — а ты знаешь куда нам нужно идти? куров тепло улыбается, пытается вернуть себе контроль в ситуации. кир хочет ответить с сарказмом, сказать что-нибудь в стиле «я не живу в москве, но даже я ориентируюсь здесь лучше тебя», но он не делает этого. вместо этого кир глубоко вдыхает и пытается напомнить себе, что это всего лишь тимур. тот самый тимур, с которым они переписывались абсолютно каждый день уже больше, чем месяц. ему не надо бояться курова. и даже несмотря на его отбитость и безбашенность, рядом с куровым будет безопасно, просто потому что это тимур. его тимур. и поэтому кир улыбается в ответ и говорит: — я думал ты хотел купить мне цветы. куров громко смеётся и тоже наконец-то расслабляется. за это ему и нравится кир — он удивляет курова даже тогда, когда тимуру кажется, что он раскусил его и узнал все, даже самые незначительные детали. протягивая руку ладонью вверх, тимур улыбается, глядя в шоколадные глаза напротив. — так пойдем же за ними. не колеблясь ни секунды, кир вкладывает свою руку в чужую. её крепко сжимают в ответ. они улыбаются.

*

если ты не можешь выбрать какие цветы хочешь подарить парню, который тебе нравится (ладно, это уже факт) — отведи его в ботанический сад, чтобы он сам выбрал то, что ему понравится. по крайней мере, тимур считает, что это гениальная идея. кстати, кир любит кактусы. не замечая времени, они проводят в ботаническом саду два часа. куров напрягает свои извилины, вспоминает всё, что слышал на уроках биологии и на занятиях с репетитором и рассказывает будто заученный заранее топ-30 интересных фактов про растения. — на нашей планете существует примерно 10 тысяч ядовитых растений! туктамышев осматривает цветы, мимо которых они медленно проходят, и кивает, будто сидит на уроке и пытается показать учителю, что он не спит и внимательно его слушает. вчера ночью тимур представлял, как он возьмет кира за руку, посмотрит ему в глаза, скажет «здесь столько прекрасных цветов, но ни один из них не сравнится с твоей красотой» и поцелует. на деле же, куров от волнения неудачно шутит что-то в стиле «почему такой красивый цветок растет без садовника?» и смущается, когда кир поднимает одну бровь и смотрит с усталостью и небольшим разочарованием. тимур боится, что ещё немного, и кир начнет продумывать план побега. сам туктамышев знает, что ему некуда бежать — ни из ботанического сада, ни вообще куда-либо от курова. он застрял. он так блядски глубоко и сильно застрял с ним. — ты знал, что на земле существует уникальный вид гриба, который по вкусовым качествам может напоминать курицу? кстати, насчёт курицы — ты случайно не проголодался? видя кивок туктамышева и его благодарную улыбку, куров радуется тому, что иногда все-таки умеет делать что-то правильно.

*

просьбу кира про «хлеба и зрелища» куров воспринял слишком буквально — купил им кофе и пару слоек в безлюдной маленькой кофейне, встретившейся по дороге в каких-то неизвестных дворах. а потом повел ещё дальше вглубь этих дворов. — смотри, какое граффити красивое! тимур еле сдерживает себя, чтобы не дополнить «но не такое красивое, как ты». так вот, хлеб есть. что насчёт зрелища? они двадцать минут стоят и смотрят, как кошка нападает на воздушный шар, улетевший с чьего-то дня рождения. белая хищница сначала лениво трогает его лапкой, наблюдая за тем, как он отлетает от неё, а потом прилетает обратно из-за дуновения ветра. затем в ней просыпается агрессия — она прыгает на него, кусает, но шар продолжает выскальзывать из её лап, улетать в противоположную сторону. куров громко смеётся и комментирует каждое её действие, будто в тех самых несмешных русских обзорах на фильмы. кир не смеётся. кир выглядит задумчиво, серьезно. тимур пытается понять где и что он не сделал не так. шутки про кошку были слишком глупые? или туктамышеву вообще кажется, что наблюдать за кошками в плюс шесть градусов — это хуйня какая-то? или может кир хотел чего-то посерьезнее — например, сходить в музей или театр, а тимур как обычно проебался и не понял этого? туктамышев переводит свой растерянный взгляд на тимура и говорит: — мне кажется, я только что съел бумагу вместе со слойкой. тимуров замирает на несколько секунд, переваривая сказанное, а потом начинает громко смеяться, пугая и кошку, всё-таки лопнувшую шар, и бабушек, сидящих неподалеку на скамейке. — я знал, что у тебя специфичные вкусы, но не думал, что настолько! — по крайней мере, это не я добавляю в латте с сиропом ещё два пакетика сахара. — ты такой соленый, кир, а мне же надо как-то сделать свою жизнь слаще. туктамышев усмехается и допивает свой уже остывший кофе. тимур не отводит от него взгляд, пристально наблюдая за тем, как у кира дергается кадык, когда он делает глоток. туктамышев сам протягивает тимуру руку и говорит: — куда дальше? курову кажется, что рядом с киром он готов пойти хоть на край света.

*

туктамышев почти опаздывает на свою электричку. тимур громко матерится, выбегая из метро, даже не оборачиваясь посмотреть бежит ли за ним кир. и так знает, что бежит. туктамышев на несколько сантиметров выше его, да и в волейбол играет также часто, а значит его длинные ноги и большая выносливость должны помочь ему не отставать от главного атлета всей школы тимура курова. и все-таки кир теряется. где-то в толпе, при выходе из вагона. куров отчаянно ищет его глазами, вглядывается в каждого прохожего, заглядывает в вагоны, проверяя не уехал ли кир дальше. — испугался? куров резко оборачивается, слыша позади себя уже ставший безумно родным голос. туктамышев вроде бы улыбается, как обычно, — слегка надменно, будто доволен собой. и все-таки в его глазах тимур видит что-то другое — страх. кир тоже испугался, кир тоже боялся потерять тимура. куров тепло улыбается, набрасываясь с объятиями на кира. они нашлись. — я больше никогда тебя не потеряю. тимур не уверен кому из них он говорит это — киру или самому же себе., но туктамышев обнимает его в ответ, кладя свою голову тимуру на плечо. он говорит ему куда-то в шею: — я обещаю больше не теряться. они стоят так ещё десять минут, не желая отпускать друг друга.

*

— обещай, что приедешь на новый год. туктамышев уже почти стоит одной ногой в электричке. до отправления пять минут, а тимур решает сказать обо всем самом главном и важном только сейчас. — у нас будет совсем небольшая тусовка — только самые близкие друзья. и ты можешь своих позвать! я помню вашу команду, вы кажетесь… эээ… интересными? туктамышев иронично смеется, решая не отвечать на почти оскорбление своих сокомандников. каждый новый год кир празднует рядом с матерью и братом, а потом уходит гулять с шуриком, который, каким-то образом, умудряется притаскивать с собой огромные коробки фейерверков, половина из которых всегда оказывается испорченными. кир смотрит на выжидающий взгляд тимура. в его глазах он видит преданность, предвкушение и небольшой страх. кир хочет засмеяться, потому что именно так он бы и описал их с куровым отношения. что-то новое. что-то страшное. что-то завораживающее и притягивающее. возможно, традиции иногда стоит менять? — я приеду. куров расплывается в улыбке, крепко сжимая руку кира в своей. он поглаживает его костяшки своими пальцами, заставляя туктамышева покрыться мурашками — не от холода, а от тепла, которое излучает тимур. тимур — это безумно горячий меркурий, кир — самый холодный и далекий нептун. но, возможно, они смогут встретиться где-то посередине, где-то на земле, где они найдут баланс температур, где кир наконец-то согреется и узнает, каково это жить с вечно разливающимся по груди теплом, которое появляется каждый раз, когда он смотрит на тимура? куров — не его солнце. солнце однажды взорвется, однажды станет холодным и мертвым, убив вокруг себя всё, чему раньше дарило жизнь. куров будет светить и греть вечно. кир почему-то в этом уверен. именно поэтому в самую холодную ночь зимы он будет рядом с ним. кир наконец-то согреется.