37 километров

— они должны были приехать пятнадцать минут назад. накинь им ещё время на метро, на добраться до квартиры, так что ждать их стоит не раньше, чем через час. — это нечестно, что им не придется готовить! — нечестно то, что ты, костик, сожрешь половину ещё до того, как мы доготовим. тимур носится по квартире, как угорелый, уже второй час. снова сняли, снова заехали в двенадцать. но при заезде была обнаружена приставка, и поэтому промежуток до пяти часов не помнит абсолютно никто. единственное, что они помнят, — это что клемент выиграл. абсолютно всех и всегда. а потом внезапно они заметили, что уже пол шестого. а потом куров вспомнил, что в шесть двадцать приезжает электричка кира, а у них в холодильнике мышь повесилась. за продуктами забыли сходить абсолютно все. в итоге, ребята разделили обязанности — тимур и костя, как самые старшие и совершеннолетние, а также, как те, кто пьет, как не в себя, отправились в ближайшее «красное и белое» в поисках всего того, что поможет им напрочь забыть эту ночь. и шампанского. надо же где-то сжигать желания. клемента и кирилла, как самых ответственных, отправили в ближайший мелкий супермаркет. вернулись они с хлебом, мясной нарезкой, овощами, курицей и тортом, по просьбе курова. в общем, на часах полседьмого. в общем, куров сидит, как на иголках. он рвется на кухню помочь сердитому клементу, нарезающему огурцы в салат, или такому же раздраженному акашьеву, контролирующему готовящуюся на плите курицу. бокарёв, как самый голодный и наглый, продолжает воровать огурцы и чипсы, а сам тимур, как самый не умеющий сидеть на жопе смирно, открывает уже вторую бутылку эссы. и вот тут уже звонят в дверь. куров тут же срывается с места, задевая плечом открывающего водку бокарёва, заставляя его пролить немного жидкости на пол. первое, что слышит кир, когда ему открывают дверь, это: «да еб твою мать, бокарёв, у нас салфеток нет, ты щас это слизывать сам с пола будешь!». первое, что видит кир, — это светящиеся радостью и теплотой глаза тимура, направленные прямо на него, как на самую красивую и яркую новогоднюю ёлку. первое, что чувствует кир, — это тепло, когда куров прижимает его к себе, забирая в объятия, и счастливо шепчет: «ты правда приехал». кир обещал. тимур верил. и вот мы здесь. — он реально, как щеночек вокруг него прыгает. — раздается голос откуда-то из коридора. — да пусть прыгает сколько хочет, главное, чтобы не писался от счастья. куров злобно матерится себе под нос, заводя руку за спину и показывая друзьям средний палец. он приглашает кира зайти в квартиру и наконец-то останавливает взгляд на шурике. — тимур. — он протягивает новому знакомому свою руку. — саша. — радостно улыбаясь, химушкин жмёт её, даже не снимая теплых варежек. улыбаясь в ответ, куров думает о том, что раз лучший друг туктамышева выглядит так, то кир находится в правильных руках. он не пропадет. где-то в глубине квартиры происходит похожий диалог и у кира. — я кирилл, — говорит высокий темноволосый парень, снимая с себя фартук и протягивая туктамышеву руку. — это клемент, а на кухне сидит и пьет водку костя. а тебя ведь кир зовут, да? кивнув в ответ, туктамышев не может не пошутить о том, что тимур видимо себе специально выбирает друзей только с именами на определенную букву. клемент фыркает и отвечает, что если бы он раньше узнал об этом, то давно бы уже поменял себе имя на какого-нибудь всеволода или ярослава. — я бы любил тебя даже будь ты икариотом. — смеётся подошедший сзади тимур, аккуратно кладя руку на талию кира. туктамышев вздрагивает и покрывается мурашками, но не отстраняется. наоборот, прижимается чуть ближе, чтобы рука курова обхватила ещё сильнее и увереннее, притянула ещё ближе. потому что киру приятно. он может отрицать свои чувства или заинтересованность сколько хочет, но с реакцией тела ему не поспорить. он хочет быть ближе, хочет чувствовать тепло тимура рядом с собой. ему приятно, и он не хочет отпускать это чувство. кирилл с клементом лишь слегка улыбаются и удаляются обратно на кухню, не забывая захватить с собой потерянного шурика. — не хочешь покурить? — шепчет на ухо тимур. у кира внутри всё переворачивается от этой близости и от горячего шепота, обжигающего ему ухо. — только если ты стрельнешь мне сигарету. — не волнуйся, я подарю тебе целую пачку на новый год. — чтобы это я тебе стрелял, а не ты мне? — чтобы мы могли дольше курить вместе. у туктамышева падает сердце. буквально, без метафор. ему кажется, что в груди становится одновременно легче и тяжелее, будто сердце перестало биться, исчезло, оставив лишь пространство для переселения бабочек из легких. выйдя на балкон, кир понимает, что курить, пусть даже не на улице, а на балконе, но в минус пятнадцать без верхней одежды равно самоубийству. он уже хочет уйти обратно в коридор, чтобы взять свое пальто, но тимур так вовремя останавливает его, хватая за руку и притягивая обратно к себе. туктамышев чувствует, как на его плечи накидывают что-то теплое, будто куров закутывает его в огромное теплое одеяло, пытаясь согреть. и кир почти прав. одеяло оказывается старым толстым (и немного колючим) пледом. улыбаясь, тимур открывает окно и берет лежащую на подоконнике пачку сигарет. — я не хочу, чтобы одежда пропахла, а плед не жалко. куров поворачивается к киру и выжидающе смотрит, пока тот сообразит чего от него ждут. спустя секунд семь, туктамышев опускает взгляд на чужие руки и открывает рот, позволяя засунуть себе сигарету в рот. позволяя тимуру поджечь её. позволяя тимуру сделать вообще всё, что он только захочет. — к тому же, вдруг тебя мама заругает за то, что ты куришь. под громкий смех курова, кир бьет его по плечам, но быстро останавливается, чтобы взять сигарету в руки и выпустить скопившийся во рту дым. у кира сладкие губы. — это вишневые чапман. — тимур выглядит безумно довольным собой. — я подумал, что могу тебя порадовать чем-то вкусным на праздник. киру хочется ответить что-то до безумия банальное, в стиле «я рад просто тому, что ты рядом». потому что кир и правда рад. потому что кир почти чувствует себя впервые влюбившейся девочкой, готовой смотреть своему крашу в открытый рот, ловя каждое слово, вдох и выдох сигаретного дыма. и кир почти говорит. если бы только не — при всём уважении к вашей… эээ… ситуации, — говорит открывший балконную дверь клемент. — но на кухне костя собирается спивать твоего сашу, а мы с кириллом слишком заняты готовкой, чтобы остановить его. так что иди и спасай своего дружка. под громкий смех тимура и тихие ругательства кира, балкон внезапно становится пустым.

*

— давайте выпьем за здоровье! — тим, да тебе хоть за упокой, главное выпить. куров смеётся, но все всё равно поднимают стаканы вслед за ним, чтобы громко чокнуться и опустошить стаканы за один глоток. горло кира и саши слегка обжигает вино, кирилл и клемент держатся на ликёрах, а костя и тимур громко выдыхают и тянутся за колбасой, чтобы закусить водку. на фоне из чьей-то колонки играет «хлоп хлоп хлопушки», пока ребята активно опустошают тарелки с едой, не забывая вспоминать всё произошедшее за год и травить позорные истории про курова (раз уж к нему приехали гости, значит надо показать его с самой лучшей стороны). — а помнишь как ты из окна кабинета химии вылезал на перемене покурить? — но кабинет же на втором этаже! — да он прям над крышей, там удобно. кир удивляется тому, насколько у курова весёлая и разнообразная жизнь. кир удивляется, как он умудрился в неё вписаться — такой обычный, простой, почти скучный. туктамышев не глупый, правда. он замечает заинтересованность, замечает взгляды, обилие сердечек в сообщениях. и всё же что-то останавливает. возможно, это недоверие и страх, что он просто развлечение для тимура, что это всё несерьезно, что куров не чувствует даже десятой части того, с чем приходится ежедневно жить киру. улыбается ли тимур так же широко, когда видит новое уведомление от кира? обдумывает ли он несколько минут, что ответить, чтобы не звучало слишком заинтересованно, чтобы не разрушить свой образ? считает ли тимур дни до их следующей встречи? врёт ли он всем друзьям о своих чувствах, прекрасно понимая, что палится слишком сильно, что подобное не скрыть, особенно от самых близких, от тех, кто видит тебя насквозь? — всё хорошо? туктамышев почти вздрагивает, когда чувствует прикосновение к своей руке. тимур выглядит обеспокоенно и чуть пьяно — он пытается сосредоточить свой взгляд на чужих грустных глазах, пытается найти там что-то и понять, что делать дальше, что сказать и как помочь. тимур пытается. возможно, у кира слишком заниженные ожидания для своей первой влюбленности, возможно, он готов простить ему всё, только чтобы он продолжал смотреть на него так. чтобы просто не отводил взгляд. поэтому киру этого достаточно. — да. — туктамышев аккуратно переворачивает руку, позволяя чужой лечь на свою, позволяя сцепить их в одну, сплести пальцы и сжать их, как можно крепче. — всё в порядке. как минимум, кир правда надеется на это. костя наливает по новой. они говорят очередной тост. тимур не отпускает его руки.

*

куров слегка вздрагивает, когда видит входящий звонок. на часах уже одиннадцать тринадцать, новый год наступит меньше, чем через час. костя уже давно напился в хлам, и который час уже говорит кириллу о том, что любит его. акашьев даже не закатывает глаза, лишь мягко гладит бокарёва по голове и иногда целует в лоб, что-то шепча на ухо. тимур тихо и незаметно уходит на балкон, берёт пачку сигарет, зажигалку и наконец-то отвечает на звонок. — ты там дрочил что ли? чего так долго не берешь? — твоего милого личика рядом нет, чтобы подрочить, так что этот вариант отметается. под громкий смех из телефона куров чиркает зажигалкой и закуривает. — один празднуешь? тимур говорит тихо, прощупывая почву. будто боится, что одно неправильное слово разрушит всё то, что уже разбилось давным-давно, но почему-то всё ещё продолжает держаться на маленькой погнутой соломинке. — нет, с семьей яны. куров слегка улыбается в открытое окно, в ночную пустоту. ему правда хочется сказать «рад за вас» или «ну наконец-то ты определился». только это блять не так. куров не рад за них, а дашковский всё ещё не определился. иначе бы не звонил. иначе бы вообще не вспомнил. — а ты? неужели один празднуешь? славик тоже говорит тихо, будто не хочет, чтобы кто-то услышал. будто хочет скрыть с кем и о чем говорит. он всегда так делает. куров уже заебался. — нет, я с клементом и костей с кириллом. не получив в ответ ничего, выдыхая дым, он добавляет: — и с киром. славик помнит это имя, но не знает о нём ничего. честно говоря, он вообще мало чего знает про жизнь тимура, лишь то, что было раньше. славик сам построил забор, сам завесил его колючей проволокой, сам запретил приближаться ни себе, ни ему. единственное, что знает славик — так говорят лишь о самых близких и важных. так раньше говорил тимур и про него. но это было раньше. а сейчас, меньше, чем через час наступит новый год. — с новым годом, куров. береги себя. дашковский не добавляет «пусть и не со мной», это и так понятно. дашковский не говорит «прости», чтобы войти в новый год без обид и сожалений. но как новый год встретишь, так его и проведешь, а они встречают его не вместе. — и тебя с новым годом, слав. береги её. славик негромко посмеивается, а тимур улыбается в открытое окно. где-то на фоне слышится «слав, пойдем к родителям, мы тебя потеряли». звонок обрывается прежде, чем куров успевает сказать «спасибо». звонок обрывается прежде, чем слава успевает сказать «прости». сигаретный дым неприятно жжет горло, почти так же, как неприятно щиплют глаза. на телефон приходит уведомление из телеграма. «прекрати уже ныть по своему дашковскому и обрати внимание на того, кто сидит в соседней комнате». козырев всегда прав, тимур запомнил этот факт несколько лет назад и с каждым годом лишь убеждается в его правильности. выкидывая бычок в окно, он открывает дверь, чтобы из одинокого холода вернуться обратно в тепло. чтобы увидеть родные карие глаза и на несколько мгновений снова почувствовать, что всё хорошо. возможно, в новом году тимур будет счастлив. ему хочется в это верить. — где клим с сашей? кир отвлекается от телефона и культурно молчит о том, что куров выглядит так, будто его щеночка только что изнасиловал фашист. — шура перепил и его потянуло спать. клемент его убаюкивает. — а кирилл с костей? — последний раз, когда я их видел, это когда я зашёл в ванную, а они там активно сосались и, ну, знаешь, почему-то мне кажется их не стоит трогать ещё некоторое время. куров смеётся и тянется за бутылкой, чтобы налить себе выпить. с киром легко, разговор завязывается сам собой. туктамышев восторженно (ну, насколько кир вообще может восторженно звучать) говорит ему, насколько классные клемент и кирилл и как тимуру вообще удалось подружиться с такими образованными и интересными людьми. совсем не намекает, что куров далек от такого описания, нет, конечно. — а костя? — ну, он… дружелюбный? за этот вечер кир успевает поговорить с кириллом про надвигающееся огэ и услышать от первых лиц, что оно не такое страшное, «да и вообще тебе волноваться не о чем, ты кажешься очень умным парнем». кир успевает обсудить с клементом любимые аниме и видеоигры, пусть даже если шура забирает себе всё внимание козырева, рассказывая почему гон его любимый персонаж в хантере. за этот вечер кир успевает выпить полторы бутылки белого вина и наконец-то расслабиться впервые за долгое время. они говорят обо всём том, о чём уже говорили несколько месяцев, пока переписывались. но теперь всё по-другому. теперь они рядом, теперь не надо ждать ответа, теперь нельзя продумывать свой ответ несколько минут, чтобы он звучал правильно. теперь они оба не совсем трезвые, они не контролируют о чём думают и что срывается с их языков. но им всё равно не хватает времени и смелости, чтобы сказать самое главное. они удивленно смотрят в телевизор лишь тогда, когда путин начинает говорить новогоднюю речь. куров резко вскакивает с дивана, бежит за шампанским, бумагой и ручкой. — разве стоит понижать градус? — тебе нравятся американские горки? — тимур улыбается широко, почти безумно. — это почти то же самое. они быстро пишут ёмкие фразы на клочке бумаги из тетрадки по литературе, поджигают их и бросают пепел в стакан. — а ты знаешь про традиции других стран, связанные с новым годом? почему-то это кажется точкой невозврата. почему-то кир громко сглатывает и говорит тихое: — например? по телевизору раздаются последние удары курантов. — например, целовать кого-то в новогоднюю ночь. куранты смолкают. тимур выпивает залпом шампанское и тянется к киру, прижимая его ближе, оставляя на чужих губах быстрый поцелуй. на сожженной бумажке было написано «хочу отпустить и стать счастливым». на сожженной бумажке было написано «хочу перестать бояться». их желания исполняются в первые секунды нового года. кир тянет тимура обратно к себе, вовлекая его во второй поцелуй, вкладывая в него все чувства, скопившиеся за несколько месяцев. туктамышев не хочет отпускать, куров хочет быть лишь ближе, запуская свою руку в светлые волосы, обхватывая другой кира за талию, притягивая ещё ближе, почти становясь одним целым. как новый год встретишь, так его и проведешь. кир и тимур проводят его вместе. наступает 2020 год.