Помнишь...

— Балан ты такой красивый! — девушка неожиданно повеселела и начала гладить руками его плечо. — Тиночка, солнышко, спасибо конечно, но давай мы доедем без аварий, хочешь лечь назад? — Хочу, но только с тобой, — ответила девушка и спустилась от его плеча к ноге молдованина. — Тина, я могу не сдержаться, — дорога уже не была такой чёткой, а действия девушки заставляли его постоянно поворачиваться и отвлекаться от вождения. — Я этого и добиваюсь, — она провела пальчиками по его шее. Машина остановилась на обочине. — Женщина, что ты творишь?! — То есть так, да?! Ну хорошо, Балан, если я тебе не нужна, так и скажи, — после этих слов Тина далеко не с первой попытки высвободилась от ремня безопасности и попыталась открыть дверь, но та не подчинялась.Как только она начала свои действия по «освобождению» Дан заблокировал дверь и молча наблюдал за этой картиной, — Отпусти меня, Балан! — она возмущенно ударила его по плечу. — Неугомонная! — Дан засмеялся. — Так, всё, я звоню Паше, пусть он приедет за мной, — она с 3-й попытки разблокировала телефон, картинка которая возникла перед её глазами показалась ей странной. — Тина, ты держишь телефон вверх-ногами, — отметил Дан. — Без тебя разберусь! — девушка всё же перевернула телефон и начала искать номер Паши, но вот вспомнить, как именно он подписан не получалось. Молдаванин не выдержал и выхватил из её рук телефон. — Верни! — Тина потянулась руками к телефону, который Дан положил в карман штанов. Как только она начала свои действия по освобождению гаджета, Дан впился в её губы, властно обнимая за шею. Вино и банановая жвачка, весьма странное, но сокрушительное сочетание. Тина пересела к нему на колени, Дан блуждающий руками по её спине. — Тинка, давай доедем домой, уже поздно, мы посреди трассы, — прервавшись, пытался вразумить её Дан. — Зануда, — отметила Кароль, но всё-таки стала слегка смиреннее и вернулась в свое кресло, пристегнувшись ремнем. Доехали они без происшествий. Главная дебоширка задремала, когда они уже подъезжали к дому. Дан припарковал машину и аккуратно изъял из неё свое чудо. Он остановился возле входной двери, осознавая, что ключи где-то у Тины, а возможно и в машине. Как только он осознал бедственность своего положения, дверь перед ним тихо открылась. — Веня? — удивленно прошептал Дан. — Я услышал машину, мама спит? — спросил сонный мальчик. — Да, она уснула по дороге, — ответил Дан. Он всё ещё чувствовал лёгкую неловкость, которая появлялась каждый раз, когда они встречались взглядами. — Заходите, я спать. — Вень, подожди, я хотел спросить: ты же не против, если мы завтра все вместе пойдём гулять? Ты согласен, чтобы я пошёл с вами? — Ладно, — после недолгой паузы отрешонно ответил мальчик и ушёл к себе в комнату. Дан как можно тише направился в сторону лестницы. В коридоре на втором этаже он встретил Светлану. — Добрый вечер, моя дочь, как я и подозревала, вернулась поздно, пьяная и не одна, — засмеялась женщина, — сильно дебоширила? — Слегка, — в своей манере ответил Дан. — Чувствую, что ты преуменьшаешь, ладно, я спать, — женщина удалилась в свою комнату. Дан внёс спящую Тину в её комнату, положил на кровать, стал аккуратно высвобождать от туфель. Он расстегнул пуговицы на её джинсах, решив, что в них ей будет неудобно спать. Девушка дернулась. — Тшшш, — успокаивающе прошептал Дан, — спи, малыш. Это подействовало на девушку, и она покорно закрыла глаза, возращаясь в сон. Дан остался в футболке и лёг рядом, обнимая Тину. Утром, когда свет зимнего солнца вовсю изучал лицо Тины, она нехотя приобрела глаза. Небольшая, но зловещая головная боль отдалась где-то вдалеке черепом коробки. Дан уже полчаса наблюдал за спящей девушкой. — Доброе утро! — радостно объявил молдованин. — Я бы не спешила с выводами, — сказала Тина, возвращаясь в исходное положение и закрывая глаза. — Эй нет, Тиночка, ты вчера мне такую провокацию устроила, я обязан отомстить, — отметил над и навис сверху над девушкой. Та непонинимая уставилась на него. Она пытались вспомнить, как и когда провинилась, но мысли пока рисовали немецкую хронологию вчерашнего вечера, хотя скорее мужчина имел ввиду ночь. — Ааа ты, кажется, не помнишь, как вчера… в машине… — Дан скользнул рукой под её (свою) футболку. Тина вздрогнула: его пальцы были слегка прохладными. Он скользит пальцами по её груди, опускался к животу, снова поднимался к груди. Вскоре послышался достаточно громкий стон девушки. После этого молдаванин, как ни в чем не бывало, переместился на свою часть кровати. — Кажется, нам пора спускаться, завтракать, — сказал он и Тина кивнула. Хотя желание наплевать на всё и влиться в его губы разрывало её на части, но играть, значит играть. Она приняла вызов. «буду тебе вабити» — возникла строчка в её голове. Она прошла к шкафу, в то время Дан уже быстро оделся и спустился на кухню. Светлана готовила завтрак, а Веня ещё спал. — О, какие люди, моя ли это дочь? А что ты так рано встала? — удивленно воскликнула Светлана, комментируя появление на кухни Тины, которая кстати была в черном спортивном топе с большим вырезом и чёрных обтягивающих легенсах. Дан сразу откинулся её оцениваются взглядом и понял, что этот раунд даётся ему очень трудно. — Мам, не начинай, перебрала вчера, с кем не бывает, — женщины обнялись и Светлана решила приберечь шутки для более удачного случая. — Я приготовила вам кофе, молоко в кувшине, — сказала женщина, продолжая свои манипуляции на кухне. — Дан, я налью тебе молока, — Тина поставила чашку перед молдаванином, взяла графин и начала медленно добавлять молоко в кофе, при этом специально, очень сильно наклоняясь. Взгляд Дана был прикован вовсе не к её глазам, мужчина взглянул. Что-то холодное коснулось его колена, — ой, прости, я не специально, — Тина пролила немного молока, после чего взяла салфетку с подоконника и ещё больше выгнувшись начала убирать жидкость со штанов Дана. Молдаванин выхватил её за запястье, они посмотрели друг другу в глаза. Тина и сама с трудом сдерживалась, что уж говорить про Дана. — Я справлюсь с пятном сам, — слегка грубо произнёс молдовапин. — Конечно, пойду проведу сына, — девушка изящно выгнулась, отходя от Дана. — Если я вам мешаю, так и скажите, — Светлану забавляет поведение двоих взрослых людей, которые от её слов ещё и покраснели. Тина поднялась наверх, обнаружив, что сын уже не спит. — Вень, можно к тебе? — она приоткрыла дверь, боясь посещать сыну. — Да, — мальчик сел на кровати. — Вень, нам нужно поговорить, — она присела на стуле напротив, тяжёлая пауза заполнила комнату, Тина взволновано стучала ногами по поверхности стула. — Да, мам, уже давно пора, — Тина взволновано смотрит на мальчика, головная боль возвращается, она словно не дышит, наблюдая за каждой сотой его жеста и точно осознает, что он чувствует: — я против Дана! Она чувствовала это, пусть и всеми силами отрицала, оставляла себе маленькую долю процента для возможного счастья, но вот реальность пробрался в её крохотный мир. — Вень, но почему? — срывается, ком в горле не позволяет ей говорить много, голос дрожит и предательски ломается, но не может заплакать, не должна, не при сыне, нельзя. — Почему ты поступила так с папой? Ясно со мной… Ты всё ещё любишь нас? — он словно спрашивает это у чужого человека, от каждого его слова ножи в спине воздастся глубже и глубже, причиняя абсолютно дикую, неизведанную боль. — Вень… я люблю Женю и всегда буду любить, так случилось… и поверь, эта та огромная боль, которую я ношу в себе… я ни на один день не забыла о нем… ты самый главный человек в моей жизни и я люблю тебя, очень сильно люблю, — она вытирает ладонями слезы, которые появляются на её лице после каждой фразы, голос нагревается, эмоции берут верх, но она должна поговорить с сыном, должна и сделает это сейчас, как бы трудно и больно не было. — Я против вашей игры! Этих шуток про тебя на Голосе, я против того, что было на танцах со звёздами, против этих новостей! — мальчик переходил на повышенный тон, что было для него несвойственно. — Веня! Нет никаких игр, всё, что я говорила и делала на Голосе было от души, а новости — это фантазия и воспаленный мозг людей, не более, ты же знаешь, как много всего пишут про меня. — Мне не нравится все это! — Веня, я не люблю никого из мужчин кроме твоего отца и была уверена, что не полюблю… так вышло, что я встретила Дана, случайно, непредвиденно… я не знала, что смогу снова чувствовать… снова любить…снова смотреть на кого-то так, как на Женю… снова петь так, как когда Женя был жив… снова улыбаться искренне, но это случилось… я не могу ничего сделать с чувствами, они есть. Пожалуйста, прошу тебя, ты очень умный и мудрый мальчик, дай мне шанс… умоляю, попробуй принять Дана… пожалуйста… я очень тебя прошу, — Тина плакала, слезы каплями падали с её лица, она прерывисто дышала и дрожала от страха и нервов. — Хорошо, я попробую с ним пообщаться, — сын подошёл к маме и обнял её. Он вдруг понял её чувства, он понял, что нужен ей как никогда и что ей очень трудно сейчас и страшно открыться чему-то новому. Веня почувствовал, что на маму сильно давит груз прошлого, того тяжёлого прошлого, которое они прошли вместе и которое оставило явный отпечаток в их сердцах. — Мама, пожалуйста не плачь, я был не прав, прости, что обвинил тебя и не слышал, прости пожалуйста и не плачь, никогда не плачь, — Веня стирал ладонями слезы с её лица и хаотично обнимал ее дрожащее тело. Она кивала, только кивала и шептала сыну, как сильно любит его, — пойдем завтракать, — она слешка успокоилась и взяла его за руку. На кухне все было как и 15 минут назад, вот только Тина своим видом озадачил присутствующих. — Вень, садись, я сейчас, — Тина почувствоала, как осадок после разговора с сыном заполнил её и решила остаться наедине с собой. Она поднялась в спальню, её всю трясло, девушка разместилась на полу возле кровати, через несколько секунд слезы градом полились по ее лицу, она содрогалась в истерике и пыталась хотя бы минимально привести мысли в порядок, слишком больно, слишком плохо. Дан почувствовал неладное и под предлогом того, что ему срочно нужно позвонить, отправился на поиски девушки и через пару минут, ориентируясь по негромко, но душераздерающему звуку нашёл ее. — Тинка, ты чего? Она приподнялась с поверхности пола и посмотрела на него заплаканными глазами. — Я предала Женю, я предала сына. Я не должна была, не должна была любить тебя, не должна! Я разрушила свою семью! — это скорее было похоже на истерику, чем на поток мыслей, Дан опустился на пол рядом с ней и, поборов её попытки вырваться, крепко прижал к себе. — Никто не виноват в том, что любит, любовь — это такое неземной и светлое чувство, которое появляется совершенно изнеоткуда и окунает абсолютно в другой мир, который полон красок, абсолютно других эмоций, который полон искренности и магии. Любовь нельзя выключить или переделать, она совершенна, она не поддаётся логики или нашим желаниям, она за гранью нашего контроля и понимания, она необъятна нашим разумом, — он признавался ей, в своих чувствах, в том, что открыл только с ней и только благодаря ей, а она успокоилась, она почувствала, что теперь не одна, почувствовала всю силу его чувств, его эмоции. — Спасибо, — прошептала Тина. Они ещё немного посидели так и решили вернуться на кухню, ведь впереди у них был день семейного отдыха.