Удовольствие без раскаяния

В эту ночь я не сомкнула глаза ни разу. В голове было слишком много мыслей, которые не давали мне уснуть. Я вспоминала все детали проведённого в кафе времени с Димой, снова и снова удивляясь, почему мне вдруг так приятно было находиться рядом с ним. Ещё утром в школе я хотела убить его за устроенный допрос, а когда мы прощались, от этого не осталось ни следа. И честно, меня это немного пугало. А что делать с Ильёй и Викой? К счастью, когда я вернулась домой, девушки уже не было, а брат сидел у себя в комнате и не высовывался. Но я сомневаюсь, что это последний раз, когда я буду видеть их вместе. Придётся как-нибудь с этим свыкнуться, что ли… Оставшуюся половину ночи я провела думая о том, что ждёт меня завтра. Нужно ли приносить что-то Андрею? А если да, то что именно и в каких количествах? В чём будет состоять моя помощь? Почему ждать пришлось целую неделю? От кого он скрывается и кто ему угрожает? Многие вопросы волновали меня на протяжении всей этой недели, но я так и не нашла на них ответ. Осталось надеяться только на то, что сегодняшний вечер хоть как-то разъяснит ситуацию. Я пропустила тот момент, когда в моей жизни стали происходить такие запутанные вещи. Неужели всё это началось с приходом Дмитрия Леонидовича в нашу школу? Ведь до этого я жила совсем обычно: тусовки с друзьями, репетиторы и прогулки по магазинам. Теперь же я даже не могу спокойно заговорить с друзьями, чтобы они не заподозрили ничего лишнего. Мне очень хотелось снова вернуться в то время, когда экзамены были для меня единственной проблемой. Но, увы, это невозможно. Кое-как откинув все мысли на второй план, я встала с постели и начала собираться на учёбу. Чтобы хоть как-то пережить предстоящий день после бессонницы, я заварила себе чашку крепкого кофе на завтрак, а также налила в термос, который я сложила в школьную сумку. Осталось самое сложное: я хотела забрать что-нибудь из вещей, которые Илья не носит, для Андрея. Проблема только в том, что коробка с ними стояла в шкафу у Ильи, а тот спит достаточно чутко. Совсем тихо приоткрыв дверь в комнату брата, я направилась к тому самому шкафу. Благо, что пол не скрипел, иначе он бы точно проснулся. Мне вдвойне повезло: шкаф был приоткрыт. Достав оттуда нужную мне коробку, я так же тихо направилась к выходу, как вдруг услышала шорох постельного белья. Не двигаясь с места, я осмотрела Илью и выдохнула. Брат просто ворочался во сне. Прикрыв за собой дверь, я победно улыбнулась: самое сложное на сегодняшнее утро позади. Наряжаться смысла и настроения не было, поэтому я достала из своего шкафа самое удобное, что там оказалось: чёрные джинсы и чёрная, немного великоватая, толстовка. Заодно и не замёрзну в такой холод. Краситься мне тоже не особо хотелось: даже консилер не скрыл бы мои синяки под глазами. Поэтому, собрав волосы в мой любимый пучок, я схватила сумку и вышла из квартиры. На улице была самая настоящая непогода, а именно — метель, из-за чего не особо хотелось переться до школы в такой мороз, но другого выбора нет. На моё удивление, я пришла даже раньше обычного, поэтому оказалась одна из первых, кто поднялся в кабинет ненавистной химии, которая стояла у нас первым уроком. — Здравствуйте, — поздоровалась я с Веркой, которая уже давно была в своём кабинете. — Здравствуй, Таисия. Химичка осмотрела меня с ног до головы, а после начала рассматривать свои конспекты по сегодняшнему уроку. — Ты когда собираешься переписывать работу? — до меня не сразу дошло, о чём речь. Точно, меня ведь Дмитрий Леонидович спас от двойки. — А можно на следующем уроке? — несмотря на то, что Вера Геннадьевна пыталась сохранить спокойствие, я заметила как недовольно у неё сжались губы. — Хорошо, только подготовься, — я была немного удивлена тому, как легко она согласилась, — я тебе дам работу, которая будет включать в себя ещё и материал сегодняшнего урока. Вот же ведьма. Теперь мне придётся не только предыдущую тему зазубривать, которую я совсем не поняла, но и новую. Пожалуй, мне предстоят весёлые выходные. Потихоньку одноклассников стало прибавляться. Все с уставшим и недовольным видом здоровались с химичкой и садились на свои места. Однако, по сравнению с ними, я выглядела ещё хуже, что не скрылось от моей подруги. — Снова бессонница мучила? — заботливо поинтересовалась Алёна. — Да, вчера день тяжёлый был, всю ночь не могла уснуть, — тяжело выдохнула я, кладя голову на парту. — А что случилось? Конечно, я не стала рассказывать подруге обо всём, пока ещё рано, а тем более Андрей взял с меня слово. Я посвятила Алёну во все детали отношений Вики и Ильи, только не рассказала, с кем именно я была, когда встретила их в кафе. Добрынина была также шокирована этим событием, как и я, когда впервые встретила эту парочку. Вика заработала себе не самую лучшую репутацию, подкатывая к слишком многим парням. Однако сейчас девушка сидела за второй партой, в джинсах и свитере, и смотрела вдаль. Было очень странно видеть её такой: обычно она приходит в юбках или платьях, всегда выглядит на все сто и флиртует со всеми вокруг. — Может она поменялась от любви к твоему брату? — слова подруги были сказаны с сарказмом, но заставили меня задуматься. Конечно, она могла и вправду поменяться, но не за такой маленький срок времени. Скорее всего, девушка изменилась только внешне, стараясь показать всем новую картинку, а основа осталась та же. Порой люди годами не меняются… — Если бы, — немного переиграно вздохнула я, на что Алёна засмеялась. Последним уроком у нас стояла литература с Димой. Я не совсем знала, как на это реагировать: радоваться, что можно немного расслабиться или наоборот? Вдруг он решит назло меня спросить? Хотя вряд ли он станет — это бред какой-то. Сам ведь говорил, что можно не готовиться к его предметам сегодня. Подруга захотела сбегать в столовую с нашей компанией, однако, после бессонной ночи, мне совсем не хотелось тащиться куда-то лишний раз. И так придётся сегодня нелегко. Поэтому, отдав ей деньги, чтобы она купила мне какую-нибудь булочку, я направилась к нужному мне кабинету. Так как была большая двадцатиминутная перемена, в классе было пусто: все разбежались или в столовую, или в спортзал поиграть в волейбол на перемене. Учитель тоже отсутствовал, чему я была немного рада. Обойдусь без допросов по поводу моего настроения. Сложив руки перед собой на парте, я уложила на них голову и попыталась немного расслабиться. Жаль только, будучи в полудрëме, я не заметила, как в класс вошёл Дмитрий и уселся на соседний стул. Лишь то, как он аккуратно гладил меня по голове, заставило меня проснуться. Поначалу я никак не реагировала на его касания, думая, что Алёна вернулась из столовой, но, когда до меня дошёл запах сигарет, я встревоженно подняла голову. — Прости, — достаточно тихо извинился Дима, — не хотел тебя будить. Что значит не хотел? Он собирался и дальше сидеть возле меня, гладя мои волосы? Я, конечно, всё понимаю, но мы вообще-то всё ещё находимся в школе. В любой момент могут войти одноклассники или, ещё хуже, другие учителя и неправильно нас понять. Да и вообще, хоть мы с Димой друзья — это уже слишком странно. — Ты что делаешь? — не выдержала я, скидываю его руку с себя. — Мы вообще-то в школе. — И что? — он внимательно изучал моё лицо, при этом ухмыляясь. — Я что-то плохое сделал? Такая наглость немного раздражала. Он ведь сам прекрасно понимал, о чём я говорю, зачем тогда строить из себя кого-то? — Знаешь, порой я сомневаюсь, что тебе двадцать восемь, — тихо прошипела я. — А я порой сомневаюсь, что тебе восемнадцать, а не пятьдесят, — подколол он меня, — не представляешь, какой ты скучной бываешь. Я хотела возразить, однако через секунду в класс зашли несколько одноклассников, даже не обратив внимание на нас с Димой: уж слишком они были увлечены разговором об очередной драке за школой. Оно и к лучшему, ведь я давно замечала, что у подростков есть ужасная черта: строить теории и рассказывать о них всем подряд. Неважно, что порой эти теории бывают стопроцентной ложью, они всё равно заставят всех в это поверить. А если бы они заметили физическую близость, которая сейчас была между мной и Дмитрием Леонидовичем, так вообще приписали бы нам какой-нибудь роман. Муравьёв моментально вернулся к своему рабочему столу и начал проверять какие-то контрольные работы, о которых он, видимо, забыл за перемену. — Твоей любимой не было, я взяла ватрушку, — подсела ко мне радостная Алёна, с такой же второй булкой в руках. — Спасибо. Урок прошёл достаточно спокойно, несмотря на то, что у меня совсем не получалось вникнуть в речь Дмитрия Леонидовича. И, оглянув весь класс, я заметила, что не единственная. Вика, которая обычно увлечённо беседует с Олей во время уроков или же строит глазки учителю, сидела всё так же молча, как и все предыдущие уроки. С одной стороны, мне хотелось поговорить с ней и выяснить все причины, из-за которых она такая подавленная. Но с другой, вспоминая о её отношениях с моим братом, мне становилось немного противно. Хотя может я зря так? Вдруг она его любит? Усмехнувшись своим же мыслям, я уставилась на Диму. Я была достаточно уверена, что Вика не любит моего брата. Конечно, он мог привлекать её, ведь выглядел он всё-таки достаточно привлекательно, но любовь? Естественно, как начитанный романтик, я верила в крепкую любовь, но не в нашем возрасте. Подростки, не разобравшись ещё сами в себе, скорее всего, не умеют любить по-взрослому. В каком-то возрасте мы придумываем себе все эти чувства, чтобы казаться старше. Сейчас же, когда почти все мои друзья достигли совершеннолетия, мы всё равно не способны на ту благородную любовь, о которой пишут многие поэты. Конечно, мы тоже влюбляемся, но наши чувства отличаются от тех, что испытывают взрослые: они наивные и порой даже глупые. Эти чувства гаснут также быстро, как и вспыхивают, не давая полностью отдаться новым ощущениям. Я всегда считала, что для того, чтобы любить искренне и по-настоящему, нужно сначала через многое пройти в жизни: повзрослеть, столкнуться с определёнными трудностями и пережить некоторые разочарования. Очень редко, когда подростковые романы перерастают в любовь до конца жизни. Конечно, есть такие случаи, но лично я всегда считала, что эти самые парочки просто столько лет провели вместе, что уже привыкли друг к другу, даже без той самой настоящей любви. Конечно, по отношениям Алёны и Никиты, можно было однозначно сказать, что они любят друг друга. Но как именно? Их любовь яркая, стремительная и безрассудная. Однако это не та глубокая любовь, без которой ты уже не можешь жить. Эти чувства не заставляют становиться лучше с каждым днём, стремясь к чему-то выше. Их любовь невинна. Я всегда мечтала о высшей любви, о которой читала миллион раз. Та, благодаря которой ты полностью погружаешься в человека, но при этом не тонешь в нём. Наверное, именно поэтому у меня были всего одни отношения — у меня слишком много ожиданий. Может, полюбив кого-нибудь, я пересмотрю все свои взгляды…

***

Оставшееся после учёбы время до встречи с Пономарёвым я провела в торговом центре, покупая очередные продукты для парня. Но, под конец покупок, я не сдержалась и зашла в тот же магазин, где мы недавно с Алёной покупали помаду. Хотелось поднять себе настроение, а лучший способ на данный момент — купить новый оттенок. Рассматривая пастельные тона, я не заметила, как возле меня встал консультант. — Здравствуйте, — поздоровался парень лет двадцати. — Я могу помочь? Конечно, моё мышление было немного стереотипным, но парень-консультант в магазине косметике меня удивил. — Здравствуйте, — я скрыла своё смущение за вежливой улыбкой, — пожалуй. Я помаду себе ищу, а в оттенках совсем не разбираюсь. — Знаете, с Вашими золотистыми волосами, я бы посоветовал что-нибудь яркое, — восторженно жестикулируя руками, проговорил парень, — вот эту, например. Консультант протянул мне матовую помаду насыщенного ярко-красного цвета, а я удивлённо уставилась на него. — А она не слишком яркая для меня? — Нет, давайте помогу нанести, — предложил парень и, не дождавшись моего согласия, подошёл ближе. Решив, что стоит хотя бы посмотреть, как это выглядит, я согласилась и легко приоткрыла губы, позволяя ему нанести оттенок, после чего он поднёс мне небольшое зеркало. Как оказалось, помада выглядела и вправду шикарно. Я поняла, как ошибалась, считая тот винно-красный оттенок ярким. Такая помада делала мой образ совершенно другим, в меру дерзким и роскошным. Он не выглядел дёшево, чему я была очень рада. Рассматривая себя в этом зеркале, в моей голове невольно вспомнились слова Димы. «Не представляешь, какой ты скучной бываешь». Уверена, с такой дерзкой помадой я покажусь ему менее скучной и совсем не пятидесятилетней… — Советую, чтобы было легче наносить, использовать карандаш этого же оттенка для обозначения границ. Поблагодарив парня, я побежала на кассу оплачивать помаду и подходящий к ней карандаш. Настроение поднялось: теперь у меня есть ещё одна помада, с которой я буду чувствовать себя увереннее и красивее. Взглянув на часы, я поняла, что уже пора отправляться на встречу с парнем. Благодаря тому, что я весь путь до места назначения была занята своими мыслями, я на время забыла, что несу несколько тяжёлых пакетов. Но, дойдя до тех самых ступенек, ведущих в подвал, я устало поставила покупки на землю. Вокруг было тихо, что меня немного настораживало. — Таисия? — донёсся до меня шёпот, и дверь, ведущая в подвал, раскрылась. — Да. — Спускайся, здесь безопаснее, — высунулась голова Андрея, и я немного выдохнула, ведь по шёпоту было непонятно, чей это голос. Послушавшись парня, я снова взяла пакеты в руки и спустилась к нему. — Привет, — всё также тихо говорил он, смущённо забираю тяжёлые пакеты из моих рук. — Спасибо большое, что пришла. И за продукты спасибо. — Не за что, — мягко улыбнулась я. Однако я не была уверена, что Пономарёв увидел эту улыбку: сегодня в подвале было совсем темно, что определённо пугало меня. Парень то и дело осматривал дверь за моей спиной, словно ожидая кого-то. — Я тебе ещё принесла несколько вещей от брата, он их не носит давно, — я достала из сумки пакет, в который ещё дома переложила тёплую одежду из коробки. — Надеюсь, размер подойдёт. Андрей всё так же смущённо поблагодарил меня, но даже в такой темноте я заметила радость в его глазах, что заставила меня обрадоваться в ответ. Хоть для кого-то я делаю хорошее дело. — Расскажешь, в чём мне надо помочь? — я старалась говорить спокойно, не выдавая свой страх. — Да, садись, — он указал на плед, который я ему купила, лежащий в одном из углов. Я охотно согласилась: после тяжёлых продуктов хотелось где-нибудь присесть, а на холодном полу располагаться не самая лучшая затея. Хорошо, что я парню плед купила. — Мне нужно, чтобы ты отдала кое-что моим родителям, — Андрей заговорил чуть громче. Из заднего кармана джинс он вынул записку, сложенную в несколько раз, и протянул мне. — Хорошо, а где мне их встретить? — Никто не должен тебя видеть, — обеспокоенно сказал парень. — И как я тогда отдам записку? — вопросительно уставилась я на него, совсем не соображая. — Подсунешь её под проходную дверь и уйдёшь, — продолжил он, — там есть небольшая щель, ты увидишь. Через неё и просунешь. — Поняла, — я старалась унять дрожь в теле. — А адрес какой? Внимательно запоминая адрес дома, код от подъезда и номер этажа, я всё никак не могла успокоиться: ноги периодически дёргались, а руки не переставали трястись. — Главное, никому не попасться, — настороженно выдал парень. — Кому? — Тем, кто угрожает мне и следит за мной, — по спине прошлись мурашки от страха, — они опасны. Последние слова он проговорил совсем тихо, отчего стало ещё менее комфортно. Занервничав сильнее, меня начало бросать то в жар, то в холод. Голова горела от страшных мыслей, а руки и ноги были ледяными, несмотря на тёплую зимнюю одежду.