Удовольствие без раскаяния

После подробных инструкций Андрея, я отправилась по тому адресу, который мне продиктовал парень. Было уже достаточно поздно, от чего мне становилось ещё больше не по себе. Предупреждения Пономарёва о том, что мне не стоит никому попадаться, а в случае чего — бежать, не особо утешали меня. Руки и ноги настолько сильно дрожали, что периодически мне приходилось остановиться, чтобы немного успокоится. Придя на район к Андрею, я поняла, что если остановлюсь сейчас — дальше я уже не решусь идти. Складывалось ощущение, что все в этом районе вымерли: никто по улицам не ходил, а свет горел только в нескольких квартирах. Страшно. Настолько страшно, что мне понадобилось пять минут, чтобы вспомнить код от подъезда. Мурашки не покидали мою кожу, а к дрожащим конечностям добавились и стучащие от холода зубы. В фильмах такие моменты выглядят куда романтичнее… Я не решилась вызывать лифт, чтобы не столкнуться с кем-нибудь, и предпочла ступеньки: обычно только самые спортивные жители дома поднимаются по ступенькам. Тем более на девятый этаж. Однако на пятом этаже я уже успела пожалеть о своём выборе. Из-за нервов и страха дышать было гораздо тяжелее, от чего мне пришлось останавливаться каждый лестничный проём, чтобы отдышаться. И вот, когда, казалось бы, я должна была выдохнуть от облегчения, мне стало только хуже: я стояла в коридоре перед квартирой Андрея. В голову сразу пришли слова, которые я повторяла себе каждые пару минут. Оглянуться… …просунуть записку… …оглянуться… …быстро уйти. Вроде бы не так сложно. Сделав глубокий вдох, чтобы хоть немного унять надоедливую дрожь, я подошла ближе и оглянулась. Вокруг никого. Ни малейшего намёка на то, что здесь кто-то живёт. Отлично, мне только лучше: ни у кого не возникнет ко мне лишних вопросов. Достав записку из кармана джинс, я присела на корточки, чтобы было удобнее просунуть её под дверь. Мда уж, щель не такая большая, как описывал Андрей. Туда еле пролезает пополам сложенная бумага, а на четыре части сложенная так вообще нет. Пришлось достаточно сильно постараться, немного испортив маникюр, чтобы записка прошла до самого конца. — Ура, — совсем тихо порадовалась я своей маленькой победе. Напряжение немного спало, мысли прояснились. Оглянувшись во второй раз, небольшая улыбка появилась на моём лице: вокруг никого. Всё оказалось не так страшно, как я думала. Вдох-выдох. Я встаю и направляюсь к лифту. На этот раз я могу себе позволить прокатиться на нём. Нажимаю на кнопку и жду, всё ещё оглядываясь по сторонам. Миссия выполнена, так сказать. Услышав открывающиеся двери лифта, я уже хотела сделать шаг внутрь. Но не тут-то было. Передо мной стоял мужчина, одетый полностью в чёрный костюм. Житель? Не очень похоже. Понимая, что на моём лице сейчас страх, я попыталась взять себя в руки. Он не должен ничего заподозрить, кем бы он ни был. — Девушка, Вы здесь живёте? — грубый и неприятный мужской голос. Он внимательно смотрит мне в глаза, ожидая ответа. Главное, вести себя уверенно. Тогда всё будет хорошо. — Да, — мой голос почти не дрожал. — Почему я Вас раньше не видел? Страх. На этот раз я не смогла сдержать его. Уверена, можно было придумать кучу правдивых отговорок, но все мысли покинули мой мозг. Что делать? Как себя вести? Знает ли этот человек, зачем я тут? А что, если именно он угрожал Андрею? Мужчина сделал шаг ко мне. Я отошла назад. Невольно начала ковырять ногти и закусывать губы. Слишком тесно для двух человек. Мне захотелось бежать отсюда куда подальше. Это я и сделала. Совсем не думая о том, что мужчина в два раза быстрее меня. Я рванула на лестничную площадку. Вниз. Мне повезло: незнакомцу потребовалось пару секунд, чтобы до него допёрли мои действия. За это время я спустилась уже на один этаж. Отлично. Будучи уверена, что он меня уже не догонит, я не переставала бежать. Седьмой этаж. Шестой. Шаги за моей спиной становятся всё чётче. Мужчина почти догнал меня. Я начала прыгать через две, порой даже три ступеньки, от чего почти упала. Пятый. Оттолкнулась за перила, чтобы ускориться. Поздно. Мужчина догнал меня, схватив за локоть. В попытках вырваться, я ударилась затылком. Почувствовала ли я это? Нет. Разум был настолько затуманен, что в голове было только одно: сбежать отсюда к чёртовой матери. Он сильнее меня в два раза. Все мои попытки выбраться оканчивались провалом. Драться я совсем не умела, поэтому решилась укусить его в руку. — Сука! — воскликнул мужчина, поморщившись от моего укуса. Не зря мы с Ильёй в детстве кусались и щипались. Но через секунду до меня дошло: я только сильнее разозлила его. Мужчина швырнул меня в стенку. Снова ударилась головой, на этот раз отчётливо осознавая это. Я скатилась по стенке. Заныл правый локоть, за который меня держали. Всё тело стало изнывать. Боль. Хоть от эмоций она была немного притуплённой. Мужчина не останавливался. Он подошёл ко мне. Поднимая меня с пола за волосы. Ненавижу чувствовать себя беззащитной тварью. Меня прижали к стене, удерживая за шею. Я не могла двинуться. Кажется, на шее тоже появится синяк. Но сейчас мне было не до этого. С физической болью разберусь потом. Если я вдруг выберусь отсюда… — Не хотела по-хорошему, — мерзким голосом произнёс мужчина, ещё сильнее сжимая шею, — будет по-плохому. Дышать становилось тяжелее. Лицо стало совсем алым, а воздух не поступал. Пыталась вспомнить, что обычно нужно делать в такие моменты. Руками я не могла помочь себе — от того, что он так сильно передавил мне горло, руки обмякли. Остаются ноги. Точно. Нужно ударить его между ног. Так я и сделала. Мужчина скорчился, хватка ослабла, но он продолжил меня душить, только на этот раз не так сильно. Я попыталась отбиваться руками и, собрав все оставшиеся силы, с размаху ударила, попав в кадык. Удар был достаточно сильный, как для девушки. На этот раз мужчина отпустил меня, хватаясь за горло. Я стояла на месте. Вкопанная, будто не зная, как пошевелиться. Позабыв, что надо бежать как можно скорее. Я наблюдала за мужчиной, который начал оправляться от моего удара. С трудом, но всё же. И когда он уже почти ровно стоял, я очнулась и побежала. Мне было всё равно на боль в теле, на будущие синяки и царапины. Главное — убежать. На втором этаже я споткнулась о собственные ноги, скатываясь со ступенек. В любой другой момент я осталась бы лежать, крича от боли. Но не сейчас. Шаги несколькими этажами выше свидетельствовали о том, что надо бежать дальше. Если я хочу жить. Кое-как встав на ноги, я рванула как могла. На этот раз бежать было сложнее. Я двигалась медленнее. Но этого мне хватило, чтобы уйти от мужчины. После моих ударов он тоже гораздо замедлился. Наверное, подъездная дверь впервые казалась мне такой привлекательной. Подбежав к ней, я нажала на кнопку и всем телом навалилась, распахнув её. За спиной слышались крики. Почему никто из соседей ничего не заметил? Выбежав из этого чёртового дома, я не останавливалась. Нужно бежать в людное место. Но где здесь есть хоть одно людное место? Оглядываюсь, замечая позади себя магазин. Именно туда я и направилась. Распахивая дверь, сажусь при входе в заведение. Мужчина остановился перед стеклянной дверью. Видимо, он не собирался меня отпускать. Те два посетителя оглядывали меня, но мне было всё равно. Сидя на кафельном полу, я пыталась понять, что делать дальше. Кому звонить и куда идти? Из всех моих знакомых машину водили только два человека: брат и Дима. Однако мой разум предпочёл позвонить Дмитрию. Экран телефона был разбит. — Алло, — голос на другом конце трубки был немного уставшим. — Д-дима, — прохрипела я, совсем забыв, что после удушья будет так больно говорить, — забери м-меня. — Ты где? — видимо он понял, что сейчас не стоило задавать лишних вопросов. — Я тебе смс-кой с-скину адрес, — я поморщилась от боли в горле и скинула звонок. Дрожащими то ли от боли, то ли от страха пальцами, я напечатала ему адрес магазина, который был написан на стене дома и был виден за стеклянной дверью. Мужчина куда-то пропал, однако я всё ещё не решалась выйти. Он мог прятаться, чтобы потом на меня напасть. Я попыталась привстать, но тело заныло ещё сильнее. Именно сейчас, когда страх ушёл на второй план, я почувствовала всю боль. На затылке кровь, горло немного опухшее, а тело в красных пятнах. Не знаю, сколько прошло времени до того момента, когда за стеклом показался серебристо-серый автомобиль. Но, кажется, я раньше ещё никогда в жизни не была так рада увидеть эту машину. Встревоженный Дима вышел из машины, ища меня взглядом. И, когда заметил, тут же подскочил ко мне. — Тая? — он взволнованно оглядел меня с ног до головы. — Что случилось? — З-забери меня, — жалким голосом умоляла я. Муравьёв хотел помочь мне встать, но, заметив, что мне слишком больно, схватил меня на руки и отнёс к машине. Прильнув к груди, я впервые за всё это время расчувствовалась. Слёзы полились ручьём, и я начала шмыгать носом. Горло заныло ещё сильнее, но остановиться я не могла. Дима аккуратно, словно хрустальную статуэтку, усадил меня на пассажирское сиденье, а сам сел рядом. Поняв, что заговорить со мной у него не получится, он принялся успокаивать меня, шепча нежные слова и осторожно прижимая меня к себе. По ощущениям, пришло минут двадцать до того момента, как я успокоилась и Дима завёл машину. — Что случилось? — всё так же обеспокоенно спросил Дима. — Н-на меня напали, — еле-еле выдала я, сжимаясь от одного воспоминания. — Кто? Ты его знаешь? — Да, т-то есть нет, не совсем, — замешкалась я. — А почему он напал на тебя? — продолжил он свой допрос. — Н-не могу сказать. — Таисия! — недовольно воскликнул он, сжимая руль крепче. — Я не х-хочу тебя ввязывать в это, — честно ответила я, отворачиваясь к окну, — тебе незачем з-знать. От злости, Дима со всей силой ударил по рулю, заставив меня вздрогнуть от страха. — Блять. Ты меня ввязала в это тогда, когда позвонила в двенадцать ночи, — он пытался говорить спокойно, но я всё равно слышала нотки ярости в его голосе. Двенадцать часов? Чёрт, меня семья убьёт за то, что я не давала о себе знать. — Не ругайся, п-пожалуйста, — шепотом попросила я парня, чувствуя, что сейчас снова расплачусь. — Извини, — он, видимо, понял, что сейчас доведёт меня, — прости, пожалуйста. Достав телефон дрожащими руками из кармана, я заметила куча пропущенных звонков и смс: когда я звонила Диме, я не обратила внимание на это всё. И зря. От одной мысли о том, как они переживали за меня, становилось хуже. — Мне н-надо домой, — обреченно вздохнула я. — Знаю. Мы туда и едем.