Удовольствие без раскаяния

Следующие две недели проходили как в тумане. После того, как Дима отвёз меня домой, где ждали взволнованные брат и мама, он рассказал им ту же историю, что услышал от меня: я засиделась в кафе, шла домой и на меня напал какой-то алкоголик. Муравьёв только опустил тот момент, что я ему позвонила и просила о помощи. Уж слишком много вопросов возникло бы. Он выкрутился, придумав, что видел меня почти без сознания по пути домой. Мама, видимо, поверила в эту историю, ужасаясь моим «мучениям» и благодарила Диму, что он помог мне. «Даже представить боюсь, что было бы, если Вас не оказалось бы рядом», — взволнованно рассуждала она. Муравёв уехал достаточно быстро от нас, оставив меня наедине с моими родными. Мама тут же побежала за аптечкой и принялась обрабатывать все мои раны, а брат встревоженно ходил по квартире, предлагая то чай, то какое-нибудь успокоительное. Следующие дни после происшествия я провела у мамы в больнице, где проходила полное обследование: от узи и рентгенов до сдачи всех анализов. В общем, из-за того, что со мной обращались как с больной, я всё больше начинала чувствовать себя такой… Мне пришлось проходить кучу разных процедур, и лишь должность матери спасла меня от больничной койки на две недели. Главной травмой было повреждение гортани после удушения. Если сначала всё обошлось расстройством голоса и речи, то на следующее утро у меня началось кровохарканье с сильным кашлем. Не сказать, что процедуры были из приятных, но всё же это было необходимо. Телефон тем же ужасным вечером сел, и с тех пор я его не заряжала. Илья несколько раз сообщал мне, что ему звонил Дима и даже Алёна, которая откуда-то взяла его номер, но я лишь просила сообщить им, что мне надо отдохнуть. В школе мы наврали про то, что я сильно заболела, поэтому, получив справку от мамы, меня освободили на две недели. Не особо хотелось рассказывать об истинной причине моих прогулов, ведь тогда мне не избежать толпу вопросов и соболезнующих взглядов. А их мне хватило и дома. От всего этого меня спас только долгожданный приезд отца, который задержался в Люксембурге на неделю дольше. Он был в курсе всего случившегося, ведь мама в ту же ночь, встревоженная, позвонила ему. Однако, в отличие от брата и мамы, папа не относился ко мне как к какой-то жертве: не расспрашивал слишком много, не приставал с какими-то таблетками, которые обязательно надо выпить и не общался со мной как с пятилетней девочкой. Мои отношения с ним были точно такими же, как до его отъезда. И это не могло меня не радовать. То, что меня больше всего волновало все эти дни — было состояние Андрея. Кроме телефона не было ни одного другого способа узнать о том, что творится за стенами моего дома. Мама не спускала с меня и взгляда, а Илья договорился с ней после моей «болезни» отвозить меня ежедневно до школы, а потом оттуда же забирать. У меня не было возможности узнать, что сейчас происходит с Понамарёвым. Вернулся ли он обратно? Получили ли родители ту самую записку? Или, может, все эти жертвы были зря? Под конец второй недели я чувствовала себя уже лучше: синяки и царапины почти полностью прошли, а дышать и говорить было менее болезненно. Единственное, что всё ещё не покидало меня с происшествия — это ночные кошмары и приступы паники. Порой, когда кто-то заходил в мою комнату, я тут же начинала трястись и вздрагивать от страха, а ночью будила родителей криками от плохих снов. Всё доходила до того, что мама уже была готова отвезти меня к психологу. Благо, я, с помощью отца, смогла отговорить её от этой идеи. «Для неё будет лучше, если мы будем вести себя с ней как обычно». И вот, в последнюю ночь перед выходом в школу, я решила всё-таки зарядить телефон. Лучше быть немного подготовленной к тому, что будет ждать меня в школе. Экран всё так же был разбит: времени починить его не было. Точнее, может и было, но мысли были заняты совершенно другим. Когда телефон включился и заработал, мне тут же пришли все сообщения и звонки, которые накопились за четырнадцать дней. Многие из них были просто из общей классной беседы, с пожеланиями скорейшего выздоровления от одноклассников. Алёна тоже звонила несколько раз, но от неё мне не пришло ни одного сообщения. Странно. А вот от Муравьёва их, наоборот, было слишком много, несмотря на то, что он прекрасно знал о моём состоянии. «Ты как после вчерашнего?» «Мне заехать? Тебе нужно что-нибудь купить и привезти? Может, таблетки какие-то?» В первый день он писал больше всего сообщений, просив не игнорить его и расспрашивая меня о самочувствии. Но с каждым днём их становилось всё меньше, пока, наконец-то, он не перестал мне писать. Конечно, было приятно осознавать, что он так волнуется обо мне и предлагает свою помощь, но всё же мне не особо хотелось с ним сейчас общаться. И только последнее сообщение, которое было отправлено несколькими часами ранее, заставило меня конкретно заволноваться. «Ты в курсе, что я твоей истории не поверил? И если сейчас я не стану лезть с допросами, то потом тебе не отвертеться от меня».

***

— Тая? — радостно подбежала ко мне подруга, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. — Ты почему не предупредила, что придёшь? — Сюрприз хотела сделать, — я улыбнулась, стараясь говорить максимально чётко, хоть это и доводилось мне до сих пор тяжело. — Удался! — Алёна села за нашу парту рядом со мной. Я была рада, что подруга не устроила никаких сцен по поводу того, что я не отвечала на её звонки. — Что нового случилось, пока я болела? — поинтересовалась я, ведь на мой взгляд все школьники были слишком радостными для урока химии. — Тут такое было, — начала Добрынина, — помнишь Андрея Пономарёва? А как же… Неужели опять что-то ужасное с ним случилось? Разве всё было напрасно? — Да. — Неделю назад он дома появился, а в четверг уже в школу пришёл. Представляешь? — восторженно рассказала девушка. — А что с ним случилось? — Кто-то напал и угрожал ему, — голос Добрыниной стал чуть тише, — полиция ещё ищет преступника. Последующие новости от Алёны я слушала краем уха, пытаясь переварить полученную информацию. Пока я находилась дома, моей единственной надеждой было то, что кто-то каким-то образом нашёл виновного и посадил за решётку. Я хотела спокойно ходить в школу, не переживая по поводу того, что тот человек снова попадётся мне на пути… Естественно, новость о возвращении Андрея меня безумно порадовала, заставив на время выдохнуть: я смогла помочь ему, и это главное. Ужасно даже представить, какого ему сейчас, ведь он прошёл через страшнейшие события. Я решила, что на одной из перемен отыщу его и поговорю с ним. — Таисия, здравствуй! — за минуту до начала урока, ко мне подошла Вера Геннадьевна. — Здравствуйте! — Болела? — я кивнула. — А где справка от врача? — Я медсестре отдала, как обычно, — да уж, после разговора с Алёной горло начало болеть только сильнее. — С каких это пор мы отдаём справки медсестре? — Верка как всегда в своём репертуаре: урок ещё не начался, а она уже бесит меня. — Жду справку на моём столе. — Сейчас же урок уже… — как раз вовремя зазвенел звонок, не давая мне договорить. — Ничего страшного, пропустишь перекличку. После этих слов химичка отправилась к учительскому столу, а Алёна соболезнующе взглянула на меня. Мне не оставалось ничего другого, кроме как обойти весь корпус до кабинета медсестры и забрать справку. Хотя, может, это и к лучшему: если я не буду торопиться, то пропущу минут десять от урока, а Вере скажу, что медсестра задержала. К счастью она, оказалась на месте, что довольно редко для неё: обычно женщина вечно где-то пропадает и пьёт чай с поварихами в столовой. Такой работе можно даже позавидовать… Врачиха была не особо рада тому, что я завалилась в её кабинет, ведь она, походу, как раз-таки собиралась уходить. Однако, узнав о том, что мне надо всего лишь справку забрать, женщина вежливо заулыбалась и вручила её мне. Поблагодарив медсестру, я покинула кабинет и направилась обратно в класс. С урока прошло всего пять минут — надо замедлить шаг. Редкие шумы, доносящиеся из кабинетов, заставляли меня вздрагивать и оглядываться по сторонам: может, мама тогда была права, и мне стоило посетить психолога хотя бы один раз. Постоянно бояться любых посторонних звуков — не самая приятная вещь. В тот момент, когда я медленно поднималась по ступенькам, меня вдруг схватили за руку и прижали к стене. Я зажмурила глаза и сжала кулак. Перед глазами снова вспыхнула картина того мужчины. Только на этот раз меня удерживали не так крепко, в какой-то степени даже нежно. Глаза были всё ещё прикрыты, я никак не решалась их открыть. Дыхание участилось, и я уже собиралась ударить человека, стоящего напротив. Тело начало дрожать от страха, и я осознала подступающую паническую атаку. Только не сейчас... Однако я немного расслабилась, как только почувствовала знакомый запах: дорогой парфюм и табак. Я потихоньку приоткрыла глаза и убедилась, что это точно он — Дмитрий Леонидович. Мужчина стоял совсем близко с невозмутимым лицом. Его глаза внимательно изучали мою реакцию. Я ждала каких-либо слов от Димы, однако он молчал. От его пристального взгляда я покраснела и опустила глаза. Правая ладонь медленно провела вверх по моей руке, почти не касаясь кожи. После он упёрся этой же рукой в стенку около моей головы, тем самым заставив меня поднять взгляд обратно на него. Слишком близко и непривычно. Я сильнее вжалась спиной в стенку. Вторая его ладонь то и дело касалась моей, будто случайно. Этих действий хватило, чтобы тело вспыхнуло сильнее. Недавний страх, который я испытывала, моментально исчез от таких действий. Я не понимала реакции своего тела на его движения. Грудь вздымалась и опускалась всё чаще. Я невольно наклонила голову в бок, почти облокачиваясь об его руку. И сразу же пожалела об этом. Теперь я чувствовала его горячее дыхание у себя на шее, возле мочки уха. Вспыхнувшее внутри меня пламя опустилось в область живота. Он поймал мой взгляд, который я всё время пыталась отвести. Что ему от меня надо? Хотя я прекрасно понимала, что. Дима ждёт правду. Чёрт. Я стеснялась такой близости, а особенно эмоций, которые испытывала от неё. Непонятные и манящие. Я не могла выбраться из них, точнее, даже не хотела. Меня кидало в жар, а я совсем не понимала, как совладать с собой или что происходит. Почему я так реагирую на его прикосновения? Дмитрий приближался, хотя, казалось, что ближе уже некуда. Его грудь почти касалась моей, и теперь я слышала его дыхание. Ритм дыхания точно такой же, как у меня. Отрывистый. Мужчина пытался дышать ровно, однако получалось слишком глубоко и часто. В какой-то момент мы начинали дышать в унисон. Я вдыхала и выдыхала его запах. Он не держал меня, лишь легко касался. Я могла спокойно уйти. Могла, но не хотела. Было слишком жарко, и мне хотелось ещё. Казалось, что глаза смотрели мне прямо в душу. Откровенным и глубоким взглядом. Таким взрослым. В следующий момент, неожиданно для меня, его нога раздвинула мои, упёршись коленом в стену. Он почти касался меня ею, и этого хватило, чтобы потихоньку начать сходить с ума. Дима заметил мой смущённый взгляд, хотя тело говорило обратное. Усмехнулся и немного прищурился. Он начал двигать коленом, то и дело касаясь меня между ног. Играя со мною. Что на него нашло? Такие действия заставили меня невольно откинуть голову назад, упираясь ею в стену. Так нельзя… Но в этот момент нам обоим было всё равно. Хотелось большего. И я уже была готова сама действовать. — Почему это мы не на уроке? — совсем тихо, почти неслышно, спросил Дмитрий, опустив ногу, но не отходя ни на шаг. — А ты? — я вернула голову в исходное положение и теперь снова смотрела ему прямо в глаза. — У меня окно, — казалось, что он специально выдыхал мне каждое слово в губы, обжигая горячим воздухом. — Я за справкой ходила, — я не знала, как долго мы с ним тут стояли, ведь от этой близости я потеряла счёт времени. — Иди обратно, жду тебя после седьмого урока у себя в кабинете. Учитель сделал шаг назад, от чего моментально стало холодно. Мне хотелось снова притянуть его к себе, почувствовать близость. Однако Дима моментально скрылся этажом выше.

***

Следующие школьные уроки я провела в раздумьях. На переменах я сидела возле друзей, пытаясь как-то поддержать беседу, что мне не очень хорошо давалось. Все мысли были об одном: что это было? Почему моё тело так странно реагирует на его прикосновения? Зачем он вообще это делал? Дима раньше себя так страстно рядом со мной не вёл, только один раз. Но тогда мы были выпившие — это ведь не считается… Но Дмитрий, который сегодня держал меня прижатой к стене, прямо на лестничной площадке в школе, был другим. В его взгляде читалось что-то властное и загадочное. Такой взгляд пугал, но очень завораживал. Казалось, что в тот момент он видел во мне кого-то большего, чем друга. Я тоже. У друзей ведь не появляется желание поцеловать друг друга. У них нет такой страсти и откровенности, какая сегодня была у нас. Мы наслаждались друг другом. И хотелось ещё. И собственные мысли пугали и настораживали меня. Мне хотелось их отогнать куда подальше, но с каждым воспоминанием становилось только хуже. Из-за Дмитрия я совершенно позабыла об Андрее, с которым собиралась встретиться. Я позабыла почти обо всём, дожидаясь окончания седьмого урока. Попрощавшись со всеми, я поднялась в нужный мне кабинет. Дверь была открыта, и я осторожно взглянула внутрь. Никого. Отлично. Я прошла к парте, на которой я обычно сидела. Неужели он серьёзно будет пытаться узнать правду? Мне ведь всё ещё нельзя говорить. Или, если Андрей уже вернулся домой, то можно? Чёрт. Надо было с ним встретиться и узнать об этом. — Уже пришла? — голос учителя донёсся совсем близко, отчего я подскочила со стула. — Ты что так дёргаешься? — Прости, — я опустила взгляд на пол, было немного неловко, — я не специально. Дима лишь понимающе кивнул и подошёл к своему столу, а я уселась обратно, уставившись на него в ожидании. Он поднял стул, поставил его напротив меня и присел. — Сама расскажешь или выпытывать информацию? — Не понимаю, о чём ты, — кажется, это самая глупая фраза, которую я могла сказать… — Ну уж нет, так не пойдёт, — он ухмыльнулся и в следующий момент облокотился об стол локтями так, что его лицо было совсем близко к моему. Чёрт.