Йольская ночь

Шан Цинхуа может сказать о Пуффендуе много вещей, не в последнюю очередь о том, что его ученики прекрасно воспитаны — особенно по сравнению с многими учениками Лю Цингэ… ну, которые, в основном, игнорируются, серьезно — но даже его одомашненные бобры иногда его выводят. Посмотрите на этих Когтевранцев! Дети брата огурца выстроены позади него, все такие тихие и хорошие, даже этот Ло Бинхэ, который обычно никогда не затыкается рядом с Шэнь Цинцю. Или же огурец бро уже напомнил ему о том, что нужно вести себя подобающе старшему ученику. Его барсуки, к сравнению, не могли не перешептываться между собой, иногда даже толкая друг друга. Он очень хотел развернуться и сказать ребятам быть потише! Учитесь у Когтевранцев и этих Слизеринцев! Не подражайте Гриффиндору, пожалуйста! Шан Цинхуа вздохнул про себя. Возможно, он был слишком мягок по отношению к ним, но, честное слово, даже если он повернется и скажет всем захлопнуться, то это все равно будет длиться максимум пару минут. Сегодня явно не тот случай, когда угроза краткосрочного наказания заставит учеников успокоиться. Он задрожал под своим тонким плащом, несколько раз топая ногой. Эти почести действительно так важны? Вся школа отмораживает свои яйца, стоя на улице в холодный Шотландский октябрь лишь для того, чтобы поприветствовать участников Турнира Трех Волшебников? Дети позади него шумели все сильнее, и в конце концов кто-то кого-то толкнул, восхищенно вздыхая. Шан Цинхуа мысленно посчитал до десяти — серьезно, зачем он вообще стал профессором? Дети! — и приготовился развернуться назад. Однако до того, как он успел это сделать, столп света спустился с небес. Волна ледяного воздуха пронеслась мимо Хогвартса, жаля глаза Цинхуа. Когда он вновь открыл их, то сморгнул уже покрывшие его ресницы снежинки, смахивая так внезапно начавшийся снег с плаща и волос. Снег закручивался, рассеивался и снова собирался воедино, формируя гигантский ледяной дворец. Еще одна вспышка света и снег превратился в сияющий лед, а на нем образовались затейливые окна и дверные проемы, пока дверь самой высокой башни не отворилась, сопровождаемая кристально-чистыми лестницами, тянущимися к земле прямо к ногам директора Хогвартса. Шан Цинхуа не мог не поразиться. Использовалась действительно серьезная магия! Он гадал, действительно ли замок был выстроен с помощью льда на их глазах, или же его просто сюда переместили для небольшого шоу? Для этого бы потребовались впечатляющие навыки трансфигурации, к тому же немного погодных манипуляций и большое количество заклинаний обморожения в придачу. Он полагал, что замок был телепортирован, ведь строительство заняло бы многие месяцы… Группа спустившихся людей была столь же эффектной, как и сам замок. Скрюченный, сгорбленный старик шел во главе, а рядом с ним четыре профессора. Шепотки среди студентов усилились: Цинхуа услышал среди них имя Крам больше одного раза уж точно. Ха… Виктор Крам, нынешний профессор темных искусств в Дурмстранге, бывший капитан, а затем и тренер Болгарской команды по квиддичу? Цинхуа было всего четыре, когда тот ушел на пенсию со сцены квиддича, и за ним он никогда особо не следил, кроме случайных бормотаний от Лю Цингэ, так что Крам был своего рода легендой. Ученики Дурмстранга по очереди спускались. Шан Цинхуа не то, чтобы замечал большую часть, только не тогда… Первый ученик был поразительно красив, высок, мрачен, с ледяным пронизывающим взглядом. Их глаза встретились всего на мгновение, и Цинхуа уже тогда захотелось не смотреть, даже убежать, но он замер на месте. Его глаза заскользили ниже, прямо на одежды ученика — почему он носил их распахнутыми? Разве дресс-код в Дурмстранге позволял носить кричащие ожерелья? Одно из них что, было сделано из клыков? Это что, действительно рог на его голове? — а затем быстро отвести взгляд, (он не извращуга! Правда! Он просто был… обеспокоен! Вот этот… мальчик! Ученик! Он бы замерз! Вот и все) наткнувшись на голубую метку на его лбу, такого же яркого цвета, как его глаза. Шан Цинхуа просто отвел глаза, нервно протирая свой монокль мантией. Позади него ученики лишь стали еще буйнее, снова пихая друг друга, некоторые прыгали взад и вперед, лишь бы получше разглядеть. — Это Мобэй Цзюнь! Разве он не чемпион Европы среди юниоров по дуэлям? — Дурак, это было три года назад! В прошлом году он занял второе место в старшем отделении! — Я не знал, что он все еще ученик! — Я слышал, его семья принадлежала к какой-то мелкой аристократии? — Мелкой? Лично я слышала, что они принадлежат к королевской семье! — Так он принц? — Ага, где-то в одном из островов Шпицбергена или что-то вроде. — Его семья еще является частично демонической! Видишь эту метку? По-моему, такую могут носить только демоническое дворянство! С каждым мгновением их голоса становились все громче. Шэнь Цинцю бросил на него истинно токсичный взгляд. Брат-огурец, ты неправильно меня понял! Шан Цинхуа громко прочистил своё горло. Дети позади него все еще толкались локтями, пока не затихли окончательно. К тому времени все ученики Дурмстранга уже спустились, торжественно стоя позади своего директора, пока тот любезно приветствовал Юэ Цинъюаня и Шэнь Цинцю. Шан Цинхуа вместе с другими главами факультетов выступили вперед. — Директор Юэ. Прошу прощения за представление, я надеюсь, вы недолго ждали? — прокуренный и каркающий голос директора Мэн был излишне сладок. — Вам того же, директор Мэн, — мило улыбнулся Юэ Цинъюань. — Не совсем: Шармбатон тоже вскоре должны прибыть. Прошу, дождитесь их с нами. Я надеюсь, что для вас это лишь летний канун. Действительно, некоторые ученики Дурмстранга неловко ерзали в своих теплых и тяжелых мехах. Одна девушка даже скинула их, оставаясь лишь в одном полупрозрачном платье, она в порядке вообще? Только потому, что шотландский октябрь не похож на восточно-европейскую зиму еще не значит, что сейчас лето или что-то типа, хорошо? Манеры девушки просто шокировали, ведь она просто оставила плащ на земле, а подобрал его ученик, бицепсы которого были размером с голову Цинхуа. Она раздраженно скрестила руки на груди, прерывая учительскую беседу переливом колокольчиков. — А это мой заместитель — Лингуан Цзюнь. У него очень богатая родословная, знаете, он очень одарен в магии льда: в этот раз он довольно сильно помог мне с нашей резиденцией. Человек, на которого указал директор школы Мэн, был красив, собственно, как и весь дурмстрангский континент, с надменными чертами лица и синим знаком на лбу. Он протянул руку Шэнь Цинцю с заискивающей улыбкой. — Заместитель Шэнь. Приятно с вами познакомиться. Я читал ваш трактат о характеристиках рога Лунного питона-носорога, это действительно очень увлекательно. Шэнь Цинцю взглянул на его руку, отвел глаза, захлопывая свой веер. Вместо рукопожатия он поклонился. — Заместитель директора. Я тоже рад знакомству. Боюсь, я не видел ваших работ? Лингуан Цзюнь так и стоял, замерев с протянутой рукой, улыбка его стала натянутой. Шэнь Цинцю выпрямился и спрятал лицо за веером, осторожно им помахивая. — Ах, заместитель директора! — поспешил вперед Шан Цинхуа, хватая вытянутую руку своими обеими, почти яростно ее потряс. — Я слышал все о том, как ваша семья старается сохранить льды Арктики, воистину благое дело! Подходит вашей семье, прошу вас, расскажите мне больше? Брат-огурец! Ты должен быть дипломатичным! Почему тебе именно сейчас нужно быть таким упрямцем? Ты хоть знаешь о важности международных отношений? Почему ты заставляешь этого Самолета вести себя хорошо с межнационально (!!!) известным плэйбоем и разрушителем жизней? Шэнь Цинцю едва слышно хмыкнул позади него, а директор Мэн представил оставшихся двух профессоров, пока Шан Цинхуа пытался завести с Лингуан Цзюнем удушенную неловкую беседу. Он почувствовал облегчение, когда Шармбатон наконец прибыли, которые будто из-под земли выросли, прямо как стремительно растущий огромный пион со стеблем толще, чем у самого большого дерева в запретном лесу. Бутон раскрылся с ослепительной золотой вспышкой, а затем те же золотые блестки посыпались на учеников. Цветок сам по себе спустился на землю, пропуская вперед сгорбленную фигурку директора Шармбатона, а за ним почти незамедлительно болтающую и бодрую девчушку в одеяниях, выглядящих намного дороже, чем мантии остальных учеников; разговаривала она с потворствующим парнем рядом с ней. Остальные студенты были не лучше, переговариваясь между собой, указывая на Хогвартс и приглушенно хихикая. Три директора собрались, дабы поприветствовать друг друга, но до того, как Юэ Цинъюань успел слово вставить эта мелкая девчушка — серьезно, что она там делала? Она не могла быть старше двенадцати, слишком юна для участия — протанцевала вперед, отбегая от своих сокурсников и хватаясь за руку Юэ Цинъюаня. — Вау, так вы директор Хогвартса? Вы так молоды! Ах, этот замок, эти сады! Они такие… гигантские! Прямо как мой загородный коттедж, вам приходилось бывать во Франции летом? Там так хорошо, в то время как тут так холодно, у меня ощущение, что я превращаюсь в ледышку! Шэнь Цинцю прекратил обмахиваться своим веером. Он захлопнул его, постукивая по своей ладони. Шан Цинхуа содрогнулся. Директор Лао снисходительно улыбнулся и положил руку на голову девочке: — Прошу прощения, это моя дочь, и она впервые в Шотландии. Директор Юэ, директор Мэн. Приятно вас видеть. — Так это и есть маленькая мисс Лао? — склонился над своей рукой Юэ Цинъюань и улыбнулся. — Тогда, надеюсь, вам с нами понравится. — Директор Лао, — посмотрел на девочку директор Мэн, нахмурившись. — Как вижу, ваша образовательная философия так и не изменилась с нашей последней встречи. — Ваша тоже, — усмехнулся директор Лао. — Не думаю, что когда-либо раньше видел так много учителей из гостевой школы на предыдущих Турнирах трех волшебников. Остальные ваши студенты должны пропустить образовательную программу от них? — В конце концов, эти ученики — мои лучшие ученики. Мне бы не хотелось, чтобы их результаты на выпускном экзамене пострадали из-за какого-то глупого соревнования. Но вам не стоит волноваться об остальных моих учениках, ведь Дурмстранг нанимает несколько инструкторов на каждый предмет, так что, возможно, Шармбатон все же переймет эту концепцию, если вас так волнует этот вопрос? Несколько инструкторов! В это время это было почти неслыханной роскошью! Хогвартс дошел до того, что некоторые учителя преподавали по несколько дисциплин, каждая из которых была настолько мала и невостребованна, что даже одна группа в год было иногда слишком много для них. Взять, к примеру, Шэнь Цинцю. Он учил Уходу за магическими созданиями и Нумерологии. Сам Шан Цинхуа учил только Магловедению, но он помогал Му Цинфану с его занятиями по Травоведению, когда другой профессор брал краткосрочный творческий отпуск, дабы набрать то или иное редкое растение, либо же посетить медицинскую конференцию. Что случалось настолько часто, что его, к слову, уже можно было считать полноправным преподавателем Травоведения! — Полагаю, нам следует продолжить нашу беседу внутри? — даже приятная улыбка Юэ Цинъюаня стала напряженной. — Маленькая мисс Лао сказала, что становится холодно. Наши эльфы приготовили такой прекрасный пир, и мне бы не хотелось, чтобы он пропал даром. По крайней мере директоры Лао и Мэн уважали Юэ Цинъюаня достаточно, чтобы поворчать друг на друга еще некоторое время и отвернуться, дабы последовать за ним в холл Хогвартса. Шан Цинхуа правда пытался контролировать поведение учеников, он пытался! Но абсолютно никто не может держать голодных детей подальше от еды, и все студенты Хогвартса смешались в одну большую толпень, толкающуюся толпень, чтобы добраться до Большого Зала. Ученики Шармбатона теснились со студентами Хогвартса, в то время как люди из Дурмстранга терпеливо дожидались позади, пока толпа не поредела. Лучше в Большом Зале не стало, потому что все ученики стали разговаривать друг с другом. К великому разочарованию Шан Цинхуа, ученики Дурмстранга сели за стол к Слизерину, а Шармбатон расселись вокруг Ло Бинхэ за стол к Когтеврану. Он украдкой взглянул на Шэнь Цинцю, видя, как тот слегка сжал веер в своих руках, во взгляде промелькнула гордость и беспокойство, да уж, Брат-огурец, как и всегда, был нездорово одержим развитием Ло Бинхэ. К счастью, тот уверенно справлялся с вниманием, вежливо, но сдержанно, пока окружающие его девушки не затихли и сели хорошо. Юэ Цинъюань времени не растрачивал, представляя обе школы и открывая торжественный пир — голодные дети должны быть накормлены, в конце концов! Он заметил рядом с собой Лингуан Цзюня, только и ждущего момента, чтобы завести с ним разговор. Шан Цинхуа все больше ощущал себя не в своей тарелке, пока Лингуан Цзюнь продолжал болтать о своих инвестициях… Шан Цинхуа не осуждал хвастунов, ладно? Ну, просто всему есть предел! — Это такая честь, быть гостем Турнира Трех Волшебников! — сказал Лингуан Цзюнь, и Цинхуа впервые за все время открыл уши. — Хотя я разочарован, что мой племянник тоже здесь. Посмотрите на него — такой необщительный! Шан Цинхуа посмотрел на стол Слизерина и, действительно, Мобэй Цзюнь — одинокий студент? Об этом его ученики тогда болтали? Он был практически отделен от всех, почти злостно набирая себе еды. Рядом с ним сидела Ша Хуалин, состоящая как в лагере Слизеринцев, так и в лагере Дурмстрангцев. Она несколько раз поворачивалась к Мобэй Цзюню, даже за мантию тянула, но в большинстве случаев он лишь смотрел на нее и возвращался к своей еде. — Серьезно, этот мальчишка, ну что за проблема! Вы знаете, он такой заносчивый в школе, не хочет заводить друзей ни из одной знатной семьи, постоянно надевает корону на свою голову, это же школа — существует дресс-код! Даже те немногие ученики, что его терпели, закончили тем, что он лишь им приказывал. Посмотрите на эту девочку Ша, она хороший ребенок, знает, как работать, хорошие оценки. Посмотрите, как он ее изводит! Реально, Мобэй Цзюнь как раз сейчас… это что, был рык? Он действительно зарычал? На Ша Хуалин, что в гневе дернула его за рукав, отвернувшись к другому своему поклоннику. Продолжительное внимание Шан Цинхуа к Мобэй Цзюню не ускользнуло от Лингуан Цзюня. — Действительно, мой племянник хорош только в дуэлях. Это, по крайней мере, могло бы помочь на турнире. Я уверен, что даже если он бесполезен в остальных сферах, в этом году он точно покажет себя. С другой стороны, Пуффендуй… я лишь однажды слышал о чемпионе из Пуффендуя. Но я почему-то больше ничего не припоминаю?.. Шан Цинхуа замер. Эта тема… что ж, он никогда не знал Диггори лично, это было за несколько лет до того, как он стал учиться в Хогвартсе, но со всех сторон он был… хорошим человеком. Чтобы услышать, что о нем так говорят… — Не думаю, что у тебя есть право критиковать какого-либо ученика из Пуффендуя, — отрезал Крам, морщины смазали его красивое лицо. Лингуан Цзюнь поджал губы. — Во время войны у меня было несколько друзей из Пуффендуя, — продолжил Крам. — и все были один бесстрашнее другого. Все были готовы отдать свои жизни в борьбе с Темным лордом. И Седрик Диггори был воплощением Пуффендуя, самым преданным человеком, которого я только знал. И самым добрым тоже. Шан Цинхуа нервно улыбнулся Краму, тут же отворачиваясь. Это было… приятно, слышать такие вещи о своем доме время от времени, но, правда, даже он бы не осмелился сделать такие заявления о Пуффендуе! В конце концов, посмотрите на него! Шан Цинхуа очень ясно видел, кто тут номер один, и чьи интересы будут защищаться в первую очередь. Вы бы его не нашли с палочкой в руках в любой опасной ситуации, если он знал, что не может справиться! Оставьте это для Лю Цингэ и его отряда, потому что Цинхуа вполне себе нормально прятаться, пока свет заклинания не исчезнет. Его взгляд блуждал по ученикам, отмечая, что его барсуки уже заканчивают с десертом, видя их довольные и счастливые лица. Сейчас это было истинным воплощением Пуффендуя. Довольные, счастливые, сытые студенты, сонно потирающие глаза и уже готовящиеся ко сну, набирающие побольше конфет в свои карманы на черный день. Это было одной из причин почему Шан Цинхуа и, собственно, стал профессором. Его взгляд прошелся дальше от его барсуков снова возвращаясь к столу Слизерина. Они тоже заканчивали с трапезой, хотя вели себя намного более подобающе, откладывая вилки и ножи, воздерживаясь от большого количества сладостей. Он заметил, что Мобэй Цзюнь съел не так много, ведь его тарелка все еще была наполовину заполнена едой, но столовые приборы он тоже отложил. Его взгляд резко поднялся, встретившись с ощутимо холодным. Глаза Шан Цинхуа расширились, он запаниковал и уткнулся в свою тарелку. Его сердце билось очень быстро. Страх? Он боялся? Студента седьмого курса??? Хорошо, он реально был устрашающим студентом седьмого курса, да, но все же! Не должно ли быть у него хоть немного достоинства???? Юэ Цинъюань снова поднялся, стуча ложкой по своему бокалу. Медленно болтовня прекращалась, и все ученики, светлые, полные ожидания, повернулись к нему как подсолнухи. — Я уверен, что вы все измотаны после этого прекрасного пира, — улыбнулся Юэ Цинъюань. — Но у меня есть несколько замечаний, которые я бы хотел озвучить перед тем, как мы все пойдем спать. Как и во всех Турнирах Трех Волшебников объективным судьей, председательствующим на этом турнире, является Кубок Огня. Исходя из прошлых лет очевидно, что даже возрастного ограничения недостаточно, чтобы убедиться в беспристрастности и целостности конкурса, поэтому в этом году мы, три школы, решили, что в этот раз будет ротационный список учителей, охраняющих Кубок. Среди учеников поднялось бормотание. Цинхуа был вынужден признать, что это довольно радикальные меры, но после того фиаско с Гарри Поттером, после того как Юэ Цинъюань каким-то образом победил турнир, будучи студентом первого курса, после двойных чемпионов от каждой школы, что, впрочем, случилось в прошлом году… что ж. Кубок был довольно древней магией, так? Для нынешних профессионалов запутать его было простой задачкой, правда. — Кубок размещен в Вестибюле на весь вечер, — с этим Юэ Цинъюань завершил объявление, садясь обратно чтобы продолжить диалог с директором Лао и Мэн снова, дружелюбная улыбка закрепилась на его лице. Шан Цинхуа тоже хотелось скрыться от холодных взглядов совсем рядом. Крам принял слова Лингуан Цзюня близко к сердцу, а Лингуан Цзюнь, видимо, был тем еще мелочным типом, которого это не устроило. Он поспешно простился с ними и последовал за своими барсуками, тактично отступая в свое собственное помещение. Этот вечер был действительно долгим! Обязательны ли были все эти помпезности и торжества, чтобы поприветствовать остальные школы в Хогвартсе? Турнир Трех Волшебников на сегодняшний день стал регулярным событием, так что все должно проходить более упорядоченно… однако год за годом он становится все изощреннее, все запутаннее. Это очень выматывало. До того, как он успел устроиться на своей мягкой, удобной кроватке, Шэнь Цинцю ворвался внутрь, захлопывая за собой дверь. Шан Цинхуа съежился под одеялом, пока до него дошло, что кто-то топает по его комнате, исступленно расхаживаясь. — Брат-огурец, ну какого фига?! Шэнь Цинцю на него взглянул. Цинхуа встал, вздохнул, снова надел свою обувь. — Давай, садись-садись. Я сделаю нам чай, и мы поговорим как взрослые люди, ладно? — он успокоился, подходя к кипящему от злости Шэнь Цинцю, что сидел в кресле, а за спиной взмахнул своей палочкой. В комнату влетел сервиз с горячим чаем, и сам налился для них двоих в чашечки. Шэнь Цинцю даже чай выпил яростно, опрокидывая его как рюмку, а в конце стукая ее об стол до хруста. Хруста! Он просто сломал чашечку! Никакое быстрое «Репаро» ее не восстановит! Может быть, Шэнь Цинцю нужен не чай, а огневиски?.. Прежде чем он притащил ликер, Шэнь Цинцю выплюнул свое недовольство: — Этот Ло Бинхэ хочет, чтобы я умер от волнения! …а. Шан Цинхуа должен был догадаться, что речь будет идти о любимчике Цинцю. — Он решил участвовать в турнире! Даже при том, что я сказал ему, что это плохая идея, люди же реально там умирали! Реально умирали, и ради чего? Кучки золота и минутной славы? Я ему говорил, что это того не стоит, что есть лучшие варианты, хорошие пути реализовать его способности, но нет же! Он мимо меня пронесся, лишь бы положить свое имя в Кубок настолько скоро, насколько вообще возможно! …возможно все же стоило вытащить огневиски? Может, Шэнь Цинцю даже бы и не заметил, в его-то состоянии… Но в этот вечер это, похоже, было всем, что хотел сделать Цинцю, так что он налил себе чай, быстро его выпил и смылся, заставляя Цинхуа чувствовать себя так, будто он пережил настоящий ураган. Ураган рассерженных огурцов… Он покачал головой, взмахнул палочкой и снова забрался в кровать. Действительно, это же не его любимый проект подписался на смерть в турнире, он и близко в это не инвестировал, в отличие от Шэнь Цинцю. Этот ребенок не посещал его занятия, все что он знал о нем были слова из полуночных рассерженных беседах Цинцю о ребенке. Он иногда завидовал, что малыш делал еду для того. Однажды он ее даже понюхал и пахло просто восхитительно! Прежде чем он провалился в сон он снова подумал об отчужденном ученике из Дурмстранга. Мобэй Цзюнь… какое же странное имя для ребенка…