Йольская ночь

Шан Цинхуа мог только пристально смотреть на Лингуан Цзюня. Этот парень! Он что, не видит? — Оч-очевидно, ему нужна помощь, он выглядит очень болезненно, так что я забираю его в больничное крыло… — выпалил он, пытаясь обогнуть профессора, однако путь вновь был прегражден. — Болезненно? Мой племянник? Да, думаю, выглядит он действительно неважно. Скорее… неважно? В задницу засунь свое «неважно», ребенок не дышит! — Да-да, как видите, мне срочно нужно доставить его к Му Цинфану… Он шагнул в другом направлении. Лингуан Цзюнь за ним последовал. — Что же, учитывая, насколько ему плохо, единственный выход — отвезти его обратно в замок Дурмстранг? У Цинхуа аж в глазах потемнело. Обратно в замок Дурмстранг? Это что, шутка такая? Дурмстранг и медиков с собой привез, да? — Намного ближе больничное крыло, так что поправится он скорее, прошу, пропустите меня, пожалуйста! Он умолял, да, а если бы мог, то и на колени бы встал давно. Но он учитель, окей? У него и раньше были больные дети, но с таким он никогда не сталкивался. Он чувствовал ярость, кричать хотел и просто, чтобы Лингуан Цзюнь его послушался! Но на каждый его шаг приходился и шаг Лингуан Цзюня, а затем он наставил кончик палочки прямо ему между глаз. — Нет, я думаю, прямо сейчас Мобэй Цзюнь нуждается в отдыхе и заботе от своей семьи. Не от незнакомцев. Его голос был шелковистым, ровным и просто пропитанным ядом. Шан Цинхуа замер, у него едва слезы на глаза не выступали. — Что здесь происходит? Никогда еще он не был так рад услышать голос Юэ Цинъюаня. Ухмылка Лингуан Цзюня слегка дрогнула, когда он перевел на прибывшего взгляд. — Мастер Юэ. Как видите, моему племяннику стало нехорошо. Я считаю своим долгом отвезти мальчика обратно домой, чтобы хорошо о нем позаботиться. Этот… профессор… однако, желает увезти моего племянника в неизвестном направлении. Неиз… неизвестном, мать его, направлении! — Прошу прощения, то, что ваш племянник болен — упущение Хогвартса, — Юэ Цинъюань улыбнулся в своей мягкой манере, положив руку на палочку Лингуан Цзюня. — Однако, если эта наша ошибка, то и исправлять нам, не так ли? Профессор Шан, вероятно, доставлял Мобэй Цзюня в больничное крыло. Его хватка на руке Лингуан Цзюня усилилась, улыбка была все той же, удерживая его на месте, пока Шан Цинхуа воспользовался шансом и прошмыгнул мимо со все еще левитирующим за его спиной Мобэй Цзюнем. Он проигнорировал громкое «Стой!» от которого отдалось сильное эхо и любопытные лица, уже собирающиеся в Большом зале. И пяти минут не прошло, как он уже взволнованно крутился рядом с кроватью Мобэй Цзюня, в то время как Му Цинфан сосредоточенно помахивал своей палочкой, иногда хмурясь при этом. Взмахнув рукой в последний раз, он остановился напротив Цинхуа. — Это была просто аллергическая реакция, но очень сильная. Ты правильно сделал, что доставил его без промедлений, так что теперь опасность миновала. Цвет кожи Мобэй Цзюня, кажется, вернулся к своему цвету, некрасивые бардовые пятна медленно уходили, вновь превращаясь в нефритовую белизну. — Грибы? У него… у него аллергия на грибы? — Да. Му Цинфан, ушедший в свой кабинет, был не тем, кто ответил. Цинхуа чувствовал, как в нем прожигаются две дырки со спины. Мурашки пробежали вдоль позвоночника, и он повел плечами. Медленно разворачиваясь, он постарался прицепить на лицо хотя бы подобие улыбки. Между ними повисла неловкая тишина, и Шан Цинхуа направился к двери, однако зашел Му Цинфан, держащий в руках зелье. — Удивлен, что вы не носите с собой такие вещи, но вот — средство от аллергии. Используйте сразу, как только почувствуете первые симптомы или же попросите друга вылить его на вас. Сейчас за вами необходимо наблюдать как минимум шесть часов, так что, я боюсь, что ночь вам придется провести здесь. Мобэй Цзюнь сел, принимая зелье с кивком. Му Цинфан тоже кивнул в ответ и удалился в свой офис, снова оставив в больничном крыле густую тишину. — Какая еда тебе нравится? Черт. — Просто… в последнее время ты часто сидишь за столом Пуффендуя, и я часто смотрю как едят мои ученики, чтобы убедиться, что они ни в чем не нуждаются и все такое… ну, и я заметил, что ты действительно ничего не ешь? Совсем ничего? Я… я о тебе беспокоился, в общем, я имею ввиду, что тебе нужна сбалансированная диета, и… — Оленину. Цинхуа моргнул. — Оле…нину? — И другое красное мясо, — кивнул Мобэй Цзюнь. — Ох… понятно! Значит, я позабочусь, чтобы у нас на столе было достаточно красного мяса на ужин! Широко улыбаясь, он выскочил за дверь, захлопывая ее так быстро, как только смог, увидев, кто стоит снаружи. — А, Лингуан Цзюнь… — Профессор Шан. Как там мой племянник?.. — Профессор Му запретил посетителей сегодня ночью! — солгал он, неосознанно раскинув руки и блокируя тем самым дверь. — Конечно же, семья — исключение, — улыбка его стала шире. — В конце концов, я просто умирал от беспокойства, когда вы его у меня забрали. Забрал у тебя? Когда это он вообще находился в твоих руках? — Нет, нет-нет-нет, Му Цин… то есть, Профессор Му к этому очень строг. Никаких посетителей, не сегодняшней ночью, возможно, вы заглянете завтра вечером? Они друг на друга уставились. Цинхуа хотел просто уйти, испариться, потому что он для таких вещей просто не предназначен. Он хотел сейчас лежать в своей комнате и читать (или писать) говняные новеллы, а потом он мог бы обсудить их с братом огурцом. Такие вещи не для него созданы, вся эта… мужественность. Он из другого теста! Лингуан Цзюнь, что удивительно, первым отвел взгляд. Шан Цинхуа облегченно выдохнул. — Понятно. Тогда, не могли бы вы мне сказать, что такого ужасного с ним случилось, что вы поторопились доставить его сюда без какой-либо реальной ответственности передо мной или Директором Мэн? — Ну… э-э… просто… Этот человек и был тем, кто ему сказал о том, что Мобэй Цзюнь особенно любит грибы! Возможно… возможно, ничего не говорить ему было не такой уж и ужасной идеей? Вот вообще ничего. — Профессор Му, видите ли… он мне об этом ничего не говорил. Конфиденциальность и все такое, понимаете? Его голос звучал так тихо, что его едва ли можно было расслышать, и когда он вновь поднял свою голову, то с удивлением обнаружил, что лицо Лингуан Цзюня слишком близко к его собственному. Он отпрыгнул назад, голова громко ударилась о дверь больничного крыла. Он порывисто вздохнул, хватаясь за формирующуюся шишку, но не двигаясь с места. Лингуан Цзюнь скользнул назад, самодовольная ухмылка выросла на его лице. — Что ж, если Профессор Му так настаивает на таких жестких условиях посещения, то я сейчас же уйду. Действительно, этот мальчишка всегда причиняет мне столько проблем… Доброго вам вечера, Профессор Шан. Цинхуа мог только смотреть на его удаляющуюся спину, исчезающую за углом как раз перед тем, как двери больничного крыла открылись вновь. — Шан Цинхуа? Ты… — Цинхуа отчаянно замотал головой и поморщился, когда от этого движения у него заболела голова. — Да-да, прости, что побеспокоил тебя снова, Му Цинфан, я сейчас же уйду, спокойной ночи! Первые шаги он делал очень поспешно, но затем пульсирующая боль в голове заставила его сбавить темп и идти к своему кабинету медленнее. Он не знал, что и думать о Мобэй Цзюне и Лингуан Цзюне. Так что сон — его единственный ответ.

***

К счастью, Мобэй Цзюнь стал есть больше, так как выбор блюд на столах становился все разнообразнее с каждой ночью. Одну ночь эта была оленина, другую — дикий кабан, в общем, домашние эльфы постарались на славу, исполняя просьбу Шан Цинхуа (видишь, Ци Цинци, налаживать отношения с маленькими существами — не простая трата времени!) ночь за ночью. Не прошло и пары дней, как ужин наполняла звенящая напряженность, дети впихивали в себя все, что только могли, глядя друг на друга и перешептываясь, украдкой бросая взгляды на главный стол, где сидел Юэ Цинъюань и медленно ел, по кусочку, поддерживая спокойную, но веселую беседу с директором Мэн. Цинхуа было немного стыдно за то, что этим вечером он был похож на одомашненного барсучка даже больше, чем Юэ Цинъюань, вполуха слушая какую-то магловскую историю любви в исполнении Ланьцзюня. Даже если учесть то, насколько мало внимания он этому уделял, он все еще мог раскритиковать эту новеллу — что и ожидалось от талантливого автора! (В его голове зазвучал голос, подозрительно похожий на насмешливый тон брата огурца: «Романтика? Ты называешь это романтикой? Больше похоже на анатомически возможную невыразительную порнографию, полную персонажей, IQ которых ниже сорока!» Шан Цинхуа отмахнулся от этого голоса, поморщившись) Далее Ланьцзюнь переключился на народные сказки (серьезно, Цинхуа больше нравилась та версия про Чанъэ и Хоу И*, где она была вынуждена выпить зелье, а не та, где она его предала, но, возможно, дело в Цинхуа, наверняка ведь у Ланьцзюня были отличающиеся вкусы… кажется, ему нравились истории о предательстве! Шан Цинхуа планировал однажды расширить свои горизонты с историями немного веселее…), когда Юэ Цинъюань, наконец, встал, постукивая ложкой по своему бокалу несколько раз. Это был первый раз, когда Цинхуа видел настолько быстро затихающих учеников, перестающих болтать и тут же поворачиваясь к Юэ Цинъюаню, как подсолнухи. Ах! Все эти нетерпеливые, полные надежды взгляды! Шан Цинхуа был рад, что все это внимание обращено не на него! Юэ Цинъюань тепло улыбнулся, как только все свечи в зале погасли, оставив лишь холодное пламя Кубка Огня, пока тот пробирался к главному столу. Шепотки вновь послышались среди учеников, пока Кубок наконец-то не оказался напротив Юэ Цинъюаня, делая своим голубым светом даже его мягкое и доброе лицо почти зловещим. В Большом зале была гробовая тишина. Юэ Цинъюань не тратил время на объяснения, потому что пламя Кубка вспыхнуло белым, выпуская оттуда единственный клочок пергамента. — Чемпионом Шармбатона становится Гунъи Сяо! Стол Когтеврана первым взорвался аплодисментами, а затем и последовала остальная школа, когда красивый парень встал, принимая объятия от взбудораженного Сяо Гунчжу, пробираясь к главному столу. Тишина опустилась так же быстро, предвкушение бисеринками пота стекало по шее Шан Цинхуа. Да почему он вообще нервничал! Он же не брат огурец с этой его одержимостью мальчиком Ло, у него нет причин нервничать! Кубок вновь окрасился белым, и Юэ Цинъюань выхватил пергамент, как только увидел. — Чемпионом Дурмстранга становится Мобэй Цзюнь! Дыхание Шан Цинхуа замерло в его груди. Парень встал, хотя аплодисменты уж точно были не тише… Он встал чтобы поприветствовать Мобэй Цзюня только через несколько секунд, ощущая, как холодный пот скатывается по его спине все это время. Он кинул взгляд на мальчика, чьи глаза все это время были направлены на него самого. Он сглотнул слюну в своем слишком сухом рту (как? Биология, как?! Му Цинфан, объясни!) и посмотрел вниз, спрятав лицо за все еще аплодирующими ладонями. Он даже не смотрел на Кубок, когда выбрали последнего чемпиона. — И нашим чемпионом Хогвартса становится… Ло Бинхэ! Он услышал как кто-то выругался за главным столом, пока весь Большой зал взорвался самыми громкими аплодисментами и криками этим вечером, Ло Бинхэ окружили доброжелатели, а он огибал их и медленно пробирался сквозь своих других сокурсников. Даже когда он сел на свое место рядом с двумя другими мальчиками аплодисменты не прекратились, а ученики стали спонтанно повторять его имя. Юэ Цинъюань снова постучал по бокалу, два раза громко хлопнул. Наконец Большой зал замолчал. Пламя Кубка, сейчас уже дремлющее, вновь вернулось к красному цвету, а освещение в Большом зале вернулось. Цинхуа простился, как только Юэ Цинъюань начал произносить поздравительную речь для чемпионов, пробираясь в заднюю комнату. Там он ждал в тишине, обеспокоенно расхаживая взад и вперед, пока наконец не вошли три директора, с их чемпионами за спинами. Он посмотрел на троих мальчиков… нет, не совсем мальчиков, не так ли? Юношей, да, все еще слишком молодых, но… — Да-да, мои поздравления. Я Шан Цинхуа, и как принимающий школы в этом году я обязан исполнить свою задачу, ну, разработать логистику, можно сказать, самого турнира. Не говоря уже о том, что я составлял задания или что-то такое, знаете, я просто часть установки, министерство уже все основное приобрело и устроило, однако именно я, так или иначе, тот, кто выходит с ними на контакт в этом году. Первое задание будет через месяц, в последнюю субботу ноября, на квиддичном поле — здесь это единственный стадион, так что, я уверен, что если вы заблудитесь, то сможете его найти, спросив любого ученика Хогвартса, или просто попросите отвести своих учителей туда… прости, простите, что я так сбиваюсь… Он глубоко вздохнул. Шэнь Цинцю его абсолютно точно убьет, когда узнает какие будут задания в этом году. — До определенного дня, согласно традиции, задания в секрете, но я могу вам сказать, что первое задание — сплошные навыки мастерства, управления временем и темной магией. Вам еще понадобится немного удачи. Это все, что я могу вам рассказать, так что… повеселитесь, пока будете готовиться! Библиотека Хогвартса всегда открыта для вас, когда бы вы в этом не нуждались! Выложитесь на полную! Думая о третьем задании, он содрогался, глядя в невинно распахнутые глаза Ло Бинхэ и Гунъи Сяо. Отчего-то он избегал смотреть в чужие холодные, которые сверлили в его черепе дыры. Забудьте об убийстве, с него шкуру живьем спустят.