Ошибки прошлого

      Дорога из хозяйства Базан заняла пару часов. За это время Геральт успел немного пообщаться с новоявленной знакомой. О себе она сказала немного, больше спрашивая о том, что творилось в мире. Рассказывая о самых значимых событиях последних тридцати лет, Геральт отчетливо ощущал вибрацию медальона. То, что девица явно не была обычной, он понял в первые минуты их знакомства. И дело было даже не в том, что ее совершенно не пугала истинная природа Региса. Мильва, Лютик и Кагыр тоже сумели принять этот факт, хоть и не сразу. Гораздо больше ведьмака интересовало то, что у девицы были слишком длинные для человека клыки, хотя остальные зубы выглядели человеческими. Красные радужки могли быть результатом магического вмешательства, а могли свидетельствовать о какой-либо мутации. В целом, Геральт никак не мог решить, стоит ему хвататься за меч или нет. Если ее привел Регис, который полностью ей доверял, то Трина не представляла опасности. Однако про Детлаффа тоже было сказано, мол, он не опасен, а просто расстроен, а в результате вышел кромешный кавардак. Скорее всего, Трина была либо альпом, либо истинно высшим вампиром. И тут же это предположение перечеркивал тот факт, что женщина владела магией. Даже истинно высшие вампиры управлять энергией Хаоса не могли. Да, когда-то он видел, как Регис гипнотизировал безумную девушку, как телепатически общался с воронами, и все же иных магических способностей он не имел. Сущность красноглазой ведьмы из Бругге пока что оставалась загадкой.  — Так все же, как тебя все-таки занесло в Нильфгаард? — спросил Геральт, когда они пересекали мост, на котором располагалась корчма «Куролиск».  — Спонтанно открывшейся схизмой, — ведьма на минутку остановилась и потянула носом. Из корчмы шел густой пряный запах похлебки из раков.  — Схизмой? — переспросил Геральт. — Может, ты хотела сказать, порталом?  — Да, порталом, — та быстро поправилась. — Меня выкинуло в одну деревушку, а потом я случайно налетела на травника, которому явно не спится по ночам. А потом все как-то завертелось.       Ведьмак кивнул.  — Ага, и этим травником случайно оказался Регис?  — Да. Совсем случайно.  — То есть, так вы и познакомились — ты свалилась ему на голову?       Трина неопределенно покачала головой, слегка поджала губы.  — Точно. Я свалилась ему на голову. Только познакомились мы где-то неделей позже, когда он меня откачал. Меня подрала какая-то тварь в болоте, ммм… Кажется, он сказал, что это был топляк. Такая большая штука с длинными щупалами.  — Топляк? — рассмеялся Геральт. — Думаю, наш травник ошибся. Это был, скорее, жряк. Топляки гуманоиды, щупалец у них нет. Знаешь, это большое везение, что ты выжила. Болотная разновидность жряка крайне ядовита.  — Регис очень талантливый врач. В деревне, где он живет, его очень любят и уважают.  — Не сомневаюсь. Значит, вот так и нашли друг друга магичка-травница и лекарь-вампир. Слушай, а… А как ты узнала, что Регис не человек? Заметила, что он не отражается в зеркале? Не отбрасывает тени?       Мимо них проехал странствующий рыцарь в ярко-начищенных доспехах. Поравнявшись с путниками, он что-то приветственно прогудел и слегка поклонился. Трина растянула улыбку, не разжимая губ, Геральт поклонился в ответ. Дождавшись, когда рыцарь отъедет на достаточное расстояние, ведьма ответила:  — Ох, булочка не любит об этом вспоминать…  — Кто? — поперхнувшись, переспросил ведьмак.       Трина досадливо поморщилась.  — Черт, он будет злиться… Скажем так, я застала его в неудачный час. Мы немного подрались, и я случайно превратила его в коричную булочку. Только не говори ему, что я рассказала, он так расстраивается.       Ведьмак искренне пожалел, что не мог лицезреть этого живьем. Ему было до смерти интересно, как же ей удалось выжить в схватке с обезумевшим высшим вампиром, да и на результат ее колдунства он бы тоже посмотрел. Теперь у него был просто уникальный шанс подковырнуть своего чопорного приятеля.       Пусть вся эта история и была довольно милой, Геральт ощутил смутную тревогу. Не из простого любопытства, но из опасений он просто не мог не задать мучивший его вопрос.  — Трина, ты уж прости мне мой интерес, но почему он решил сюда приехать?  — Ох, сама не понимаю, что его за мной потянуло, — честно призналась ведьма. — Я его за собой не тащила, правда. А в чем дело?  — Не знаю, рассказывал он тебе или нет… Ему опасно здесь быть. Вас что-то связывает?       Она беспечно фыркнула и махнула рукой.  — Нас? Нет, что ты. У меня есть один человек, которого я… К которому я неравнодушна. Регис очень милое создание, несомненно, я очень ценю его заботу, но нет. У меня ничего к нему нет. Думаю, у него ко мне тоже. Очень благородно было с его стороны спасти мне жизнь и даже не единожды, но, повторюсь, я не знаю, почему он поехал со мной. Мы хорошо сработались, я кое-чему научилась. А еще я люблю слушать, как он рассказывает о себе, о своей жизни. Я вообще никогда не встречала настоящих вампиров, знаешь ли, но после увиденного… — Трина экспрессивно развела руками. — Очень интригующее знакомство. Мне повезло, что он меня нашел.  «Да, ничего у тебя к нему нет», — подумал Геральт. И именно поэтому она была готова шкуру спустить с суккуба, протянувшего ручки к коричной булочке. Этот взгляд, что был тогда у ведьмы, Геральт знал слишком хорошо. Примерно такой же был у Йеннифэр, стоило при ней лишний раз упомянуть Трисс Меригольд. К слову, сама Йеннифэр о подруге говорила спокойно. И, конечно же, Геральт никогда не смог бы забыть ту историю с лучшей кроватью в Каэр Морхене, полетевшей в окно, когда Йен нашла в ней рыжий волос.       Красноглазая чародейка либо безбожно врала, либо усердно пыталась в чем-то убедить себя и окружающих.  — А почему тебя это волнует? — в свою очередь поинтересовалась Трина. — Даже если бы между мной и вампиром что-то было, какое значение это имеет?       Геральт почесал в затылке, отогнал жужжавшего у уха комара.  — Да никакого, я просто так спросил.  — От любопытства сдохла кошка, знаешь ли, — усмехнулась ведьма, сверкнув зубами.  — Знаю. Может, расскажешь, что это за Око такое? Я за свою жизнь всякого повидал, а тут кольцо, за которое людей вырезают как скот.       Трина устало вздохнула. Было в ней что-то от Йеннифэр. Возможно, тот же пронзительный взгляд, сразу дававший понять, что его владелице лучше палец в рот не класть. Возможно, форма тонких бровей, придававшая лицу немного злое выражение. Что до характера, то о нем ведьмак пока не решался судить. Однако ему было до смерти интересно, чем эта девица смогла так зацепить его клыкастого приятеля, что тот согласился рискнуть собственным благополучием ради нее.  — Око Абиссера, — объяснила она. — Это самый сильный источник магии в любом из миров. Тот, кто его носит, может творить такие вещи, что трудно даже представить. Однако кольцо не поддается любому, кто его наденет, оно будет сопротивляться. И если носитель будет слабым, оно может его попросту испепелить.  — Ого!  — Еще как ого! Оно сделано из… — она призадумалась. — Из части оси мироздания. Да, звучит неправдоподобно, но неверие никак не повлияет на суть.  — Как такое вообще возможно?  — Геральт, есть вещи, попросту неподвластные ограниченному разуму человека. Просто верь мне — кольцо нужно вернуть хозяину.  — То есть, тебе?  — Нет, не мне.       Белоголовый сделал шаг в сторону, встал на пути Трины, преградив ей дорогу. Она смерила его нетерпеливым взглядом и уперла руки в бока.  — Ну, что еще? — резко спросила она.  — Как-то все это странно получается, — Геральт сложил руки на груди. — Ты вываливаешься из портала, случайно нарываешься на травника, оказавшегося высшим вампиром, который потом спасает тебе жизнь. И каким-то образом ты убеждаешь его поверить в свою историю, да так, что он едет за тобой в княжество, где у него могут быть большие проблемы. Прости, но слишком уж удачно все для тебя складывается.       Казалось, она пыталась прожечь его взглядом насквозь. Рубины глаз вспыхнули жутковатыми огоньками, сощурились в щелочки.  — Ты сейчас хочешь обвинить меня в чем-то? — с вызовом спросила она. — Ну давай, попробуй. Хочешь сказать, что я как-то повлияла на твоего друга? Что я лгу вам обоим? Или что?       По своему опыту ведьмак знал, что ссориться с чародейкой было делом слишком опасным и неблагодарным. Вполне могло быть и так, что смутная тревога, гнездившаяся в груди, была вызвана раздражающей вибрацией медальона и просто плохими воспоминаниями о былом. Нельзя же просто обвинять человека в чем-то без каких-либо на то оснований.  — Может, ты просто завидуешь? — ухмыльнулась Трина.  — Кому?  — Регису. Он мне рассказывал, каким успехом ты пользуешься у чародеек. А тут я, вполне себе в твоем вкусе, но досталась в компанию вампиру-интеллигенту.  — Чего тебе не занимать, так это самомнения, — покачал головой Геральт. — Не льсти себе.  — Так с чего тогда ты предъявляешь мне какие-то претензии? — холодно спросила ведьма. — С чего эти вопросы про меня и Региса? — Прости, — примиряюще произнес ведьмак. — Разумеется, это ваше дело, просто… Я за него беспокоюсь. И за тебя тоже.  — Забудем, — отмахнулась она. — В первую очередь меня интересует кольцо. Давай искать этого вашего чистильщика.       Весь Боклер располагался словно на ступенях огромной лестницы, на вершине которой гордо возвышался княжеский дворец. Район Сан-Себастьян лежал на самых нижних уровнях. Там располагался порт, куда приставали корабли, бордель «Колокола Боклера», множество мелких лавочек, а так же красильня с невероятно высокими ценами на свои услуги.       Между обшарпанными, но все еще яркими домишками петляли тропинки и дорожки, образуя сложную сеть переходов. Пусть изысканной архитектуры и настенной живописи тут было не найти, место имело определенное южное очарование. Геральт не сразу смог его разглядеть, лишь отжив в Туссенте несколько лет. Вместо искусно выполненных вазонов тут и там попадались неряшливые, но все же цветастые клумбы с бурной растительностью. Некоторые арки с обвалившейся штукатуркой карминового цвета увивали побеги роз, и их пунцовые бутоны распускали свой аромат на несколько десятков метров вокруг.       Местный люд также отличался от населения Верхнего Города. Тут не бродили надутыми павлинами бонвиваны, зато можно было встретить не менее надутого сутенера с парой ярко накрашенных шлюх. Слонялись пьянчужки, распевавшие глупые песенки наподобие «Фокус-покус, ухо-брюхо, ты старик, а я старуха!». Ворчали работяги, таскавшие тяжеленные бочки с вином, маслом, танином, ящики с фруктами, кожами, зерном и прочее, прочее, прочее. Громогласно канючили нищие, чей хитрый и самодовольный вид никак не вязался с их деятельностью. Задорно зазывали лавочники, приглашая отведать выпечку, свежие сосиски, рыбу, фрукты и сладости.       Район жил своей, отличной от Верхнего Города жизнью.       И все же была черта, что роднила это место с элитным собратом выше по ступеням. Что в Сан-Себастьяне, что в Верхнем Городе жители имели улыбчивые открытые лица, а глаза светились доброжелательностью. Нуждающийся в помощи всегда получал добрый совет, а порой и вовсе мог быть приглашен на стаканчик вина радушным хозяином. Гвардейцы, с гордым видом проезжавшие по узким улочкам, зорко поглядывали по сторонам и мгновенно пресекали пьяные драки и дебоши.       Найти нужное место не составило труда, Геральт прекрасно помнил дорогу до лавки чистильщика. Сам он ни разу не воспользовался его услугами после их последнего с Регисом к нему визита — уж слишком хитро вел свой бизнес деловитый мальчонка. Кроме того, ему удалось отхватить бочонок того самого полироля, что чудесным образом долго сохранял обувь чистой, в личное пользование — Регис любезно изготовил его для ведьмака перед самым отъездом.  — Ох, ты ж надо же, — ошеломленно пробубнил Геральт, когда они свернули в нужный переулок.       Когда-то там стояла лишь пара кресел, возле которых крутился паренек со щетками. Теперь же там был полноценный помост с навесом и яркой вывеской, кресел стало вдвое больше, и возле восседавших в них господ крутились уже трое мальчишек лет двенадцати. Разумеется, деловитого хозяина среди них не было — он вырос, возмужал и теперь рассиживал в кресле неподалеку. На столике перед ним стоял небольшой сундучок с замочком и прорезью в крышке. Чистильщик бросал в прорезь одну золотую монету за другой, негромко считая вслух.       Несмотря на сухую погоду, в переулке царило небольшое болотце. Трина в размаху вляпалась в лужу и выругалась. Ругань привлекла внимание парня, считавшего монеты, и он поднял веснушчатое лицо. Заметив Геральта, мальчишка просиял.  — О-о, беловолосый господин! — голос парнишки пережил юношескую ломку и стал пониже. — Прошу, прошу! И вас, госпожа, проходите, проходите!  — Я смотрю, мои деньги не пропали даром, — заметил Геральт, оглядывая все предприятие.       Чистильщик подбоченился и лихо поправил цветастый беретик.  — Конечно, ваша милость, я же тогда сказал вам, что буду расширяться. Вот, вывеску справил, навесик, чтоб голову не пекло, людей нанял.  — И кафтанчик себе ладный справил.       Десять лет назад мальчишка ничуть не отличался от сироток, что проживали в приюте Орианы. Теперь же мальчишка на фоне остальных жителей Сан-Себастьяна, выглядел довольно достойно.  — А то! Прошу на креслице, добрый господин! И вас, миледи, я вон вижу, сапожки у вас красивые, да вот запачкались маленечко.  — Ясен красен! — возмутилась Трина. — Тут же настоящий нужник!       Парень невинно пожал плечами.  — Что поделать, погоды у нас в Боклере такие.       Какие погоды в Боклере Геральт прекрасно знал, как знал и то, что таким лужам было появиться просто не с чего. Хитрый маркетинговый план включал в себя разведение грязи подле лавки, что обеспечивало приток клиентов. Мальчишка однажды едва не отхватил за такие шалости, и тогда его спас Геральт. Больше предпринимателю опасаться не приходилось — в переулке стояла пара громил с дубинками. Именно поэтому он столь открыто пересчитывал монеты на улице.       Ворча, ведьма все же села в кресло. Геральт занял соседнее. Он прекрасно помнил, что вопросы этому хитрецу можно было задавать только сидя в кресле.  — Что привело вас, сударь? — парень отогнал своего подчиненного и сам взялся за чистку сапожек Трины. — Опять будете искать кого-то? После ваших расспросов люди пропадают, знаете ли. Тот господин в черном сюртуке больше не появился.  — Ты угадал, мы в самом деле ищем одного человека. Поможешь?  — Ну… — протянул делец, усердно работая щеткой. — Помогу чем смогу.  — Разумеется, не за бесплатно.  — Ваша милость, вы же знаете, профессия у меня такая…  — Ладно-ладно, сколько?  — Скажем… Пятьсот крон.  — Опять?!       Время шло, а ничего не менялось. Геральт покачал головой. Предприниматель явно заслуживал хороших звездюлей за свои запросы. Тем более что такой суммы при нем не было.       Трина прекрасно поняла, что малец их попросту раскручивает. Нахмурив изящные бровки, она подняла руку и сделала неприметный жест. Ведьмак коротко качнул головой, прося подождать.  — На что на этот раз? — скрипя зубами, спросил он. — Лавку ты оформил, вывеску, охрану.  — Второй филиал открывать хочу! Если сумма совсем неподъемная, то… А случаем, вашего друга с вами нет? Ну того, седого, с бакенбардами? Уж больно хороший полироль он сделал, у меня вот только бочечка закончилась.  — Послушай, юноша, — вступила в разговор Трина. — Скажи нам об одном человеке, и я зачарую твой сундучок так, что никто, кроме тебя, его не откроет.  — А вы, миледи, чародейка?  — Она самая, — ведьма улыбнулась ему настолько мило, насколько могла.       Да вот только на этот раз забыла прикрыть белые зубки. К тому же ее глаза снова вспыхнули адскими искорками. Глазенки чистильщика расширились, лицо вытянулось, и он чуть не выронил щетку.  — А к-кто вас интересует? — заикаясь, спросил он. Щетка зашуршала еще быстрее.  — Господин, что был у тебя вчера, во второй половине дня, не зажиточный, но и не крестьянин. Пришел с хозяйства Базан.  — Откель кто приходит, мне не говорят, — парень принялся торопливо надраивать сапоги Геральта. — А так был один вчера, все ботки в навозе, сене и пылище. Я сразу понял, что он долго шел, да по проселочной дороге. Он своему соседу по креслу похвалялся, что свататься идет.  — К кому? — елейным голосом спросила Трина.  — К Флорентине Суаре, художнице из Верхнего Города. Вот там и спросите.       Флорентина Суаре. Это имя он мельком припоминал с вечеринки клуба «Мандрагора», но не более. Город был полон всяческих деятелей искусства.       Геральт отсыпал чистильщику горсть монеток, а пока тот их пересчитывал, сотворил в воздухе знак Аксий. Вовсе ни к чему было мальцу помнить о клыкастой улыбке женщины.  — В следующий раз не свети зубами, очень прошу, — бросил он, когда они шли к Портовым воротам.       До площади искусств бежали со всех ног, насколько позволяла крутая дорога в горку. Ни Геральт, ни Трина понятия не имели, где проживала Флорентина Суаре. Решение проблемы пришло в виде самоуверенного портретиста, с которым ведьмаку когда-то не посчастливилось столкнуться здесь же. Результат их столкновения до сих пор висел в спальне Геральта в виде портрета самого же Геральта в героической позе. Совершенно обнаженного. Регис тогда не упустил возможности позубоскалить насчет этого произведения искусства, и Геральт пригрозил, что закажет его портрет в таком же виде и пришлет в качестве подарка. Вампир вежливо отказался.       Озвучив несколько нелестных отзывов в сторону работ Флорентины, портретист все же выдал им расположение ее апартаментов. Художница жила в доме на площади, откуда открывался восхитительный вид на озеро Сид Ллигад. Вход в ее апартаменты располагался под живой аркой пышных роз.       Ведьмак постучал. Тишина. Он приложил ухо к двери, прислушался. По-прежнему ни шороха. И все же им нужно было попасть внутрь.  — Отойди, я вышибу дверь, — сказал, складывая пальцы в знак Аард.       Трина закатила глаза и снисходительно хмыкнула.  — Геральт, ну что ты, я тебя умоляю! Ты б еще таран сюда припер.       Она потеснила его, сделала вид, что просто дергает ручку двери, пробормотала неразборчивое заклинание.  — Hattanah Ithir!       Этого языка Геральт не знал. Это была не Старшая речь, на которой звучало большинство заклинаний используемых чародеями. Звучало больше как офирский, если не зерриканский, впрочем, уверен он не был.  — Опа, — ведьма снова дернула ручку двери.       О чудо! Та поддалась. Войдя внутрь, ведьмак сразу понял — живых в доме не было. Снова этот тошнотворный смрад, трупная вонь. И он был более чем уверен, что они найдут те же черные пятна, что и на ферме.  — Кажется, мы опоздали, — неуверенно проговорила Трина.       Она с любопытством осматривала роскошное жилище художницы. Да, признанные деятели искусства могли себе позволить и жилье в элитном районе, и дорогой интерьер. Роскошные резные стулья с дорогой обивкой, книжные шкафы, шкафы платяные, комоды, и, разумеется, большая двуспальная кровать с балдахином. Погасшие и оплывшие свечи торчали из серебряных подсвечников. В одной из комнат, где располагалась студия, стоял мольберт, изготовленный из редкой породы дерева, а все доступные взгляду полки занимали баночки с высококачественной краской. Геральт даже заметил кисть, изготовленную из перьев куролиска.       Хозяйку апартаментов и незадачливого жениха они нашли лежащими в спальне. Флорентина перед кончиной сидела за туалетным столиком и наносила макияж. В какой-то момент она взяла маленькие маникюрные ножницы и вскрыла ими вены. Поза лежащей женщины была такой неудобной, что казалось, будто та сломана, как кукла. Художница упала так, что ее голова и плечи лежали на застланном мягким ковром полу, в то время как нижняя часть тела осталась покоиться на пуфе. Там же на полу валялись пуховка и пудреница, содержимое которой усеяло ковер. Малис де Фруа лежал у деревянной бадьи за ширмой. Его вены были перерезаны такой же опасной бритвой, что и у цирюльника на ферме.  — И ни капли крови, — вполголоса проговорил ведьмак. — На кровати черное пятно, как от чернил, но судя по виду, это та же жижа.  — Черт! Твою-то мать!       Ведьма в разглядывании трупов участия не принимала. Вместо этого она водила сотворенным из воздуха серебристым шаром в разные стороны, словно что-то искала. Очевидно, не нашла.  — Кольца нет. Нет, мать его!       Ее голос срывался на рык, и звучал довольно устрашающе. Не зная, на чем еще сорвать злость, она подошла к трупу Малиса и пнула его в бедро.  — Куда ты дел Око, чертов придурок?! Где Око Абиссера, кретин ты тупорогий?!  — Эй, эй, хватит, — белоголовый взял ее за плечо и отвел в сторону.       Немного успокоившись, Трина поправила съехавший вбок корсет и шумно выдохнула.  — Ну что, похоже, здесь след обрывается, — подытожил Геральт. — Никаких записок, подсказок. Ты можешь выследить этот свой артефакт?  — Что я и пыталась сделать, — нервно ответила красноглазая. — Его как будто что-то заслоняет, что-то очень темное и невероятно мощное. И я не могу предположить ничего иного, кроме как то, что тварь, убившая людей на ферме и здесь, шла по следу моего кольца. И, судя по всему, она его получила. Вот сука же…  — Да что такого в этом твоем кольце? — не удержался Геральт.       Трина уперла руки в бока и воззрилась на него злым горящим взглядом.  — Геральт, я же сказала — это могущественный магический артефакт. Если использовать его во зло, то можно…  — Можно что?  — Можно стереть ваш мирок к чертям собачьим. Вот так просто — пуф! И все, нет ваших Северных Королеств, нет Нильфгаарда, Туссента, Скеллиге и вообще ничего! Исчезнет Великое море, Континент. Останется лишь голое ничто. Пустота. И моя задача — вернуть артефакт туда, где его создали.  — Ладно, ладно, не заводись, — произнес Геральт. — Я понял. В любом случае, здесь мы больше ничего не найдем. Встретимся завтра, обсудим. А ты пока посмотри, может, твоя булочка что-нибудь узнает из этой пробирки.  — Эй, — она предупреждающе выставила палец. — Только я могу его так звать. И будь так любезен, не говори, что я проболталась. До встречи, ведьмак.       За коротким взмахом рук последовал негромкий взрыв. Пространство разорвалось, и среди комнаты возник прямоугольный проем — чернота, обрамленная всполохами фиолетовых молний. Ведьма шагнула в портал и исчезла.       В наступившей тишине стало слышно, как за окном разговаривали и смеялись прохожие, как фальшиво напевал бард Ле Папильон, опять что-то там про княгиню. Там, за окном, шла привычная беспечная жизнь, полная вина, изысканной еды, развлечений. Никто не догадывался, что за красиво украшенными стенами, на прекрасных коврах и драпировке умерли два невинных человека, убитых внезапно налетевшим безумием.       Когда стих рокот портала, Геральт немного задержался в комнате. Он размышлял. Размышлял над тем, что на него свалилось: этим заказом на неведомое чудовище, сводящее людей с ума и сосущее кровь; внезапным возвращением Региса, без малейшего предупреждения, после долгих лет молчания; над его странной подружкой, которая будоражила фантазию, но вместе с тем и вызывала мурашки по коже.       Что-то с ней было не так.       Однако лишь время могло расставить все по местам.