Долг жизни

… В которой героиня обживается на новом месте, заводит полезные и не очень знакомства и продолжает действовать всем на нервы. После нашего разговора, Раймунд, пребывая в задумчивом и немного подавленном расположении духа, удалился из кабинета. И я оказалась предоставлена сама себе, сидя в гордом одиночестве под надзором двух угрюмых стражников, зашедших внутрь по команде графа. Спустя некоторое время хозяин роскошного кабинета все же вернулся в уже более приподнятом настроении, а за ним, опустив голову, следовала смуглая служанка, прячущая руки под передником. Раймунд что-то пробормотал, и та послушно кивнула, поднимая на меня взгляд. Служанка терпеливо ждала, пока я выковыряю себя из кресла, и, убедившись, что я готова следовать за ней, направилась к выходу. Судя по тому, что мы направились другим путем, отличным от того, которым пришли сюда, я сделала вывод, что в темницу меня возвращать не собираются. Значит, король все-таки вмешался. Ура! Есть в этом мире справедливость. Комната, в которую меня привели, была маленькая и скромная, но без всяких сомнений лучше тюремной камеры. Посередине стояла кровать с тяжелым балдахином, возле нее разместился небольшой прикроватный столик, чуть поодаль — большой пустой сундук, предназначенный для хранения вещей. Также в комнате была небольшая, почти неприметная дверь, ведущая, как я поняла, в туалет. Помимо своего основного предназначения, в углу этой крохотной уборной уместилась небольшая деревянная бадья, дно которой было выстлано простынями, и несколько кувшинов рядом с ней. Конечно, на полноценную ванну это не походило, но это даже не столь важно. Главное, вопрос с гигиеной был решен. И как приятная мелочь — у этой комнатки был выход на небольшой балкон, с которого открывался чудесный вид на маленький внутренний садик. — Господин граф просил сообщить вам, чтобы вы к вечеру были готовы к ужину. — Хорошо, спасибо. — Отстраненно пробормотала я, разглаживая рукой приятную, хоть и немного грубоватую на ощупь ткань покрывала. — Вам нужна помощь? — Нет, спасибо, вы можете идти. — Ответила я, не оборачиваясь, и через секунду услышала тихий звук закрываемой двери. Выждав некоторое время, я плюхнулась на кровать, по-детски раскинув руки в стороны. Только когда тело приняло горизонтальное положение, я поняла, как сильно устала. Головокружительные события последних нескольких часов изрядно вымотали меня. Через несколько минут у меня заболел затылок, и я с тяжелым вздохом запустила руку в темные спутанные волосы, вытаскивая «краба». Голова тут же отозвалась приятной тяжестью, и я решила, что у меня есть немного времени до ужина чтобы подремать.

***

— Госпожа, проснитесь, уже вечер… — Открыв глаза и сонно проморгавшись, я осоловелым взглядом уставилась на обеспокоенную служанку. Что стряслось? Ах да, ужин… — Я почти готова, — сев на кровати, я покрутила головой в разные стороны, разминая затекшую шею. — Я принесла воду для умывания. — Оповестила меня служанка и толкнула дверь в уборную. Когда я прошла следом, то обнаружила на столике глубокую оловянную миску, кувшин на тонкой ножке и небольшой кусочек тканного полотна, служившего полотенцем. Служанка разожгла свечу и вышла в основную комнату. Я окунула руки в холодную воду и умылась. Бодрость постепенно сменяла сонливость. Мечтательно задумалась о зубной пасте и щетке. Надо будет разузнать, что здесь водится. Быстро покончив с водными процедурами я вернулась в комнату. Обратила внимание на темно-синее платье, лежавшее на сундуке. Заметив мой вопросительный взгляд, служанка пояснила. — Господин граф передал его вам. Он сказал, что вам нужна нормальная одежда. — Она смущенно пробормотала его слова и уткнулась взглядом на носки своих ботинок. — Очень… Любезно с его стороны. Передайте мою благодарность. — Граф, к его чести, где-то умудрился достать женский наряд. Я взяла в руки непонятный кусок тяжелой и грубоватой на ощупь ткани, критично осмотрела его. Платьев, на самом деле, было два: первое, более легкое и свободное из светлой ткани представляло собой нательную рубаху с рукавами и до самых щиколоток, которое надевалось под низ любого наряда, чтобы ткань верхнего костюма не натирала и для того, чтобы оградить дорогую и зачастую вышитую в ручную ткань от частых стирок. Проще было сменить нижнее платье. Темно-синее платье по моим приблизительным оценкам не относилось к разряду очень дорогих тканей, так как было довольно тяжелым и плотным. Оно представляло собой бесформенный мешок с длинными широкими рукавами и глухим воротом у самого горла, одним словом — мешок, чье предназначение заключалось в том, чтобы скрыть в фигуре не только недостатки, но и достоинства. Рядом был кожаный ремень. Промелькнула мысль, что я держу перед собой классический образчик моды европейского раннего средневековья. Здесь, на востоке мода даже среди потомков европейцев была другой. Более яркой, утонченной… Мои мысли прервал голос служанки. — Вам помочь одеться? А кто сказал, что я собираюсь его надеть? — Нет, спасибо, я справлюсь сама. — Выпроводив старательную, но назойливую служанку, я закрыла дверь и аккуратно положила платье на место. Принюхалась к своей толстовке — тюремный душок вполне ощущался, но не сильно. Я решила, что лучше так, чем в этом пугающем платье, которое я категорически не хотела надевать. Из всех приготовлений к ужину мне всего-то и надо было только убрать волосы. Это не заняло много времени, и вскоре «краб» со стеклянными фальшивыми камням занял свое привычное место на затылке, собрав большую часть волос. Зеркала, чтобы оценить свой внешний вид у меня не было, поэтому я решила верить в собственную неотразимость. Я выглянула за дверь и наткнулась на двух стражей. Помедлив, я все же вышла в коридор. Стражи молча последовали за мной, не ограничивая меня в передвижении. Значит, ко мне приставили личных церберов… Занятно. Меня любезно проводили в небольшой зал, украшенный не так обильно и богато, как кабинет графа Раймунда — моего первого знакомца в этом суровом времени. Каменные своды не были ничем украшены, к ним только крепились факела, которые отчаянно коптили. Вдоль стен сновали туда-сюда с подносами молчаливые и расторопные слуги. В центре стоял стол, во главе которого сидела молодая женщина. Ее волосы были высоко подняты и убраны в белый платок, тончайшая ткань которого спадала на оголенную шею. На платке блестели жемчужины. Яркое оранжевое платье женщины с широкими рукавами и подчеркнутой поясом талии было скроенное по европейским лекалам, так как отдаленно напоминало то, что мне предложили, но цвет и богатая вышивка на нем оставляли заметный отпечаток восточной моды. Тонкие руки ее были унизаны массивными браслетами и перстнями с драгоценными камнями. Роскошный наряд и молодость женщины не оставляли сомнений, что передо мной — принцесса Сибилла. С моим появлением все разговоры стихли и за столом воцарилась гробовая тишина. Я оглядела присутствующих и, мило улыбнувшись, спрятала руки в карманы безразмерной толстовки. По правую руку от нее сидел ее супруг — Ги де Лузиньян, рядом с ним холеный с надменным взглядом священник в летах, видимо, патриарх Иерусалима. Напротив них сидел граф Триполи и еще парочка каких-то баронов. Раймунд вперился в меня гневным взглядом, его лицо то краснело, то бледнело от злости. Словно мужчина не мог определиться, какой цвет ему больше подходит. Его пальцы выстукивали по столу обманчиво спокойный ритм. Где-то на краю сознания тихий голосок шептал, что вовсе необязательно было перечить графу и показывать свой крутой нрав. — Мы рады новому гостю… — Первой нить молчания перерезала Сибилла, и на ее неуверенном, чуть смущенном лице расцвела доброжелательная, заученная до зубного скрежета, вежливая улыбка. — Я благодарю вас. — Более неловкого момента в моей жизни, пожалуй, еще не было. Слуга быстро отодвинул мне стул и я покорно села за стол, разглядывая его содержимое. Здесь были цыплята в перечном соусе, тушеные овощи в глиняных горшочках, рыба разных видов, нарезанные фрукты, хлеб и вино в кувшинах. Такой богатый стол мы не делали даже на особые праздники, а тут, судя по скромному количеству гостей — обыкновенный ужин. Эх, хорошо дружить с королями. Кинув печальный взгляд на свою пустую тарелку, я обратила внимание на отсутствие столовых приборов. Оглядела собравшихся: все ели, ловко орудуя небольшим кинжалом и кусочком хлеба, подцепляя кусочки еды и накалывая их, что-то подхватывая пальцами, вытирая их о сложенные кусочки ткани, видимо, салфетки. Оглядев все это добро я поняла, что сильно проголодалась. И отсутствие привычных ложек и вилок в какой-то момент перестало меня беспокоить. Ужин прошел в тишине. — А откуда вы к нам прибыли? — Принцесса не оставляла попыток наладить контакт со «странной чужеземкой». — Из… ммм… э… — Я с тоской глядела на темную жидкость вина, игриво переливающуюся всеми оттенками красного в моем кубке, в надежде внезапно найти там все ответы на вопросы мироздания. — Из Франции. — Из Франции? — Удивленно переспросила Сибилла. Я в ответ несколько раз кивнула, как китайский болванчик. — Дорогая супруга, ты же видишь, что наша гостья немного… не в себе. — Язвительно усмехнулся Ги де Лузиньян и лениво окинул меня неприятным маслянистым взглядом. — Странный наряд на вас, однако. Никогда таких не видывал… Уязвленное самолюбие призывало не оставаться в долгу и крайне талантливо разругаться с этим наглецом. Но, открыв рот, я поймала на себе суровый взгляд Раймунда, который медленно покачал головой. Я тут же поперхнулась своими колкостями и остаток ужина провела за рассматриванием необычного узора на своем кубке. После застолья я опрометью бросилась из зала, желая как можно скорее оказаться в своей комнате. Но далеко убежать я не успела — меня настиг граф, словно кара небесная. — Что вы себе позволяете? — Зло зашипел он мне на ухо, цепко ухватив меня за локоть. — Почему пренебрегли моим советом? Я дернулась несколько раз, пытаясь вырваться из крепкой хватки, но тщетно. Мужчина вцепился в меня как клещ. — А что именно вас не устраивает? — Лучшая защита — это нападение. — На мне вполне приличная одежда! — Вам мало внимания? Весь дворец и так гудит как растревоженный улей! Вы же понимаете, что если они узнают, что вы из будущего, то особо предприимчивые деятели будут на вас охотиться. Вы этого добиваетесь? — Боюсь, тогда их ждет разочарование. Мои познания в истории весьма невелики. — слукавила я. — Я не могу все про всех знать. Раймунд замолчал, и весь его гнев неожиданно миролюбиво стих. — То есть, вы не знаете, что случится со всеми нами, королем и Иерусалимом? — Мне показалось, или в его голосе я услышала печаль? — Знаю. Но вы же не думали, что я скажу вам? Вдруг, это изменит все? — Да-да, вы наверное правы… — Вздохнул Раймунд и неуверенно улыбнулся краешком губ, отпуская мой локоть. — А вы из какого века? — Из двадцать первого. — Я скрестила руки на груди и усмехнулась. — Девять веков… — На его сухом лице отразилась вся гамма чувств: от восторга до ужаса. — И как там Иерусалим? — Процветает. — Ответила я. — Мир, который так хочет король. Мне не хватило духу сказать, какими усилиями за эти девять столетий был достигнут хрупкий мир на Святой земле. — А откуда вы зна…? Ах, ну да… Мы для вас уже история. Я рад слышать, что Иерусалим не дрогнет под натиском врагов. Я планирую дожить до седин в этом святом городе. — Усмехнулся маршал. Я слабо улыбнулась. Стало бесконечно жаль его. Его темные глаза твердили — он обрел надежду. А история твердила — Иерусалим падет через два года, и граф Триполи погибнет вместе с ним.