Долг жизни

… В которой героиня разгадывает тайну «говорящего куста», играет в шахматы и, наконец, знакомится с королем. Проснулась я ближе к полудню от деликатного стука в дверь, секундой позже стук стал более настойчивым, и в комнату прошмыгнула служанка. — Госпожа, вас хочет видеть господин граф… — Не успела она договорить, как на пороге появился «господин граф» собственной персоной. Я возмущенно крякнула. — А если бы я была не одета? — Я резко села на постели, обнаружив, что так и уснула в одежде. — Я вряд-ли когда-нибудь смогу застать вас врасплох. — Безразлично отозвался Тиберий и скучающим взглядом обвел покои. — Собирайтесь. — Что? Куда? Зачем? Опять в темницу посадят? Неужели кто-то видел мой ночной променад? Или это «куст» все-таки сдал? Словно прочитав мои мысли, Раймунд с тяжелым вздохом пояснил. — Я не знаю, что вы умудрились сотворить за ночь, но вас хочет видеть король. — А… А можно сказать ему, что я занята? Мужчина издал неопределенный булькающий звук и уставился на меня так, словно перед ним внезапно оказалось привидение. — Вы ведь шутите, да? Хватит возиться, собирайтесь быстрее! — Последние слова он рявкнул так, что я, впопыхах вскакивая с кровати, чуть не запуталась в одеяле и не улетела вместе с ним на пол. Мои метания по комнате Раймунд сносил с поистине героической стойкостью. Собрав волосы в более менее приличный хвост, я судорожно разгладила мятую толстовку, стараясь придать ей более менее божеский вид. — Ну, как? — Так как зеркал поблизости не наблюдалось, то единственным моим советником был граф. Он молча окинул меня заинтересованным взглядом и удовлетворенно кивнул, развернувшись к выходу. В один его шаг укладывалось три моих и мне приходилось вприпрыжку бежать за ним и засыпать вопросами. — А как мне себя вести? А что говорить? А… Граф взмахнул рукой, прежде чем я успела придумать следующий вопрос. Мы остановились у темной двери, и мужчина обернулся ко мне. — Ведите себя естественнее, но не забывайте об элементарных правилах приличия. Вы девушка неглупая, разберетесь. — Но я же никогда не бывала на приеме у королей! — В отчаянии вослкикнула я, впрочем, стараясь это делать потише. — Поверьте мне, не каждый день Его Величество принимает у себя гостей из будущего. — Фыркнул Раймунд и более серьезным тоном продолжил. — Но я должен сказать вам, что король тяжело болен и… Раймунд был прерван вышедшим из королевских покоев слугой, и недосказанная фраза повисла в воздухе. Мне так и не удалось понять, что он имел ввиду. Обменявшись со слугой несколькими репликами на неизвестном мне языке, смысл которых я поняла практически интуитивно, граф вновь повернулся ко мне. — Прошу. — Он галантно пропустил меня вперед и я, задержав дыхание как перед прыжком в холодную воду, ступила в покои, насквозь пропитавшиеся запахом пряных благовоний. Я заметила короля со спины. Он сидел за рабочий бюро возле окна, сквозь мутноватые слюдяные вставки которого пробивался дневной свет. На столе стояли зажженные свечи, лежали свитки, церы, несколько заточенных перьев и небольшой деревянный макет осадного орудия. Каждая вещь лежала ровно и аккуратно на своем месте, что говорило о том, что хозяин этих комнат определенно уважал порядок. Услышав мои шаги, Балдуин встал из-за стола и обернулся ко мне. Я с каким-то внутренним трепетом и волнением оглядела эту высокую фигуру, облаченную в белое. На нем была длинная туника, сюрко, накинутое поверх и доходившее королю до середины колена, подпоясанное толстым кожаным ремнем. Обувь из тонкой выделанной кожи, расшитая золотой нитью и расшитая накидка с широкими рукавами и капюшоном из-под которого, ловя на себе блики свечей, таинственно мерцала маска. На поясе у короля был в ножнах небольшой меч. Судя по наклону гарды, король был левшой. Руки его были в перчатках. На нем не было ни дорогих перстней, ни короны, ни других атрибутов роскоши и власти. Но все его одежды, простого кроя, но из дорогих тканей, расшитых вручную, вся его поза - статная и немного пугающая своей хрупкой мощью, его прямой взгляд - все говорило о том, что передо мной - венценосец. Так вот ты какой, король Иерусалима. — Здравствуй...те, Ваше Величество. — Я не знала, куда деть руки, поэтому спрятала их в карманы. Но этот жест показался мне не слишком вежливым, и я поспешно переместила их за спину, сцепив замком. — Здравствуй, Эрида. На меня будто опрокинули ушат холодной воды. Я узнала его голос. Этот красивый, тихий и очень печальный голос. Это был тот самый «куст» с которым я беседовала прошлой ночью. Вспомнив, как именно я с ним беседовала, мне стало дурно. Язык мой враг мой. — Так это были вы… Я могла дать голову на отсечение, что король улыбался под маской. — Я. — С неким оттенком самодовольства ответили мне. — Я хотела извиниться за свои слова, если они вас вдруг задели или… — Подождите! — Он вскинул руку, и я покорно замолчала. — Я не осуждаю вас. Признаюсь, подобным тоном со мной еще никто не разговаривал, но это был… Интересный опыт. Мое лицо пылало от стыда, и я опустила голову, чтобы не ощущать на себе проницательный взгляд короля, который, казалось, видел каждого насквозь. Я стояла рядом с такой великой личностью и ощущала себя… никем. Было ли у меня вообще право стоять рядом с ним? — Что такого интересно вы нашли на носках своих ботинок? У вас очень странная обувь. — Заметил он. — Зато удобная. — Незамедлительно отреагировала я. — Я не преследовал цели оскорбить вас. Составите компанию? — Мягко ответил король и указал рукой на небольшой столик, на котором разыгралась шахматная партия, обделенная вниманием игрока. Его светлая мантия, вторя плавным движениям хозяина, сделала его руку похожей на большое белое крыло сказочной птицы. — Из меня довольно скверный игрок. — Честно призналась я, но все же села напротив короля и с сомнением взглянула на шахматную доску. — Я уверен, что вы напрасно себя ругаете. — Возразил Балдуин и тоже перевел взгляд на недоигранную партию. Его глаза зажглись азартом и неподдельным интересом. Теперь всем его вниманием безраздельно властвовали шахматы. Пока король приводил игровое поле в порядок, я взяла в руки первую попавшуюся фигурку. Она была вырезана из светлого дерева и казалась приятной и гладкой на ощупь: каждая маленькая деталь была сделана с такой поразительной точностью, любовью к своему делу и непревзойденным мастерством, что не оставила равнодушной даже меня — человека, далекого от шахмат. Король обладал какой-то гипнотической таинственной аурой, затягивающей тебя в свои сети целиком и без остатка. Его спокойный глубокий голос, говоривший тихо и размеренно заполнял собой, казалось, все пространство и проникал куда-то глубоко в душу. Ему не хотелось ни сопротивляться, ни возражать - лишь слушать. После третьего проигрыша я откинулась на спинку кресла и, скрестив руки на груди, задумчиво потерла лоб. Балдуин еще несколько секунд любовался сыгранной партией и с сожалением оторвал взгляд от доски. — Вижу, что шахматы не увлекают вас так же, как меня. Назовите любую тему, и я с удовольствием поддержу ее. Я успела заметить, что король был удивительно тактичным человеком: он не расспрашивал меня о моем прошлом, не интересовался будущим, да и выбирал исключительно нейтральные темы. Чтобы как-то разрядить воцарившееся неловкое молчание, я быстро пораскинула мозгами, и ко мне в голову пришла хорошая идея. — А что насчет карт? — Карт? — Удивленно переспросил меня король. — Ну да. — Уверенно ответила я. Карты были известны еще в древнем Китае. Или королям, гы, запрещено в них играть? Балдуин задумался и хлопнул в ладоши несколько раз. Перед ним, словно материализовавшись из воздуха, появился слуга. Он подобострастно поклонился и выпятил все свои тридцать два зуба. Меня передернуло от этой слащавой не то улыбки, не то оскала. Обменявшись несколькими фразами, слуга испарился, а король вновь взглянул на меня. Чтобы заполнить воцарившуюся тишину, я на ходу придумала вопрос. — Как поживает ваш племянник? — Хорошо, спасибо. — Король весело взглянул на меня. — Он растет день ото дня, учится и, кажется, вскоре ему не будет равных во владении мечом. Я уверен, что из него получится достойный преемник и хороший правитель. Я машинально кивнула и посмотрела на Балдуина. У него были очень красивые глаза: некогда, вероятно, глубокого морского цвета с редкими пшеничными ресницами, сейчас они были светлого небесного оттенка, чуть поддернутые мутной пеленой из-за стремительно прогрессирующей болезни, которая медленно убивала его, похищая жизненные силы и приводя к изнеможению. Король, чья душа горела молодостью, не мог сопротивляться своей страшной болезни, с каждым днем проигрывая эту схватку. Проведя пальцем по краю шахматной доски, я ляпнула прежде, чем успела подумать: — У вас очень красивые глаза. Я подняла взгляд на Балдуина и тут же закрыла рот. Король смотрел на меня с нечитаемым взором.