Долг жизни

«…В которой героиня предпринимает неудачный побег, ругается с Балианом и дерзит…» Вернувшись к себе в покои, я весь день просидела там, не находя себе дела. Король тем же утром покинул Иерусалим вместе с Балианом, Раймундом и (какое счастье!) Ги де Лузиньяном, поэтому я была предоставлена сама себе и могла спокойно подумать. И правда, подумать нужно было о многом. Например, о побеге. Сегодня. В этот удачно выбранный день замок был удивительно безлюден: большую часть рыцарей король забрал с собой, остался только замковый гарнизон небольшой численностью стражников, да принцесса Сибилла со своими придворными дамами и фрейлинами, но они располагались в другом крыле, так что я с ними почти не пересекалась. Прежде чем бежать, нужно было сначала подумать, а что, собственно, будет дальше? С моим уровнем образования я смогла бы найти хорошую работу. Но это в своем времени, а что здесь? Можно было бы, конечно, попытаться стать как Кристина Пизанская, но для этого нужно родиться в богатой семье или просто быть удачливой. Но судя по тому, что после безобидного домашнего пьянства я очутилась в двенадцатом веке — везучесть это явно не мой конек. Но оставаться в замке, глядя как придворные псы грызутся за корону еще живого короля, а Саладин все ближе подбирается к стенам Иерусалима, мне совершенно не хотелось. Ничего изменить я не могла — кто я такая, чтобы что-то менять? Однако становиться безмолвным наблюдателем этой гнусности, лжи и предательства мне отчаянно не хотелось. И я решила поступить так, как велела мне моя архаичная, бунтарская и сумасбродная натура — сначала делать, потом думать. Бежать, а там уже видно будет. Может быть, меня выкинет из этого времени, стоит мне только выйти за городские ворота? Так или иначе, по давно устоявшейся традиции, я собиралась решать проблемы по мере их поступления. Как-нибудь выкручусь. Сборы вышли недолгими: вещей здесь я не успела нажить. Разжиться кожаной сумкой у меня не получилось, да и это было бы слишком роскошно. Но, к счастью, мне удалось откопать на дне сундука, стоящего в моей комнате, вполне добротный плотный холщовый мешок, перевязанный у горла веревкой. Туда вошли несколько сменных платьев, которые я намеревалась дорого продать, и почти полностью разряженный телефон, который я бережно завернула в кусок тряпицы, чтобы он не привлекал ненужное внимание местных жителей. Одежду из своего мира тоже пришлось убрать и остаться в платье, чтобы не прослыть странной еще и за пределами замка. Еще один кусок ткани, откопанный на дне этого «золотого» сундука, я обвязала вокруг веревки, чтобы она не натирала мне плечо. Я не выходила из покоев, притворившись больной, но от волнения не находя себе места. И лишь только под вечер, когда окончательно стемнело, я проскользнула в прохладные коридоры замка. Во внутреннем дворе было так же немноголюдно как и во всем замке, и, немного подумав, я все же свернула к конюшням. Я не знала, где конкретно они расположены, но шла на запах. И не прогадала. Лошадь — незаменимый транспорт в средних веках, но при таком жарком климате не такой практичный как верблюд. Правда, ни с тем, ни с другим животным я, как исконно городской житель, обращаться не умела. Даже самая старая и больная кляча вызывала во мне панический ужас. Поэтому, если я смогу отыскать в конюшне какого-нибудь спокойного ослика, то моему восторгу не будет предела. В королевских конюшнях, расположенных немного ниже первых подсобных этажей замка, отведенных под кухни и прачечные и прочие служебные помещения, эдакий «подземный паркинг» на средневековый манер, было сухо, тепло и темно. Пахло сеном и лошадьми. Вдоль стены стояли загоны из которых доносилось пофыркивание, тихое ржание и глухой топот копыт. Я вжала голову в плечи и медленно побрела вперед, стараясь не подходить близко к денникам, откуда с интересом повысовывались любопытные лошадиные морды. Здесь было темно, а конца конюшни все никак не наблюдалось, и я пожалела, что не взяла с собой хотя бы свечу. Стараясь разглядеть среди всех этих породистых скакунов хотя бы одно парнокопытное, отдаленно напоминающее осла, я услышала, как кто-то вошел в конюшню. Спрятаться было некуда — я вжалась в деревянную стенку стойла и надеялась, что неизвестный с лошадью не пойдет в глубь конюшни. Но рыцарь, а судя по тихому позвякиванию кольчуги это был именно он, не останавливался и продолжал вести за собой недовольно фыркающего коня. Неожиданно теплое дыхание коснулось моей макушки, и я с тихим писком ужаса съехала вниз по стенке. Это была лошадь! Я боялась этих диких животных с крутым нравом едва ли не больше, чем дети — темноты и монстров под кроватью. То ли мой неосторожный шум выдал меня, то ли рыцарь подошел достаточно близко, чтобы разглядеть подозрительно плотную темноту — это было неважно. Потому что буквально через секунду меня грубо схватили за воротник и вытащили на свет божий. — Кто вы? — гаркнули мне в лицо, и я тут же узнала Балиана. — Эрида. — хватка ослабла, но не исчезла. — Что ты здесь делаешь? — с подозрением поинтересовались у меня. — Гуляю перед сном, — ляпнула я первое, что пришло в голову. — С походной сумкой на плече? — с сомнением протянул Балиан, и вдруг его хватка вновь усилилась. — Бежать вздумала? Или ты — шпионка Саладина? Я задохнулась от такого неожиданного поворота в своей биографии и пораженно уставилась на Балиана. Его настроение менялось подобно раскачивающемуся маятнику. Был ли он в фильме таким же нервным и подозрительным или нам просто этого не показали? Какое досадное упущение! — Я отведу тебя к графу Раймунду. — процедил он, и перехватив меня за руку, потянул к выходу.

***

Раймунд долго смотрел на меня, а я — на него. Потом он тяжело вздохнул. — Ну и что на этот раз, Эрида? — А почему я должна оправдываться? Я ничего плохого не сделала. Во мне неожиданно проснулась злость: я взрослый человек, а меня ругают как шаловливого ребенка. Почему, черт возьми, каждый, кто превосходит меня в статусе и силе, норовит эту самую силу мне продемонстрировать? — Если бы сделали — мы бы с вами разговаривали в другой обстановке. — жестко отрезал граф, и я поняла, что с уставшим и раздраженным Раймундом лучше не спорить — себе дороже выйдет. Я вздохнула, покорно сложив руки на коленях и, приняв на себя самый ангельский и смиренный вид, спокойно объяснила: — Я хотела выйти в город. Погулять. Просто погулять. Этого, я надеюсь, гостье делать не запрещено? — ложь слетала с языка легко и просто, и я сама ужаснулась отточенному в здешних краях мастерству. — А зачем вам тогда лошадь и походная сумка? — более миролюбиво поинтересовался Раймунд. Я кинула мимолетный взгляд на Балиана. Молодой мужчина стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди и недоверчиво смотрел то на меня, то на графа, но в разговор не вмешивался. — Omnia mea mecum porto.* — невозмутимо ответила я, и в карих глазах Раймунда промелькнуло удивление и небольшая доля уважения. — Почему вы тогда не поставили меня в известность? Почему не попросили сопровождение? Женщине неприлично путешествовать одной, да и небезопасно к тому же. — Во-первых, вы были в отъезде. А во-вторых, я достаточно взрослая и рассудительная, чтобы не делать глупостей и мне не нужны няньки-надзиратели. — Я не знаю, какие порядки в вашем времени, но вы, кажется, забываете, что за стенами замка далеко не так спокойно и безопасно. И что какого-нибудь разбойника, решившего поживиться легкой добычей, вы своими колкостями не одолеете. Конечно, он был прав. Я нахмурилась и прикусила язык. Но в замке тоже было не так безопасно, как кажется графу: недавняя «приятная встреча» с Ги де Лузиньяном убедила меня в этом. Но пока было не время об этом рассказывать. Я решила приберечь этот козырь для лучших времен, интуиция подсказывала, что эту карту еще можно будет разыграть. — По узким улицам Иерусалима конной прогулки не совершишь. — сделал логичный вывод Раймунд и продолжил допрос. — Тогда, что вам понадобилось в конюшне на самом деле? Какой же он упрямый! Прямо как… — Я искала осла, — выпалила я. — Осла? — переспросил вдруг оживший Балиан. Он отмер, встрепенулся и сделал несколько шагов ближе ко мне. — Ну, лошадей я боюсь… — честно призналась я. — А вот осел не кажется таким страшным и опасным… — В королевских конюшнях не водятся ослы. — подбоченившись, кичливо ответил мне Балиан. — Да? Странно, потому что при королевском дворе их полно. — незамедлительно парировала я. Балиан принял самый оскорбленный вид и замолчал, а я с торжеством повернулась к Раймунуд. Его сурового лица не коснулась ни одна эмоция, только на губах мимолетно проскользнула ухмылка. Шутку он оценил. — Я могу идти, господин граф? — нарочито вежливо и наигранно дерзко спросила я. — Вы свободны, Эрида. — устало ответил Раймунд, махнув мне рукой, и я поспешила откланяться. — Вас хочет видеть Его Величество. — эхом прилетело мне в спину. — Благодарю, — коротко ответила я и вышла из кабинета. Наивно было полагать, что король останется в неведении. Но от того, в каком виде преподнесли ему информацию, зависело его настроение. Мою сумку мне вернули, и чтобы не тратить время Балдуина, который меня ожидал, я передала ее в руки слуг, чтобы они отнесли мои скромные пожитки обратно в покои. Я расправила складки на платье, пригладила растрепавшиеся от всей этой беготни волосы и готова была штурмовать короля все своим простоватым очарованием. Несмотря на внешнюю беспечность, которая, словно маска, крепко приклеилась ко мне, в душе моей тугим узлом закручивалась тревога. Разговор с Раймундом прошел гладко, казалось, он мне поверил. Но так ли это было на самом деле? Я постаралась взглянуть со стороны на свой поступок — выглядело подозрительно. Я и впрямь была похожа на лазутчика, который, справившись с делом, решил тайно покинуть Иерусалим. Я переживала о том, что обо мне подумает единственный человек, чье мнение мне действительно было важно. С запозданием до меня дошла наконец здравая мысль, что поступила я, откровенно говоря, не просто сумасбродно и инфантильно, а некрасиво. И Балдуин вполне справедливо мог на меня затаить обиду. Мне сделалось совсем не по себе.

***

Уняв дрожь в теле, в королевские покои я прошла почти как к себе домой, но медленно обойдя их по периметру и не найдя там законного хозяина, я подошла к арке, ведущей на открытую просторную террасу. Там, у каменных перил в сгущающихся ночных сумерках неподвижно застыла белая высокая фигура короля. Меня охватил неясный трепет и восторг: было что-то потустороннее, могущественное и таинственное в этом человеке, правителе, короле, что стоял сейчас неподвижно, глядя на расстилавшийся перед ним древний город. Балдуин был здесь и не здесь одновременно. Теплый ветер окутал меня своими мягкими порывами, когда я сделала несколько шагов, чтобы приблизиться к королю и вытянула руку вперед, желая его коснуться. Балдуин стоял, заложив руки за спину, и молча наблюдал за шумным праздником принцессы Сибиллы, развернувшимся на одной из нижних террас. Он услышал мои шаги, но не обернулся. Глухой, непривычно холодный голос раздался из-под маски: — Почему вы решили сбежать?