Переулки

Я не уверен, что это когда-нибудь прекратится. Руки трясутся от темных мыслей в моей голове, Ты единственное, что у меня есть. twenty one pilots — Doubt Огонь беспощадно грыз пластиковые столы и стулья, удушливый чад отвратительно оседал в горле и выедал глаза. Ёнджун на буксире тащил растерявшуюся маму, которая невероятно медленно переставляла ноги. Выскочив на улицу, услышали сирену. Один из пожарных сразу подскочил к ним: — Вы не пострадали? Ёнджун хрипло ответил: — Нет, только дряни надышались. — Это ничего, в больнице вас осмотрят, — успокоил мужчина. — Внутри есть кто-то еще? — Нет, — покачал головой. Маму увели, накинули на плечи плед и налили водички. Мужчина продолжил: — Источник удастся найти после тушения. С проводкой все было в порядке? — Да, мы открылись полгода назад, каждый месяц проверяем технику. — А почему окно разбито? — Что? Ёнджун, не настолько шокированный, как мама, все же не мог смотреть на пылающую лапшичную. Поэтому дыру в окне заметил лишь после вопроса пожарного. — Можно было бы списать на то, что окно лопнуло из-за высокой температуры, но это выглядит совершенно по-другому. Будто кто-то намерено разбил его, кинув что-то. Вы не слышали звук удара? Шестеренки у него в голове закрутились: — Точно! Мы были на заднем дворе, сортировали продукты, но услышали подозрительные звуки, зашли, а там уже все пылает. — Ладно, парень, я уверен, полиция с этим разберется. — Ёнджун-а! — взъерошенный, только в одном шлёпанце и домашних шортах — Чхве Мунсик никогда не позволил себе показаться в таком виде перед людьми, но не теперь. Подлетев к сыну, сжал его в объятиях. Ёнджун похлопал его по спине и подсказал: — Лучше маму успокой. Я в порядке. Мужчина оглянулся и увидел бледную жену, укутанную в коричневый плед. — Хвиин! Ёнджун устало прикрыл глаза. Что вообще происходит? Второй семестр только начался, а уже черте что творится. Хотел бы он вернутся в то время, когда самой большой его проблемой был надоедливый сонбэ и легкий недосып. Самое лучшее время в его жизни — поездка с Субином в Пусан — сейчас казалось волшебным сном. Зато единственное его спасение в карусели жизни — Чхве Субин — вернулся в Корею. Когда, наконец, он вернулся, они успели посмотреть друг на друга и зацеловать до полусмерти, а потом Субин снова уехал, но уже напрямую к отцу — нужно было многое обсудить. Ёнджуну весь день кружила голову мысль, что сегодня вечером они снова увидятся, и пожар в лапшичной абсолютно точно не входил в его планы. Это было просто невозможно. Кому понадобилось разбивать окно? Связано ли это как-то с начавшимся пожаром? Если бы они с мамой пострадали? Взвизгнули тормоза. Сияющая черная машина привлекла внимание соседей, одни из которых и вызвали пожарных. Ёнджун с трудом разогнул онемевшие пальцы, которыми вцепился в волосы, и увидел Субина. Не белый, а какой-то даже серый оттенок кожи, огромные черные глаза. Ёнджун успел почувствовать, что по щекам потекли слезы, и уже оказался в железных объятиях Субина. Скомкал на спине его футболку и часто задышал, пытаясь успокоиться. — Все хорошо, вы в порядке, и это самое главное, — шептал Субин.

***

— Несколько прохожих видели, как человек на черном мотоцикле резко остановился у вашего кафе, достал что-то из заплечного рюкзака, кинул в окно, при этом разбив его. И сразу же увидели загоревшуюся мебель. Вы были на заднем дворе и услышали шум, зашли, чтобы проверить, верно? — Да, — Ёнджун снова и снова отвечал на одни и те же вопросы. Телефоны в полицейском участке разрывались, хмурые и осунувшиеся мужчины и женщины бесконечно сновали туда-сюда, и только рука Субина удерживала его в плавающем мире. — Камеры видео-наблюдения ничего не дали, так как номеров на мотоцикле не было, а поджигатель надел шлем. Вам не присылали письма с угрозами? Не было других случаев вандализма? — Нет, ничего такого. Недавно были подростки, выдавшие себя за совершеннолетних, чтобы купить алкоголь, но мы так же вызвали полицию, и их забрали родители. Не думаю, что кучка подростков стала бы мстить за это подобным образом, — Ёнджун устало выдохнул. — Да… Тогда нет смысла больше держать вас здесь, — офицер, с темно-синими синяками под глазами и легкой щетиной, откинулся в кресле. — Вы не можете отследить его по другим камерам? — подал голос Субин. — Мы занялись этим. Он исчез в одном из переулков. Наши ребята нашли брошенный мотоцикл. Можно было бы попробовать извлечь ДНК из шлема, но он обнаружен не был. Могу предположить, что он переоделся и скрылся. Мне жаль, что мы ничем не можем помочь, — сутуло поклонился. — Ничего. Все целы и невредимы. Лапшичная застрахована, — успокаивал сам себя Ёнджун. — Просто кому… кому и зачем понадобилась это делать? Если бы конкуренты — но ближайшее кафе через четыре улицы от нас, да и мы не настолько широко известны. — Не думаю, что кто-то всерьез хотел убить вас, — озвучил мучившие обоих парней мысли офицер, — судмедэкспертиза показала, что источником возгорания был коктейль Молотова. Он быстро загорается, но горит всего полминуты. Мне кажется, вас лишь хотели припугнуть. Не исключено, что что-то подобное может повториться. Будьте бдительны. — Конечно, спасибо вам, — Ёнджун встал, поклонился и скорее вышел на улицу. Уселся на верхней ступеньке. На плечи легло что-то теплое и знакомо пахнущее. — Не замерз? Субин накрыл его своей толстовкой и надавил на голову, чтобы Ёнджун прилег на его плечо. Ёнджун воспротивился, развернулся, лег в полный рост и устроил голову на коленях Субина, укрывшись теплой тканью. — Как ты вообще узнал? Так быстро приехал. — Соседи Бомгю позвонили ему, а он уже мне. Бросил все дела и приехал. Ёнджун глубоко вздохнул, чувствуя, как в груди разливается мягкий теплый свет. Субин слабо усмехнулся: — Хорошо, что этих двоих тут нет. Такое бы устроили… Ёнджун рассмеялся, представляя, как Бомгю гневно кричит на полицейских, которые ничего не могут сделать, а Кай держит его, чтобы Чхве никого не побил. — Я устал. Вчера не так устал, как сегодня, — признался Ёнджун. — Тебе нужно хорошенько выспаться, — провел по волосам. Ёнджун снова вздохнул и жалостливо протянул: — Я что, в сраном триллере? И завтра к первой паре-е-е, мои старые кости не выдержат. Субин откинул голову, осмотрев непроглядное небо. — Я могу подвезти тебя. И ты не старый. — А потом все будут шушукаться, почему Чхве Субин подвез какого-то парня с хореографического. Кстати, — заметил Ёнджун, — почему ты не зовешь меня хёном? — Я Кая каждый день катаю, и никто не шепчется, — проворчал Субин, — и ты не настолько старше меня, чтобы я так называл тебя. — Ладно. Вообще-то, все знают, что вы с Каем друзья, да и учитесь вместе, поэтому никто не обращает внимание. — Ты на каждое мое слово можешь возразить, м? — близко-близко нагнулся к лицу Ёнджуна. — Ты что творишь, — шикнул Ёнджун. — Тут столько людей. — Пусть смотрят и завидуют, что такой парень, как ты, лежит на моих коленях, — и лукаво улыбнулся. Субин тихо сказал: — Мне кажется, это случилось из-за меня, — и снова это серьезно лицо. Ёнджун приподнялся, чтобы лучше видеть его, и мягко спросил, потому что сразу отрицать было бы бесполезно: — И почему же? — Я не говорил отцу, что мы встречаемся, но он и без этого может быть в курсе. Как и его недоброжелатели. Ёнджуну это не нравилось. Не нравилось выражение лица Субина, его слова, тон, с которым это было сказано. И то, что это звучало правдоподобно. — Мир не крутиться вокруг тебя и твоего отца, — нагло завил Ёнджун. Субин усмехнулся, капитулируя. Ёнджун добавил: — Хотя бы потому, что я и так с тобой.