Переулки

Ты можешь сделать это, Я могу сделать это. Ты можешь… Yugyeom(GOT7) — I Can Do It, You Can Do It Уже немолодой мужчина в строгих брюках тяжело осел в кресло. Дрожащей рукой расстегнул пару пуговиц рубашки и вздохнул. Взял со столика бутылку, наполненную янтарной жидкостью, налил в мутный граненый стакан, залпом выпил и закашлялся. На втором этаже хаотично шли сборы, хлопали двери, доносились тихие разговоры служанки и его жены. Бывшей жены. Осторожно спустили по лестнице сумки и чемоданы. Женщина упрямо сжимала губы, чтобы не вырвалась просьба о помощи. Ей никто в этом доме больше не поможет. Кроме тех, кому она платит. — Кацуми! Не хочешь попрощаться с мамой? — крикнула женщина, уже стоя у порога. Ответом была тишина и тиканье старинных настенных часов. Женщина подождала, пока вынесут вещи, оглянула комнату, бывшего супруга, уже изрядно захмелевшего. Её ждет другой мужчина, молодой и сильный. Не о чем жалеть. Фыркнула и хлопнула дверью. Мужчина в кресле отмер. Затрясся, издал не то хрип, не то вой, и заплакал, горько, отчаянно. Пятнадцатилетняя Кацуми выбежала из комнаты и села у отцовых ног, быстро дыша, чтобы самой не заплакать. — Доченька, — провел по гладким волосам рукой, — не бросай своего папу, хорошо? У меня никого нет, кроме тебя, — и прижал к себе хрупкую девушку. — Никогда, папа, обещаю, — не выдержала и разрыдалась, прижавшись к груди, где бешено билось измученное сердце.

***

Каблуки уверенно цокали по полу, эхом отражаясь от стен. Суматошный день наконец подошел к концу. Кацуми стянула резинку с волос, и они плавно рассыпались по плечам. Работать в группе, конечно, весело, но не когда ты лидер, а двое из четырех участников терпеть друг друга не могут и все время конфликтуют, мешая работе оставшихся двух работяг. … Зато ее ждет Тэхён. Да. Её красивый, сильный, умный, заботливый Тэхён. Они почти неделю не могли выбраться на свидание, только урывками встречались на перерывах и пару раз обедали вместе. Сегодня их вечер. Сходят куда-нибудь поесть, погуляют, может, что-то большее? Тряхнула волосами и слабо улыбнулась, прогоняя странные мыслишки. Лишь бы не в лапшичную «Удон у Чхве». Невероятно стыдно было признать самой себе, что тебе нравится кто-то другой, когда ты встречаешься с парнем, которого любила на протяжении почти десяти лет. Это неправильно. Спросить совета было не у кого. Близких друзей тут у нее не было. Если написать подругам из Японии… Она даже не рассказывала, что у нее есть парень, потому что они посмеивались над ее любовью к человеку, которого она выбрала еще маленькой девочкой и не отпускала, ведь невозможно так долго хранить в сердце чувство к одному единственному. Она упрямо твердила: можно. Но то время прошло и началось какое-то другое, дикое, которое нельзя унять и прогнать. Застегнула пиджак, надеясь быстрее добраться до места, где ее ждет Тэхён. Октябрь только начался, а было такое чувство, что осень длится целую вечность. Скорее бы снег. — Любишь зиму? Кацуми замерла. Этот проклятый голос. Повернула голову и ослепла. Чхве Ёнджун — солнце в бесконечной промозглой осени. Он вязаный шарф, кружка горячего какао с зефирками, самый теплый дом во всем мире. — Привет, — натянуто улыбнулась, стараясь справиться с эмоциями. — Привет, — улыбнулся еще шире и прошаркал кроссовками по плитке. — Я что, вслух болтала? — с ужасом спросила Кацуми. Давно он идет рядом? Так задумалась, что даже определить не может. Судя по спокойному лицу, недавно. — Немного. Я услышал только «скорее бы снег», так что не волнуйся, секретики остались с тобой, — и озорно подмигнул. Она посмеялась уже совсем расслабленно. — Да, люблю. Зима — лучшее время года, — и уверенно глянула на задумчивого Ёнджуна. — Согласен, неплохое. Мне нравится февраль. — Разве тогда не самые сильные ветра? — удивилась Кацуми. — Да, холодрыга та еще. Да и начало учебного года. Тоска смертная, — согласился парень. — И тебе нравится февраль? — недоуменно уточнила Ямамото. Ёнджун драматически вздохнул: — Обожаю февраль. Лучший месяц. Месяц дверей и разбитых лбов. Потерявшая нить разговора девушка предпочла молча согласиться, совершенно ничего не понимая. Зато за разговором незаметно подошли к выходу. Ёнджун открыл дверь и придержал, пока Кацуми не вышла. — К Тэхёну? Кацуми кивнула. — Тогда до завтра, — развернулся и хотел было направится в сторону парковки, где наверняка уже ждал Субин. Планам помешали подозрительные звуки. К двери изнутри приближался страшный топот, и вот она раскрылась насквозь, ручками ударившись о кирпичную кладку. Кацуми, успевшая воткнуть в уши наушники, осталась на месте, и ее бы легко сбил с ног Пак Хансо-сонбэ, как видимо, невероятно спешащий по своим делам, вот только Ёнджун успел рвануться к Кацуми, взял за запястье и потянул к себе, буквально впечатывая в свое тело миниатюрную девушку. Хансо шумно проехался обувью по каменным плитам, коими было устелено университетское крыльцо, круто развернулся, на ходу тараторя: — О, Ёнджун-а, извини- И смолк, рассмотрев Кацуми. Он сразу как-то выпрямился, расправил широченные плечи, прокашлялся и по-странному низким голос спросил: — Ты в порядке, малышка? Кацуми вспыхнула, и неожиданно огрызнулась: — Абсолютно, а ты бы лучше пешком ходил. Хансо улыбнулся, наклонив голову, и Ёнджун вмешался, пока он не сказал чего-то еще, что Кацуми было бы неприятно услышать. Этот парень был его сонбэ и совершенно не имел манер. — Пойдем, провожу тебя, — мягко потянул ее за локоть, и Кацуми сделала шаг, когда Хансон преградил дорогу, недовольно нахмурив брови и протянул: — Ёнджун-а, ну я же разговариваю с ней, ты чего? — Мне не о чем с тобой разговаривать, — процедила девушка, взяла Ёнджуна за руку и быстро сошла с лестницы, оттолкнув застывшего парня. У нее пальцы ледяные, и огромная ладонь Ёнджуна будто сжигает ее кожу, а взгляд, направленный на нее, опаляет еще сильнее. Только выйдя за ворота, отделяющие территорию универа от дороги, отпустила его и прикрыла глаза, буквально ощущая, как ходуном ходит ее грудная клетка от гулких ударов сердца. Она определенно позволила себе лишнего. Нельзя без разрешения брать людей за руки, это грубо. Особенно если это парень, которого ты всеми силами хочешь больше никогда в своей жизни не встречать. — Кацуми… — девушка виновато оглянулась, — …ты нереально крута, — со смешком закончил Ёнджун. Девушка уставилась на него. Ёнджун начинал смеяться все сильнее и сильнее. — Этого парня боится весь факультет, и все предпочитают сделать то, чего он хочет, чем сказать «нет» или хотя бы проигнорировать. А ты… невероятная. Кацуми не знает, звенит у нее в ушах из-за потрясающего смеха Чхве Ёнджуна или из-за того, чего она точно не должна чувствовать к нему. — Ох, — успокоившись, посмотрел в телефон, и у него едва глаза на лоб не полезли. — Ладно, я ужасно опаздываю кое-куда, теперь точно до завтра, Кацуми, — отсалютовал и побежал обратно к университету. — Ёнджун, — она остановила его. Тормознул и повернулся. — Спасибо. Что помог. Если бы тебя не было рядом, я бы ни за что не смогла так ответить. — Ты смелая, Кацуми. Мне нравятся смелые люди, — улыбнулся и помахал рукой. Кацуми не знает. Она уже ничего не знает. И ей все равно, что ждет Тэхён. Она сняла туфли и взяла их в руки, и что было сил побежала вслед за Ёнджуном. Она должна сказать ему. Она умрет прямо сейчас, если не признается. Вернулась к крыльцу и беспомощно осмотрелась: его нигде не было. Со стороны парковки донесся голос, тот самый. Кацуми перелетала через ступеньки и, кажется, наступила на куски битого стекла. Остановилась на секунду, с остервенением вытащила из пораненной ноги мутный осколок, заляпав пальцы в крови, и снова, игнорируя острую пульсирующую боль, побежала. Она будет бежать, пока не догонит. К концу занятий машин на парковке практически не осталось, только у некоторых преподавателей. Но одна выделялась — блестящая черная «Бентли»… В которую как раз сел Ёнджун. А парень на водительском сиденье сразу же положил ладонь ему на щеку, провел по ней большим пальцем и притянул чуть смущенного Ёнджуна к себе. И поцеловал. Кацуми смотрела и не могла поверить. Но это точно так. Чхве Субин с менеджмента. Слабо оперлась на стену и приложилась виском об холодный кирпич. В голове снова звенит. «Бентли» тихо завелась и уехала, увозя с собой Чхве Ёнджуна.