Переулки

Между войнами мы будем увядать, эхо закружится в воспоминаниях… Allman Brown — Between The Wars Тэхён обессиленно плюхнулся на пол и жадно принялся пить воду. Движения получались не совсем такими, какими он видел их в своей голове. Кое-где не хватало резкости, а в некоторых местах, наоборот, нужно действовать более плавно, но то руки путаются, то ноги. В таких ситуациях всегда лучше сделать перерыв и позже ворваться с новыми силами, чем выжимать из сушеного яблока соки. Боковым зрением наблюдал за Кацуми. Закинул пустую бутылку в портфель, с кряхтением поднялся и подошел впритык к девушке, разместившейся у стены, в кипе сто раз перечитанных конспектов. — Кацуми, — ласково. — Ка-ацу-у-ми-и-и, — гнусаво. — Кацуми Ямамото, — строго. Никакой реакции. Тэхён какие только не строил рожи, какие бы интонации не использовал, она молча сидела, обхватив колени руками, уставившись в пустую стену. Кацуми как-то странно вела последние два-три дня. Либо супер спокойно, либо вот так — апатично, совсем не замечая ничего вокруг. Тэхён боялся непонятно чего, и это раздражало: то ли он накосячил где-то, то ли с ней что-то произошло, но она почему-то не рассказывает об этом. Однако, если он ошибался, она никогда не молчала, а честно все высказывала. Значит, остается второе. Что должно было произойти, чтобы Кацуми так упорно молчала, выедая себя изнутри? У них не было секретов друг от друга. Её молчание задевало. Она милая, упрямая, иногда язвительная, и ее молчание и какое-то безразличие вышибало почву из-под ног. Нынешняя Кацуми стала приведением той девушки, которую Тэхён когда-то полюбил. — Хэй, — Тэхён сел рядом с ней на пол, совсем как пару дней назад. Девушка наконец встрепенулась и взгляд обрел осмысленность. — Ты что-то сказал? Прости, я задумалась. — Что тебя тревожит? — прямо спросил Кан, напряженно всматриваясь в ее бледное лицо и тени под глазами, за последнее время ставшими еще синее. Она удивленно вздохнула и слабо улыбнулась. — Я немного устала. Замоталась. — Из-за учебы? Немного помедлила с ответом: — … Не только. Я думаю… о многом. Когда все разрешится, ты первый об этом узнаешь, — взяла в свои ладони руки Тэхёна и погладила по костяшкам. — Я совсем никак не могу помочь? — разочарованно спросил парень. — Нет. Я сама должна разобраться с этим. Извини, что заставила волноваться. И спасибо, — откинула влажную челку и поцеловала в лоб. Тэхён нервно сжимал губы.

***

— Мне нужно увидеться кое с кем, давай позже поговорим, — скороговоркой выпалила Кацуми, даже не вслушиваясь, что там спросили однокурсницы, и побежала к комнатам практики. Не к Тэхёну. Он приболел и решил отлежаться дома хотя бы день, и Кацуми поняла, что судьба наконец-то благоволит ей. Она не будет больше прятаться. Она не будет стыдиться и винить себя в своих чувствах. Поэтому она расскажет все Чхве Ёнджуну и спокойно примет отказ, потому что надеяться, когда он с такой любовью смотрит на другого, невозможно. Она расстанется с Тэхёном, как бы тяжело это не было. Он заслуживает счастья, и она не вправе обманывать его. — Ёнджун-оппа! — крикнула вслед уходящему парню в голубой толстовке. Чхве остановился и обернулся. Кацуми чуть запыхалась, но то, как горели ее глаза, заставило Ёнджуна слегка занервничать. — Привет, Кацуми. Не знаешь, как Тэхён? Девушка вздрогнула, услышав вопрос, но проигнорировала его и чуть отрешенно попросила: — Я хочу поговорить с тобой наедине. Пойдем на улицу. — Да, конечно. Идём, — и они оба направились к выходу. Пришли к парковке, подальше от места курильщиков. — Что хотела сказать? — Это покажется тебе странным. Неправильным. Но я не хочу, чтобы ты ненавидел или презирал меня, поэтому, надеюсь, ты спокойно все воспримешь. Уже напуганный Ёнджун затаил дыхание. В чем собирается признаться ему эта девушка, милейшее (после Субина, конечно) создание на земле? Ёнджун, изо всех сил контролируя свой голос, облизнул пересохшие губы и тихо сказал: — Хорошо, Кацуми. Говори. — Ты мне нравишься. — … Извини? — Ты нравишься мне, — беззаботно повторила Кацуми, широко улыбаясь. — С самой первой встречи в вашей лапшичной. Сначала я думала, это несерьезно, но чем больше дней проходило, тем крепче становились мои чувства. — Кацуми, я- — Я знаю, что ты любишь кое-кого другого, — даже хихикнула, увидев ошарашенно лицо Ёнджуна, — раз вы скрываете свои отношения, значит, на это есть причина. Я никому не скажу. И прошу тебя не говорить ни о чем Тэхёну. Я сама. Кацуми вздохнула и пнула краешком сапога мелкий серый камень. — Скажу, что разлюбила его, потому что, в каком-то смысле, так и есть. Он не станет ненавидеть тебя, если все же узнает правду, но я не хочу делать ему еще больнее. Можешь когда-нибудь открыть ему правду, но, прошу тебя, не сейчас. — Хорошо, Кацуми. Ты правда очень храбрая. — … Спасибо, Ёнджун.

***

Субин рвал и метал. Внутри себя. Внешне он ничем себя не выдал, сохраняя спокойное и даже скучающее выражение лица. — Значит, девушка твоего однокурсника и по совместительству близкого друга призналась тебе в любви? — налил Ёнджуну в рюмку соджу и передал бутылку ему, сидящему напротив. Парень устало потер переносицу. — Именно. Не говори Тэхёну. — Почему? — сцепил пальцы и оперся на них подбородком. — Это должен сделать я. И точно не сейчас. Он болеет, а я знаю, как Тэхён не любит болеть, и расстается с девушкой. Я не прощу себя, если ему станет хуже… — А в чем ты виноват? — спросил, выпив обжигающую жидкость. — Почему ты обманываешь его? Ёнджун хотел что-то ответить, но закрыл рот, клацнув зубами. Помедлил и ответил: — В этой ситуации нет правых и виноватых. Нет победителей. Мы все проиграли. Тэхён, которого бросит любимая девушка. Кацуми, которая долго любила Тэхёна, а теперь ей нравлюсь я и не могу ответить на ее чувства. Я, потому что так или иначе мне придется обманывать своего друга, — и отпил соджу прямо из бутылки, сразу закусывая токпокки.* Субин, сидевший напротив, неожиданно поднялся и занял соседний стул. Положил руку ему на плечо и притянул к себе, утыкаясь носом в изгиб шеи. Ёнджун дернулся и зашипел: — Бинни, мы тут не одни. — Если бы хотел вырваться, давно бы это сделал, — промурлыкал захмелевший Субин. Ёнджун молча согласился и чуть съехал со стула, вытянув ноги. — Ты слишком хорош для этого мира. Ёнджун меланхолично отозвался: — Да нет, мы идеальная пара. Субин задохнулся в смехе и другой рукой тоже прижал к себе парня. — Ну вот, ты все-таки признал это. — Да, я всегда знал, что хорош, а вот ты… — и незамедлительно получил пьяный поцелуй. Субин отстранился от Ёнджуна, сидевшего с таким же непроницаемым лицом, как и он несколько минут назад, но с пылающими щеками и ушами. — Ладно, пора домой, — Ёнджун встал, чуть покачнувшись, и, потянув Субина за руку, тоже заставил подняться. На кассе Субин расплатился картой и вышел на улицу к Ёнджуну, вот только в проходе какой-то мужчина, тоже выходивший наружу, довольно ощутимо толкнул его в плечо. Субин пробурчал себе под нос несколько нелестных слов и нашел взглядом своего парня. Уши у него все еще были красные, но уже от холода. Субин прижался к его спине и натянул ему на голову шуршащий капюшон, не замечая тихого ворчания. К счастью, они сразу смогли поймать такси, и уже довольно скоро Ёнджун попал домой, переоделся, почистил зубы и лег спать, укрывшись одеялом с головой. Субин без интереса листал ленту в инстаграме, и решил выйти на одном из светофоров. Отдал несколько купюр, вылез из машины и с удовольствием вдохнул холодный ноябрьский воздух. Жизнь такая, как есть. Не все происходит так, как ты хочешь. Человеческие взаимоотношения невероятно запутаны, а поступки некоторых невозможно предсказать. Ёнджун не сможет слишком долго винить его в этом. Достал из кармана кармана телефон и нашел номер Тэхёна. Встретимся завтра в универе после первой пары? Есть разговор. Ответ пришел почти сразу: Хорошо.