It's no surprise we ain't strangers

      Поговорим? Это пять часов непрерывного и настолько легкого разговора, которому может позавидовать любая влюбленная парочка.       Поговорим? Это нескончаемая поддержка и понимание, которые дарил Нейл на протяжении всего разговора. Он слушал Эндрю, не прерывая, и давал понять, что все сказанное Миньярдом, все его вспышки гнева, запинающийся голос, тяжелые вздохи и сбившееся дыхание — это нормально.       Нейл слышал, насколько тяжело Эндрю раскрыться перед ним, но готов был помочь.       И если ночные разговоры по телефону успокаивали Эндрю, Нейл готов не спать вовсе. Нейл всегда ставил своих пациентов превыше себя, отчаянно понимая, что это может привести к физическому и моральному истощениям. Подавленные эмоции ни к чему хорошему не приводят, и Нейл знал это как никто другой. Только работа психологом вернула его к жизни и позволила уйти вглубь собственных чувств. Спустя два года терапии со своим лечащим врачом и одновременно преподавателем на кафедре Нейл снова почувствовал радость собственной жизни, любовь и множество других чувств, и был готов дарить их окружающим.       Детские потрясения заставили Джостена бежать из родного города. Смерть сестры на глазах потрясла его до неузнаваемости и лишь изредка мать, напевая негромко детскую песенку, могла достучаться до детского сердца и открыть поток слез из детских глаз, которые видели убийства, кровь, рукоприкладства, машины скорой помощи и полицейских, почти не покидающих их дом. Они видели, как мать отдавалась не только отцу, но и его подчиненным; как ее пускали по кругу; как она ублажала каждого, кого ей прикажут, боясь не собственной смерти, а смерти родных детей. Она не смогла избежать гибели младшей дочери, но в тайне похоронила ее на старом кладбище, неподалеку от Рок-Хилла. Ее младенческое лицо, пухлые губки от горячего молока, сияющий детский взгляд и изо всех детских сил крепкие объятия... Все это осталось глубоко в душе, в прошлом.       Нейл старается навещать могилку сестры как можно чаще. И сегодня, двадцать четвертого декабря, в День рождения малышки Элли, он снова здесь. Нейл отдает таксисту деньги и следует вдоль небольшой деревушки. Холодный ветер проникает под кожу и отдает в сердце, гулко стучащее в груди. Нейл проходит порядком двух километров, прежде чем достигает нужного места. Он входит на кладбище. Каменные памятники одиноко стоят друг за другом. Они выстроены в аккуратные линии, дорожки устланы гравием и запорошены мелким снегом. Редкие деревья опускают свои ветви ниже, к земле, как будто их зовут усопшие души.       Нейл поворачивает направо, проходя вглубь кладбища мимо стриженной аллеи. Большое дерево с роскошной кроной стоит в самом конце. Теперь оно веками будет охранять покой самого дорогого человека в жизни Нейла. На небольшом памятнике выгравировано имя: «Элли В.-Джостен».       — С днем рождения, малышка, — Нейл присаживается на корточки и кладет на землю букет ромашек. — Семнадцать лет такой прекрасный возраст, не правда ли? — он улыбается, и слезинка быстро катится по щеке. Он усмехается, чтобы сказать: — Ты как никто знаешь, как я выматывал себя в свои семнадцать и ночевал в коробке. — буквально.       Нейл разговаривает с Элли долгое время; его пальцы на ногах скрючиваются от холода; он встает, чтобы попрыгать и немного согреться.       — Прости, родная... Мне пора бежать. Сегодня у Кевина первая игра в новой сборной, и я обещал прийти. Мы оба верим в его победу, правда?

*

      Нейл успевает к первому тайму. Он организовал аренду мест для класса, себя и Ваймака, не желая грузить учеников другими преподавателями. В конце концов, итоги игры можно будет посмотреть в срочных новостях по местному спортканалу.       Кевин стоит в первой линии нападающих в черно-белой форме, легко размахивая клюшкой по сторонам. Это его первая игра после травмы; первая игра в новой сборной с новыми приятелями, которые радушно встретили его в кабинете тренера, а затем устроили мини-вечеринку; и это первая игра против команды, которая еле выбилась в позиции десяти команд, играющих за кубок Рок-Хилла.       Игра начнется через три... две... одну... Стадион взрывается. Нейл проскальзывает на трибуну и присаживается через одно место от Эндрю, взгляд которого направлен на лучшего друга, словно он — мишень на поле. Его взгляд сосредоточен и тверд, как острозаточенный грифель твердого карандаша, а брови плотно сведены к переносице. Его руки, сложенные в замок, подпирают подбородок. Не проходит и нескольких минут, как Росомахи, ловко орудуя клюшками, забивают гол. Все, кроме Эндрю, подрываются с мест и кричат слова поддержки. Нейл поглядывает на старшеклассника и аккуратно поворачивает колени в его сторону, положа на них руки. Он следит за игрой, следит за Кевином, уверенность которого пропитывает Джостена до мельчайших клеточек.       Кевин двигается на поле, словно рыба в воде: по нему и не скажешь, что из-за травмы он не выходил на поле больше трех лет. Он перенимает шайбу и движется к воротам противника. Скользя по льду, он замахивается и бьет точно в цель.       Эндрю улыбается. По-настоящему. На мгновение.       Сердце Нейла вопросительно трепещется и жаждет вырваться из груди. Эту улыбку, эту первую улыбку он запомнит, кажется (зачеркните), на всю жизнь.       После матча Кевина ждут крепкие объятия и долгие пресс-конференции. Он отвечает на бессмысленные вопросы журналистов, клюя носом в стол от усталости и недосыпа.       Нейл находится в дверях конференс-зала, когда один из журналистов местной желтой прессы задает каверзные вопросы:       — Мистер Дэй, «Росомахи» не планировали никого брать в свою команду. Каким образом Вы здесь оказались?       Дэй вопиюще смотрит ему в глаза:       — Я не распространяю данной информацией.       — А как насчет Вашей бывшей команды? Как они отреагирует на Ваш приход в новую сборную?       — Меня это не волнует.       — А что скажете по поводу Рико Морияма? Ведь он присутствовал на игре.       Глаза Кевина становятся стеклянными, и он замирает, переставая дышать.       — Передаю привет, — выдыхает Кевин. — Надеюсь, ты подавился клюшкой. — Он забирает вещи и выходит из конференц-зала, расталкивая всех локтями. Нейл следует за ним той походкой, дабы в случае чего оказаться рядом. Кевин знает, что Джостен следует за ним. Нейл знает, — позади него движется Эндрю. Эта троица, которую теперь связывает нечто большое, чем просто отношения преподавателя и учеников, ибо теперь они в одной игре.