Дитя агуары

— Хорошая попытка, но — нет, — её резко, совершенно неожиданно настигли, когда она трясущимися руками натягивала крючок арбалета, уже понимая, что упустила свой шанс. Два выстрела он легко отбил молниеносно выхваченным мечом, видимо, услышав шорох оттягиваемой пружины. И Зильф полетела в искрящуюся, стремительно темнеющую даль, постепенно теряя себя и утопая в бархатной тьме…

***

      Она очнулась от смутного ощущения тепла, понимая что всё ещё жива. Радости, как и удивления, не было. Не было вообще ничего: она не ощущала ни рук, ни ног, только свет от костра слепил глаза, а вокруг была темнота. Но вскоре понимание пришло. Она была всё ещё в лесу, накрепко притянута ремнями от упряжи к дереву, а у костра, тихонько что-то насвистывая, сидел он, Геральт из Ривии. Слишком громко вздохнув от новой волны ненависти, подступивший горьким комом к самому горлу, Зильф наверняка привлекла его внимание. Он медленно повернулся к ней, и в его и так жёлтых глазах плясало горячее пламя. — Чем обязан таким вниманием к моей персоне? — Я должна была убить тебя, — Зильф с трудом сглотнула, морщась от боли, которой начинали наливаться туго стянутые руки. — Но ты, проклятый ведьм, оказался быстрей… Не выдержав, она шумно и резко выдохнула, опустив голову, потому что пошевелила затекшими ногами, согнутыми в коленях, и они отозвались звенящей в ушах, оглушающей болью. Он связал её, поставив на колени, и теперь все тело с трудом оживало, восстанавливая замершее кровообращение через боль. Ведьмак качнул головой, снова повернулся к огню и замолчал. Так они оба и молчали, он — пребывая в неподвижности, Зильф — тихонечко пыхтя и глухо постанывая… — Я развяжу тебя, если ты… — Развяжи! «И я наконец-то убью тебя!» — видимо, её желание было слишком очевидно, потому что в ответ Геральт хмыкнул, и его темный силуэт на фоне костра покачал головой. — Ты желаешь мне смерти, так почему же не изложить причину? Я весь внимание, — он обернулся, разглядывая Зильф с усмешкой, приподняв брови и уперевшись согнутой рукой в колено. — Так чем же я заслужил такое пристальное внимание и яростную ненависть? Не сдерживай себя, красотка, дай волю своему красноречию. Заставь меня заново пережить тот самый миг, в который я лишил тебя… Чего? Она молчала, ощущая на себе его насмешливый взгляд. Заставив себя замереть и не шевелиться, чтобы не спровоцировать новую волну боли. — Ну? Не лишил же тебя невинности, правда? Я бы запомнил, такое не забывает… — Ты, Геральт из Ривии, мерзкое порождение темной магии и проклятого колдовства, ты взял заказ на убийство людей у агуары! Кажется, она смогла удивить его своей осведомленностью до такой степени, что ведьмак встал и, достав нож, присел перед нею, приблизив своё бледное лицо к её пылающим ненавистью глазам. — Пожалуй, я смогу немного поднапрячь память и кое-что вспомнить, — он ласково убрал прочь прядь волос, падающих Зильф на глаза. — Теперь я вижу, мне твое лицо чем-то знакомо. Наверняка в каком-нибудь борделе, где трудятся такие вот красотки-полуэльфки, я не оставил тебе приличные чаевые? Но для этого нужно было как-то серьезно провиниться, обычно я щедр с девицами. Да и агуары там быть не могло. Видишь ли, взрослые метиски ей не интересны, в отличии от меня. Этой подавай чистокровное эльфийское дитя. Если бы во рту не было так сухо, она бы плюнула прямо в это ненавистное, бледное лицо с желтыми совиными глазами. Но вместо этого Зильф сказала, почувствовав затылком ствол дерева: — Если хочешь, можешь ещё раз дать мне шанс отработать по-настоящему, прямо сейчас. И да, для агуары я старовата, но для тебя, ведьмак, в самый раз. Он серьёзно кивнул, как бы принимая её предложение и через минуту Зильф глухо вскрикнула, потому что освобождённые от пут руки просто взорвались ослепляющей болью, заставив её завалиться вперёд, прямо на ведьмака.