Распутье

      Мир вокруг остановился. Он сузился до размеров маленькой точки в сознании, и имя этой точки клеймом горело на коже. Драко не оставлял меня ни на минуту, и паника за него заполоняла каждый уголок моих мыслей. Казалось, что если я отвлекусь хотя бы на секунду, может случиться нечто непоправимое. Именно по этой причине вокруг меня творилось какое-то безумие из бумаг, выписок и распечаток, которых в обычное время я избегал, как огня.       Дела, что я забрал у Невилла и Северуса перекочевали на стол и рабочую доску. Самые важные, на мой взгляд, документы, а точнее их копии из дел, были рассортированы в хронологическом порядке. В центре доски располагалось старое фото Петтигрю.       По возрасту изображение было не старше моего, и на вид невозможно было предположить, что он может возглавлять какую-то группировку наркоторговцев. Это всё казалось до ужаса банальным розыгрышем. Округлое лицо, мелкие глазки, большой, но узкий нос, поджатые губы и оттопыренные уши, — всё это не создавало никакого внушающего уважение впечатления. Вглядываясь в чужие черты, я задумался о том, что испытываю к нему. Всё это время я считал, что он мёртв, что поплатился за все ошибки и огрехи, но теперь я был растерян. На удивление, мне не хотелось мести. В детстве я был уверен, что был бы Петтигрю жив, я убил бы его собственноручно, но сейчас это больше не имело значения.       — Не жалейте мёртвых, но жалейте живых, — сказал на выпускном академии её директор Дамблдор. Тогда мне показалось, что он спятил, но теперь я понимал его. Этой простой фразой он зародил в нас сомнение к бессмысленному насилию. Думаю, что большинство из моего выпуска после этих слов в первую очередь пытаются мирно урегулировать конфликт, и только затем применяют силу, если на то не остаётся другого выхода. Наверное, поэтому сейчас я не чувствовал к Петтигрю ничего. Драко. Вот кто сейчас имел хоть какое-то значение. И именно поэтому я внимательно и сосредоточенно проходился по строчкам каждой из страниц очередного тома уже не первый и даже не второй раз.       Округлые буквы на пожелтевших листах. Мои точно такие же. Кто заполнял эти бланки? Мама или отец? С нежностью лёгким касанием я провёл по этому внезапно открывшемуся мне сокровищу. Хотелось бы убедить себя в том, что где-то в этих строчках ещё сохранилось их тепло и их любовь. Знали ли они, что были в пяти минутах от спасения? Жалели ли, что не успели попрощаться со мной как следует? Жалели ли, что согласились вернуться на службу, вместо того, чтобы быть со мной? Я задавался этими вопросами сотни раз и никогда не находил на них ответа. Я скучал по ним. Где-то между рёбер зияла тянущая и до отвратительного огромная дыра, и единственный, кто в последние месяцы помогал этой дыре не вытягивать из меня последние жизненные силы, был сейчас неизвестно где, в логове крысы, знающей работу полиции изнутри. Только мне могло так повезти.       Я снова провёл по строчкам, в попытке сосредоточиться на их содержании, в надежде найти хоть что-то полезное.       Драко делал какие-то пометки. Редкие цифры карандашом встречались то тут, то там. И если бы я не видел цифрового шифра на стикере ранее, то вообще бы не догадался, что это Малфой. Но что это могло значить? Количество копий для создания своей подшивки? Число участников, участвующих в допросе, описываемом на этой странице? А может вообще ссылка, но номер другой, на которой может быть информация, связанная с той, что была на этой? Вот только на указанной странице ничего полезного не наблюдалось, да и некоторые цифры бывало повторялись по нескольку раз. Ерунда какая-то.       Я встал и побрёл к окну, пытаясь рассуждать логически. Цепочка подсказок не должна была быть очевидна, но должна была быть логична. Драко понимал, что я не смогу копать глубоко, ведь нам так и не удалось поработать вместе, а, следовательно, каких-то особенностей в нашей общей работе ещё не было, и я бы просто физически не смог бы понять, чего-то лишь ему одному казавшегося очевидным. То есть либо подсказка будет действительно элементарна, либо она придёт сама в нужное время, в нужное место.       Второй вариант не казался мне разумным. Ведь, если Драко начал работать на Петтигрю, он 24/7 находился под наблюдением, а значит и прислать какие-то данные без лишнего риска для своей безопасности не сумеет. Оставался вариант с чем-то не требующим каких-то дополнительных знаний и навыков…       Я вернулся к столу и взял папки с делами, которые знал, кажется, уже наизусть. Что-то очевидное… лежащее на поверхности… Из подходящего были только цифры. Снова цифры… Ещё одно дело? Я стал снова перелистывать страницы, выписывая их в порядке появления в каждом из томов. Цифр оказалось не так уж и много, но разделить их на знакомые шифры дел не получалось. Видимо, это не было делом в принципе. Но что тогда? Номер телефона? Недостаточно. Номер банковской ячейки? Яяяяявно недостаточно. Что же это? Что?       — Координаты? — внезапно осенило меня.       С бешено колотящимся сердцем, я начал вбивать цифры в строку поиска браузера рабочего компьютера, дважды промахиваясь с нужными клавишами и снова исправляя уже напечатанное. Мне нужно было успокоиться, но я понимал, что, если моя догадка верна, то я в шаге от Драко, в одном маленьком, мать его, шаге. Я жутко боялся повторения истории родителей, а потому боялся опоздать хотя бы на секунду. Всё, что было мне нужно, чтобы успокоиться, это прижать белобрысую макушку к своей груди и никуда её не отпускать. А как это сделать, когда эта тупая морда решила погеройствовать в одиночку? Придурок.       Медленный интернет выводил из себя, но первые предложенные результаты заставили меня подпрыгнуть от радости. Карты. Значит я был прав. Переходя на нужную вкладку, я подсознательно знал, куда она меня приведёт. И, действительно, адрес, который отобразился на пересечении улиц в этой рисованной паутине города оказался мне до боли знаком. Кажется всё новое есть ни что иное, как забытое старое.       — Ну что ж, Петтигрю… Кажется, настало время нам встретиться.