Распутье

      Нужный дом находился неподалёку от пристани, с одной стороны открывая вид на море, с другой — упираясь в обычные жилые постройки, разрастающиеся в центр города. Когда-то здесь располагалось пожарное депо, а сегодня эти высокие стены из красного кирпича обросли мхом и при первом же взгляде навевали тоску и уныние. Именно здесь когда-то и умерли мои родители…       Я всматривался в здание, пытаясь понять, что чувствую на самом деле, может какую-то боль или грусть по чему-то ушедшему, а точнее по тому, чего у меня никогда не было? Желание повернуть время вспять, чтобы увидеть, как всё могло бы сложиться, если бы группа захвата успела вовремя? Хоть что-то?       Я всегда понимал, что у меня есть Сириус. Он подарил мне любовь, тепло родного дома, всестороннюю поддержку в любых начинаниях и безграничное понимание меня и моего внутреннего я. И да, несмотря на это, всегда существовало пресловутое нечто, не дававшее мне покоя, и оно никогда не оставляло надолго, взрываясь периодами отчаянной меланхолии и апатии. Что же изменилось? Сейчас всё, чего я хотел — это ворваться в депо, схватить Драко и сбежать с ним на край света. Где вся та боль? Почему я думаю только о Малфое, а не о ней? В какой момент фокус моих приоритетов сместился только на него? Да и важно ли это? Может в том и заключается суть? Переступить и жить дальше?       Спустя пять минут таких своих философствований я уже готов был бежать внутрь, так как, судя по тишине движений изнутри наружу, там, скорее всего, вообще никого не было. Видимо, я должен найти какие-то крупицы информации уже на месте. Возможно, именно там Драко спрятал какой-то недостающий пазл всей этой картины.       И стоило мне только направиться к депо, как к нему подъехал совершенно неприметный с виду фольксваген старой модели. Первым вышел какой-то верзила, обычный исполнитель, но вот за ним из машины выбросило её. Та девушка со шрамами и яркой помадой! Снейп, кажется, упоминал её фамилию… Как же? Пан… Пак… Паркинсон! Мисс Паркинсон! Она работала на Петтигрю! И, судя по тому, как её тащили за волосы ко входу, плохо работала. Либо её раскрыли, либо вот-вот раскроют. Драко! Она привела с собой Драко!       — Блядь…       Адреналин вмиг побежал по венам, пуская сердце в отчаянный галоп. Мне срочно нужно было внутрь. Главный и запасной выходы стопроцентно будут охраняемы, но я знал это место, избродил его вдоль и поперёк в те самые приступы тоски по родителям. У депо была полуразрушенная каланча, в своё время перестроенная из старой водонапорной башни. Вряд ли Петтигрю станет ставить на неё своих людей, одно неверное движение, и вся конструкция быстро посыпется, что повлечёт за собой лишнее внимание, которое никому здесь не встало. Только вот как не умереть самому?       Перебежками я добрался до развалин и оглянулся в поисках входа. Он обнаружился прямиком под зияющей дырой с обрушенными кирпичами и был огорожен лентами с запретом на проход, но когда и кого это останавливало? Стараясь не делать резких движений и ничего не касаться, я пролез сквозь них и шагнул в непроглядную тьму.       Дав глазам время привыкнуть к новой обстановке, я постарался успокоиться. Что могло бы мне сейчас помочь так это трезвая голова. Нужно было продумать хотя бы минимальный план действий и при необходимости слов. Если Паркинсон привезли сюда на разборки, то либо Петтигрю здесь, либо ей уже подписали смертный приговор. Но если бы это здание было бойней, вряд ли бы Драко оставил именно его в качестве подсказки. Узнать адрес предполагаемого логова он ещё мог, но узнать место зачистки неугодных… Это уже смахивало на фантастические бредни. А значит, здесь Петтигрю и затаился. Это даже логично. Он знал это место ещё несколько десятков лет назад, и это знание уже спасло ему жизнь однажды. К тому же у преступников есть ужасное чувство ностальгии к местам бывших преступлений. Если здесь он, то здесь и его охрана и, возможно, приближённые лица, следовательно, один я долго не протяну, только отвлеку внимание. Мне нужно подкрепление…       На ощупь я нашёл в кармане телефон и привычным движением снял блокировку. Глаза ослепило, но действия были подсознательными и точно отработанными. Быстро, как только мне позволяли пальцы, я написал смс единственному человеку, которому верил, и который мог поднять весь город на ноги за десять минут. Уж это время я протяну, а об остальном Северус позаботится. В голове всплыла его фраза о наломанных дровах. Кажется это те самые дрова… Но ведь у меня нет выбора. Я не могу ждать. На кону судьба двух людей, и один из этих людей сейчас составляет наибольший смысл моей жизни. Я смогу продержаться.       Второй раз глаза привыкли к темноте быстрее, поэтому уже через минуту я аккуратными и выверенными движениями, насколько позволяло зрение, двинулся в, как мне казалось, верном направлении, ступая как можно ближе к стене, ведь именно здесь должно было быть наиболее безопасно. На самом конце лестницы или того, что от неё осталось, наблюдался небольшой коридор, выходивший в бывшую комнату отдыха пожарных. Последняя претерпела некоторые изменения, и теперь это была не просто комната, а целый зал. Не было стен или перегородок, видимо, их просто снесли за ненадобностью. Как только этот коридор оказался цел, неизвестно. Из-за высоких потолков в комнате отдыха и проёмов в стене коридора, со стороны, наверняка, казалось будто бы он нависал по периметру комнаты, будто балкон, что, безусловно, было только на руку: сложно заметить там кого бы то ни было, если не знать, где искать.       Я выглянул из-за бортика оценивая обстановку. Петтигрю сидел в самом центре. Импровизированный трон, приподнятый над уровнем пола — жалкая попытка выглядеть внушительнее тех, кем он пытался руководить. Такое типичное клише, даже удивительно. Его щуплое, но одутловатое тело, казалось на фоне всего этого удивительно чужеродным. Он занимал место, которое не принадлежало ему по праву. И эту мысль подтверждало наличие четырёх охранников по краям возвышения. Петтигрю боялся. Боялся, что однажды все поймут, что он всего лишь жалкая крыса и не имеет здесь никакого веса и значения… И я даже мог бы его пожалеть, если бы в следующее мгновение не заметил стоящих рядом друг с другом Паркинсон и Драко…       О, боги… На них было сложно различить участки кожи, не залитые кровью, не избитые, не порезанные или хотя бы не расцарапанные… Меня не было от силы пару минут, но Паркинсон, кажется, уже была на грани жизни и смерти, хоть и держалась на ногах.       — Я устал повторять, дорогая, — щурясь и складывая пальцы вместе, прокаркал Петтигрю. Он еле шевелил губами, а его передние зубы так и норовили схватить нижнюю губу в заложники, из-за чего звук его голоса коверкался и становился ещё более омерзительным, чем был на самом деле. — На кого ты работаешь?       — А я устала отвечать одно и то же, — едва складывая слова в предложения ответила она, сплёвывая кровь, норовившую потечь по подбородку. — Я ни на кого не работаю…       — Конечно. И Грейнджер твоя случайная знакомая? — пристально вглядываясь, снова спросил Петтигрю.       — Я сняла её в баре…       — Удивительно… И ты думаешь, я поверю, что её тесная работа с полицией чистой воды случайность?       Паркинсон молча уставилась в глаза Петтигрю, и в её взгляде читалось всё, что она действительно думает по этому поводу, но, наверняка, титаническими усилиями ничего не было сказано вслух, и я искренне удивился наличию у этой девушки без должного опыта и полицейской выдержки профессионализма, нарабатываемого годами, ведь одно слово её настоящих, пропитанных злобой и яростью, эмоций, и пуля не заставила бы себя ждать.       — Случайность, — прошипела она, прикрывая глаза и морщась от какого-то внезапного приступа боли.       — А ты, мой любезный друг, — переключился Петтигрю на Драко. Я замер в испуге, боясь пошевелиться или хотя бы вдохнуть, пол поплыл, а сердце, казалось, стучало даже в ногах. Впервые в жизни я не мог даже двинуться, чтобы выйти из ступора…       — Я всего лишь хотел заработать, — услышал я Драко, словно из-под толщи воды. Его голос был совершенно спокоен, ровный, без дрожи и перепадов. Он явно готов был держать маску до последнего, и именно это, действительно, могло бы спасти ему жизнь… — Даже если она и работает на полицию, мне плевать.       — Она привела тебя, — произнёс Петтигрю с интонацией, в которой явно читалось принятое им решение, не подлежащее обсуждению, либо апелляции.       — Она толкала мне дурь, ничего удивительного, — ответил Драко, слегка приподнимая бровь.       — Конечно. Знаете, голубки, — закатывая глаза к потолку и потирая свои острые коленки, начал Петтигрю. — Я довольно долго пожил на этом свете, и большую часть этой жизни я проработал в полиции. Интересный факт, люди, работающие под прикрытием, ничем не отличаются от самих преступников. Они сделают всё, что им прикажут, пойдут туда, куда скажут, даже убьют того, кого скажут — всё на благо дела. Чёртовы фанатики. Но и они живые люди. Имея некоторую привязанность в реальной жизни, им сложно с нею бороться, и, рано или поздно, они сдаются, оступаются, совершая звонок или отправляя сообщение. К счастью, я не настолько наивен, чтобы предположить, будто бы весь мой опыт внезапно стал глуп и необоснован, что случайные совпадения случайны и что вы, птенчики, не несёте для меня никакой опасности. Чтобы существовать в этом бизнесе я должен уметь видеть наперёд. Так вот в этом «наперёд» вас, мои хорошие, нет, — делая акцент на последнем слове, договорил Петтигрю. Он уже собирался подать знак своим верзилам, чтобы те разобрались с проблемой, когда я понял, что тянуть больше не имеет смысла.       — А что на счёт меня, Питер? — спросил я из своего укрытия, и в тот же миг в мою сторону полетела целая очередь из пуль. Стоило ей закончится, как я продолжил. — Ты разве не узнаёшь мой голос? Говорят, он в отца. Придержи поводья, я хочу всего лишь поговорить.       Я снова слегка выглянул из своего укрытия. Петтигрю был полностью закрыт своими охранниками. Он максимально возможно вжался в кресло и испуганно шарил глазами в поисках источника. У него была возможность сбежать, но что-то держало его на месте. Страх или глупость?       — Джеймс… я… я… я… — испуганно бормотал он.       — Я — Гарри, просто Гарри, — произнёс я, медленно выходя в проём с поднятыми руками, чтобы дать понять — я не опасен. Впереди был шест для спуска из этого коридора, я двинулся к нему, сопровождаемый прицелами пушек, и уже через минуту стоял ровно напротив Петтигрю, но с другого конца зала. Драко был так близко. Мне нужна всего лишь секунда, чтобы взглянуть на него… только секунда…       Он стоял, оглянувшись на меня, будто бы из любопытства, и его лицо не выражало ничего. Ни страха, ни взволнованности, ни обречённости — ничего. Но его глаза… В них плескалось всё: боль, сожаление, тоска, нежность, обречённость. Будь у нас немного времени, я бы не удержался и сорвался бы на поцелуй, не останавливаясь, как тогда, а отдавая всё, что имею, в надежде получить хотя бы немного в ответ. Но времени не было. Сейчас все обстоятельства мира были явно против нас. И всё, что я мог — это выиграть немного времени, чтобы попытаться его спасти. Прости, Драко…       — Итак, Питер, — медленно и с расстановкой начал я. — Не расскажешь ли ты мне, как так вышло, что ты оказался жив, а мои родители — нет?       — Ты похож на них… — прокаркал Петтигрю, ещё сильнее вжимаясь в кресло. Он был напуган, словно увидел призрака, что, возможно, было почти правдой. Я, действительно, был похож на своих родителей. — Глаза, как у…       — Мамы, — прервал его я. — Давай оставим всю эту ностальгическую ебалу́. Я всё ещё хочу знать, как ты выжил?       Взгляд Петтигрю заметался. Шок от моего внезапного появления сменился инстинктом самосохранения, теперь Питер просчитывал ходы к отступлению. И я крайне удивился тому, как удачно встал — единственный выход располагался прямо за моей спиной. Конечно, оставались ещё окна, через которые, в прошлый раз он, скорее всего, и совершил побег, но спустя столько лет прыгнуть с такой высоты и не переломать себе все кости будет настоящим чудом. Так что его свобода означала мою смерть.       — Я более, чем меткий стрелок, Петтигрю, — сказал я, вынимая пистолет и направляя его на Петтигрю, как только мысль о собственной смерти посетила меня. — Прежде чем ты успеешь перестрелять всех, моя пуля разнесёт тебе мозги изнутри.       — Что ты, Гарри, я даже не собирался… — ответил Питер дрожащим голосом. — Я целиком и полностью открыт к диалогу.       Диалог — лучшая тактика. Это правило было самым первым, о котором рассказывали в полицейской академии, и сейчас это играло на руку обеим сторонам.       — Тогда я всё ещё жду ответа, — пристально следя за любыми телодвижениями Петтигрю произнёс я.       Он задумался, явно подбирая слова. Если Петтигрю не следил за последствиями своего предательства, то он мог даже не знать о том, что я работаю в полиции. С другой стороны, он знал, что Герм работала с ней, но это могло быть виной Паркинсон. А, следовательно, относительно информационной осведомлённости и я, и он бродили в беспросветных потёмках. И в подтверждение этой мысли, Петтигрю спросил:       — Как ты узнал, что я жив?       Если мои предположения о его неосведомлённости верны, то я мог бы врать, не задумываясь, но если нет, все будут мертвы в течение пары секунд. Оставался путь частичной правды.       — У Северуса закралась пара подозрений, которую он озвучил мне… Всё остальное — дело моей неуёмной генетической предрасположенности к выяснению сути.       — Ничуть не удивлён… Гарри, я ведь… я не предавал твоих родителей, — устало и всё ещё напуганно выдохнул Петтигрю. — Это Реддл. Ты же должен знать, что он…       — Заткнись, — с кислым выражением на лице перебил я. — Неужели ты и правда решил, что я настолько туп? Не смей лгать мне в лицо, когда твоя жизнь находится на кончике дула моего пистолета. Я хочу знать правду.       Повисла гнетущая тишина, и хотелось верить, что минуты текли одна за другой, выигрывая нам время, пока Петтигрю всё ещё трясся от страха, продумывая, как уберечь свою шкуру. Большую часть жизни проработал в полиции? Как его не убили на первых же порах с таким яростным желанием к спасению своего я. Его пальцы то судорожно переплетались в узелки, то нервно поглаживали коленки, то прохаживались по лицу совершенно хаотичными движениями. Кажется, Питер понимал, что из этой заварушки он так просто не выберется.       — Твои родители всегда были такими идеальными… — наконец начал он, казалось, скрупулёзно подбирая слова. — Всегда на первых ролях, борцы за справедливость, лучшие защитники системы. Все их любили, все ими восхищались. Я же всегда был на вторых ролях и, неважно, что мы выполняли одинаковые объёмы работы. Поттеры. Идеальные Поттеры… — почти выплёвывая фамилию, перекосился Петтигрю. — В какой-то момент я просто устал выгрызать себе похвалу или повышения. Знаешь… сложно было только в первый раз. Но деньги имеют над нами волшебную власть, они умеют творить чудеса. После их получения я уже даже не задумывался над тем, что делаю, и как это может повлиять на мою жизнь в будущем.       — Как можно быть таким…? — с отвращением поморщился я, оглядывая Питера с ног до головы.       — Ооо, как же я мог забыть, с кем разговариваю? — выдохнул Петтигрю и, впервые слегка расслабившись, закатил глаза. — Ты никогда не задумывался о том, почему хорошие люди долго не живут?       — Не задумывался.       — А зря. Очень зря. Реддл убил твоих родителей, чтобы их жажда мира во всём мире не заразила окружающих, — слегка наклоняясь ко мне произнёс Петтигрю.       — Он убил их по твоей наводке.       — Какое это имеет значение? — поджимая губы, спросил он. — Не было бы меня, был бы кто-то другой.       — Вот только ты здесь… — ухмыльнулся я. — Так объясни же мне, наконец, как ты выжил?       — У меня всегда есть план к отступлению, — нехотя ответил Петтигрю, окончательно расслабляясь. Видно, время нашего диалога подходило к концу… — Да и подстроить свою смерть, имея мои навыки не представляется чем-то сложным.       — Тогда скажи мне, Питер, как ты собираешься сбежать отсюда до того, как я пущу тебе пулю в лоб? — с обманчиво лёгкой полу улыбкой произнёс я.       — Я собираюсь выстрелить первым, — по-крысиному оскалившись прошептал Петтигрю, и земля под моими ногами перевернулась.