И что теперь делать, когда стала принцессой?..

      Один — тарты мои хомячит и днем и ночью, тоже мне, блин, священный зверь называется! Второй — контракты мутные впаривает еще похлеще, чем консультант свой орифлейм, а потом испаряется, типа «поматросил и бросил», так дела не делаются, посмотрите на него! А теперь еще и третий — какие-то знакомства с детьми своими подогнать мне пытается, мужику явно на жопе ровно не сидится! Вы все тут что, решили меня с ума свести, гады? Одни вредители кругом, что же за кара такая мне выпала?! Есус, есус, ты слышишь меня, помоги!!!       А все дело в том, что наш враг народа, тот самый милый (нет) белый песик, мистер Снежок, оказался вот вообще не промах, ни капли! И, пока я играла роль маленькой стервозины, он быстренько в себя пришел, и предложил познакомить меня с, цитата: «умным и очень воспитанным ребенком, почти вашим ровесником, чтобы вам было веселее проводить эти теплые летние дни»... звучало это так, будто ему кажется, что я тут баклуши блин бью днями напролет! Слышишь, ты, мистер, я занятая и самодостаточная женщина, над книгами работаю, в саду клады закапываю, и вообще! Еще не хватает мне с ребенком вашим сидеть, че, опеку решили спихнуть, что ли? Ага, вот и снова, раскусила тебя!       Но, на самом деле... если задуматься, то, кажется неплохо узнать побольше о семье, где воспитывается та самая принцесса... ну та, которая лучше чем я, ЯКОБЫ. С чем я, на самом деле, еще как поспорю.       Атанасия, не будь злюкой! А ну-ка взять себя в руки! Тебя пока никто не собирается убивать.

Это-то верно... только вот меня очень мучит одна мысль...

      В той новелле говорилось, что та самая «милая принцесса» очень любила свою сестру (та, которая теперь я). Только вот что-то тут совсем не клеится. Потому что я не помню ни единого раза, чтобы та попыталась помочь Атанасии, когда Клод и все окружающие за живого человека ту не считали... и вот где тут любовь? Разговоры в стиле «милая сестра, я тебя так люблю»?       Сказать можно все что угодно. Только когда слова не совпадают с поступками, значит, грош цена всему сказанному. Вот почему я не могу подпустить к себе ту девушку. Не хочу. Я хочу избежать нашей встречи. Я не желаю ей ни зла, ни добра, потому что я совсем не знаю ее, и я хочу сохранить этот нейтралитет.       Но этот мистер собирался познакомить меня с мальчиком... его сыном, выходит. И какой возможен худший исход? Я бы предпочла все-равно избежать этих знакомств, по крайней мере, сейчас. Ведь, если они воспитываются под одной крышей, это может означать, что вскоре мне придется познакомиться и с ней... я постараюсь пока избежать этого.       Именно по этой причине я решила дать ему такой ответ: - Мистер Снежок, да чтоо вы! У меня такоое расписание, что отца родного, кажется, вижу раз в сто лет! И кстати, я уже так соскучилась по папе... - Значит идем скорее! Мы и так, сильно задержались сегодня.       Ой, ну наконец-то, спасибо, Феликс. Я, кстати, чувствую, что и Феликсу находиться с Альфиосом — это какой-то небольшой, но напряг... Не особенно ему хотелось поддерживать этот разговор, и мне это абсолютно понятно. Атмосфера такая, будто из-за угла за тобой наблюдает хищная лиса, а ты — по счастлииивейшей случайности, переродился мышью.

***

- Вы задержались сегодня. В чем причина?       Дак конечно, та лиса заболтала так, что до сих пор в ушах гудит. - Папочкаа! Ты знаешь, папа, нам с Феликсом удалось обнаружить врага Обелийской империи по пути к тебе. И нам ничего не оставалось, как провести небольшой допрос на месте. - Врага империи? Атанасия, о чем ты? - Ваше Величество, принцесса... она говорит о мистере Альфиосе. Мы встретили его по пути к Вам. - Аах, вот оно что, значит... врага? Ха-ха!..       Клод смеется? Серьезно? Еще ни разу не видела его таким веселым... неужели удалось наконец рассмешить его так? И все это из-за Снежка... - А у тебя, Атанасия, развито чувство интуиции. И очень хорошо, видимо. В следующий раз не тратьте на него столько времени. Наши с ним дела никак не должны затрагивать мою дочь.       Значит, у них и с Клодом отношения натянутые? Интересно, что же Альфиос такого сделал, что о нем такая дурная слава витает?.. - А я вот и спросила у мистера Альфиоса, чем это он тут занимается с моими папой, а о говорит: «вам будет не интересно». Вот тогда я и говорю: попались, значит, враг народа! Но я совсем в шутку говорила... а он возьми, и испугайся так, что мне показалось даже уши поджал... Ну... я и говорю, так вы же совсем не мистер Альфиос, вы — Снежок. Как собачка испуганная... Ну, я совсем в шутку, папа. - Ха-ха-ха! Ну разве моя дочь — не прелесть, Феликс? Ха-ха... Так и сказала? Собачка... ха-ха...       Обалдеть... это сейчас только я слышала? Он правда сказал... это обо мне?.. До этого я ни разу не видела, чтобы он так хохотал... и сейчас, когда я смотрю на это лицо, я все сильнее уверена в одном: Диана любила его. Потому что сейчас он — прекрасен. Настолько, что хочется задержать этот момент, остановить время... чтобы я запомнила его таким. - Папа... ты такой красивый, когда так смеешься.       Я бы хотела, чтобы вы с Дианой могли быть счастливы. Я бы хотела вернуть время, но, увы, у меня нет таких сил... - Я бы так хотела, чтобы ты смеялся чаще.       И пусть... Пусть у меня нет таких способностей, но я могу сделать все, что в моих силах... чтобы видеть тебя таким чаще. Атанасия стояла прямо перед троном и смотрела снизу вверх на лицо, которое, казалось, уже давно позабыло о таких эмоциях, как искренний смех. И сейчас, само того не осознавая, наконец стало свободнее, милее, теплее... Глаза, которые так привыкли не выдавать ни единой эмоции, только наблюдать, будто выжидая очередного подвоха, разочарования... сейчас застыли в очаровании и смятении. Что произошло? Когда что-то внутри начало меняться? И самое главное: как ей это удается? Неужели, это правда... Маленькая ручка потянулась к руке императора, ловко взяла ее и немного сжала: - Папа, пойдем пить чай. Тебе нужно больше отдыхать. Я тебе расскажу еще что-то, или почитаю. А ты - просто будешь рядом. Казалось, Феликс Робейн — застыл в изумлении, не доверяя до конца тому, что слышит... Смех, теплые слова? Неужели это правда он смеется, как тогда, в ее компании... «ну разве моя дочь... разве она не прелесть, Феликс»?.. Он сам не заметил, как сказал это... и это была правда. Впервые не стал сдерживать себя, сказал то, что думает о ней. Леди Диана, почему мне кажется, что Вы знали... знали, что принцессе удастся помочь ему? Вы все знали...

***

      Мама?.. Мамочка, это ты! Я так ждала тебя. Наконец-то ты пришла ко мне. Те ночи, ты перестала мне сниться, я уже просто испугалась... думала, что больше и не увижу тебя. Мама, ты... почему ты плачешь? Я хочу взглянуть на твое лицо, мамочка, я хочу хотя бы посмотреть на тебя, хочу побыть рядом еще немного... прошу, не плачь! Мамочка, пожалуйста!!. мне так больно!!! - Что ты прикажешь мне сделать? Я все перепробовал, ничего не сработало... разве только, сердце себе вырезать?! Скажи мне, может быть это мне поможет?!! Прошу, только не молчи больше, я не вынесу так долго без твоего голоса... твоя взяла. Твоя взяла!!! Ты слышишь меня?!!       … Два драгоценных камня невиданной красоты, утопали в слезах, стекающих по шелковой коже ручьем. Взгляд... наполненный любви. Взгляд, который просит только об одном: прошу, пойми... пойми, любовь моя. - Я стану умолять тебя до последнего вздоха, я стану на колени пред тобой... Сжалься. Сжалься... Сжалься надо мной!!! Выбери меня!!! Умоляю, останься!!!       Я проснулась, и больше в ту ночь сон не возвращался ко мне... это происходило на самом деле? Этот голос — он принадлежал Клоду. Я уверена. Просто разыгралось воображение? А если — нет... Мне сложно это принять... но эта боль, я ее чувствую. Я ее понимаю. А значит, я могу его понять. Если это были действительно его чувства, если он действительно любил ее и только ее? Эта боль от того, что навсегда потерял свою любовь. Каждый борется по-своему, каждый чувствует по-разному... не могу осудить его. Я не могу этого сделать.       Если стала бы дальше думать только об этом, может, я бы с ума сошла в ту ночь. Именно поэтому я потянулась за свечой, прошла к столу, и провела остатки ночи в компании пера и бумаги. Пусть сейчас мне так больно, я хочу поделиться этим... эти чувства... я хочу перенести все это на бумагу. Я хочу сделать что-то стоящее.

***

«Повесть о растоптанных листьях»

      Объемное произведение, драма, наполненная психологизмом, а также некоторыми чертами трагедии. Одна из особенностей — частое обращение автора к эпитетам и метафорам, которые придают особенной окраски происходящим событиям. История ведется от первого лица, повествуя о детстве, юности и взрослой жизни некого человека, имя которого неизвестно, но в течении рассказал он иногда называет себя «ничто». Из-за чрезмерной доброты, мягкого нрава, местами наивности и безусловного доверия к окружающим спустя время и череду ужасных событий в семье, становится «козлом отпущения» для окружающих и близких, которым доверял. Переживая предательство за предательством, наблюдая, как все может измениться в одну секунду, не находит объяснения таким событиям, и решает, что люди — это сброд сумасшедших, глухих, слепых и бесполезных существ, которые не заслуживают даже существами называться и сам решает стать дьяволом во плоти.

«... уж если мне твердили раз за разом, что дураком я стану — не разделю всеобщих удивлений в тот день, когда я превратился в дурака. И если так решат «милейшие» господы перекроить историю мальчишки, что вмиг для них владыкой ада стал, в этих глаза — глупцов, глухих слепцов, что мимо проходя, не зная сути дела, решат ему лишь «преподать урок», иль «жизни поучить»... лишь плюнуть постараются в лицо такие существа, ведь большего они не могут знать. Уж извиняться я не стану, на месте этого мальчишки, я стал бы тем, кем величают его глухие «господа». Я стал бы сам чернее ночи, ужаснее, чем самый страшный сон, в бушующий водоворот кровопролитий, что сам владыка ада встречи нашей не желал бы никогда...»

      В некоторые моменты в произведении становится непонятно, от кого ведется рассказ и о ком? То ли это рассказывается история, то ли это — исповедь рассказчика, то ли это — проклятия всему роду людскому из уст сумасшедшего... именно эта путаница помогает оказаться в голове у рассказчика — человека, который почти сошел с ума и сам не понимает — он ли это был вообще? О себе ли он говорит? Все это происходило с ним? И самое главное — стал ли он ужасным тираном и убийцей, или остался тем маленьким мальчиком? Когда его жизнь стояла на кону — нервы сдали, и он начал верить в то, что является убийцей собственного брата и возлюбленной, тиран и деспот... Так протекает жизнь, в которой не осталось света, без которого он потерял путь, и кажется, даже после смерти не сможет обрасти покой. А само название красной нитью проходит через весь роман: каждый тяжелый момент, будь то воспоминания, или происходящее сейчас сопровождается мыслями героя о каком-то далеком дне, который он помнит очень-очень размыто... осенний день, когда он с кем-то близким (но, он уже не мог вспомнить с кем) играл среди деревьев, листья которых так приятно шуршали и хрустели под ногами...