Курс

Он входил глубоко и размеренно, и Лера, уловив вдруг отражение в полированной дверце шкафа, подумала, что они красиво смотрятся. «Он же будет только о красивых позах думать!» – всплыл в памяти линин голосок. Похоже, подруга была права. Лера всё чаще ловила себя на мысли, что Елисей занимается любовью не ради физического наслаждения, не ради энергетического обмена, не ради близости, а будто потому, что надо, и раз надо, то надо сделать это красиво. Ощущение пошлости и неловкости при этом девушку никогда не покидало, и она не могла решить, то ли она Лине завидует, то ли не верит. Рыжая рассказывала, что у них с Трикстером в этом полная гармония, и ей никогда не приходилось думать, красиво ли у неё втянут живот, или достаточно ли изящно она выгнулась. «Мы, блин, трахаемся, а не кино снимаем! – в своей обычной манере возмутилась Лина, когда подруга, краснея, озвучила ей проблему. – Если ты успеваешь подумать о своём виде, значит, уж прости, хреновый он любовник!» Это заявление, конечно, Леру стандартно возмутило, ведь Елисей не может быть в чём-то «хреновым»… но. Ничего даже близкого к физическому наслаждению Лера с ним не испытывала. Эмоционально – да, ей было приятно, что её обнимает её мужчина, но вот физически не более чем не больно. Она догадывалась, что могло бы доставить ей больше удовольствия, но говорить с ним на такие темы было безумно неловко. И пошло. «То есть, рыгнуть при тебе ему не пошло, а обсудить предпочтения любимой женщины – пошло? Не говори мне больше о нём вообще!» – так закончился разговор накануне вечером. Звучным рыгом Елисей даже гордился, заявляя, что настоящие мужики выше глупых церемоний. Лера оправдывала это раскованностью. Лина била ниже пояса вопросом: «Какого хрена эта раскованность не проявляется в других сферах?». И, кажется, была опять права… «Блин, о чём я думаю?!» – Лера заставила себя снова сконцентрироваться на ощущениях, или хоть полюбоваться отражением. Когда всё закончилось, она вдруг вспомнила разговор об инициативе. – Давай завтра погуляем. Погоду хорошую обещали, – предложила она. – Ничего себе! Суслик что-то предлагает! – удивился Елисей. – Да, как и два дня назад. И вообще я иногда… – Ну пусть, было, как скажешь, – с ласковой снисходительностью уступил он. Почему-то от этого тона Лере в кровь будто яд выплеснулся. Захотелось психануть, уйти и никогда не возвращаться. «Что-то нервы ни к чёрту стали. На пустом месте завожусь», – подумала она, усилием воли подавила раздражение и заговорила вслух: – Давай на наше место выберемся с термосом кофе и вкусняшками. Уже тепло, а там снег сходит первым делом, холм на солнце, земля тёплая всегда. – Я за, – отозвался Елисей. – И мне нравится, что ты теперь это место называешь нашим. Это для парня действительно было важным. Лера с превеликим удивлением обнаружила, что Елисей ревнует её даже к немногочисленным друзьям, даже к подруге. Когда он узнал, что Лера, лёжа с температурой, звала к себе Лину, а не его, он закатил первоклассную истерику. Озвученное же место – уютный холм недалеко за городом – раньше был секретным местечком Лины и Леры. Они с подготовительных курсов ещё разведали этот уголок и иногда уходили туда на пикники и поговорить о девичьем. Тем более, как и от экономфака, так и от лериной новостройки дойти туда можно было минут за сорок пешком. На этих холмах ещё не успела начаться стройка, и там можно было вспомнить, что такое настоящая живая природа. Лера однажды водила туда Елисея ещё по глубокому снегу, и всё равно над этим местом будто сияло собственное солнце. – Значит, договорились. С меня кофе, с тебя вкусняшки, – Лера поднялась с кровати и начала собираться. Ей нужно было ещё написать реферат к понедельнику, а в воскресенье ей, похоже, будет некогда. – Я провожу тебя до остановки, – тоже поднялся Елисей. Последняя точка в реферате была поставлена почти в полночь. Лера устало потянулась и потёрла глаза. Полумрак в комнате разгонялся только светом монитора и небольшим ночником, в соседней комнате о чём-то монотонно бубнил телевизор. Отец сегодня дома был один и засыпать без телевизора он не любил. Мама уехала на неделю в Геленджик к бывшей однокурснице. Но отец ещё не спал. Лера вдруг услышала его голос на кухне, он с кем-то говорил по телефону. И голос был очень тревожным. А две минуты спустя он зашёл в комнату, так резко открыв дверь, что Лера вздрогнула и локтем смахнула со стола телефон. Издав неприятный хруст, мобильник развалился на детали. «Блин. На асфальт же нормально падал…» – мысленно ругнулась девушка и повернулась к отцу. На нём буквально лица не было. – Лера, собирайся. Дядя Дима в аварию попал. Поедешь со мной, присмотришь, чтобы я за рулём не заснул. – Ох, ё… сильно попал? – Сильно. Пока неизвестно, выживет ли, – отец немного постоял в дверях, видимо, собираясь с мыслями. – Мне надо рядом побыть, может, помочь чем. Олеся там с ума сходит. – Я представляю… – Лера всё ещё не могла прийти в себя. Дядя Дима, младший брат отца, и его жена тётя Олеся казались Валерии воплощением идеальной семьи. Они недавно приглашали на пятнадцатилетие брака, и все гости смотрели с завистью на эту до сих пор любящую друг друга пару. – Постарайся побыстрее, – поторопил отец и вышел, всё так же сосредоточенно хмурясь. А Лера задумалась. Жили дядя и тётя на юге области, километров триста от центра, в уютном посёлке. Но дядя сейчас наверняка в Миллерово, в ближайшем городке, где есть нормальная больница. Значит, ехать почти всю ночь, и там наверняка нужно будет провести не один день. Нужно предупредить Елисея, что встреча отменяется. А телефон… Девушка растерянно посмотрела на то, что осталось от аппарата. Торопливо подняла и собрала части обратно. Телефон не включался. «Что делать?» – Лера в сердцах шлёпнула бывшим телефоном о стол. Просить сейчас отца позвонить с его номера не хотелось. Он и так не одобрял её выбор. Оставалась только электронная почта, потому что в социальных сетях Елисей принципиально не регистрировался, а скайп у него в это время уже был выключен. Девушка быстро набросала письмо: «Извини, встретиться не получится, уехала, дядя попал в аварию». Отправила, и тут же послышался голос отца: – Кофе свари в дорогу, пожалуйста. Лера выключила компьютер и помчалась на кухню. А полчаса спустя перед её глазами уже мелькала ночная трасса, обрамлённая остатками позднего снега. Дядю и в самом деле отвезли в Миллерово. К счастью, авария оказалась не такой страшной, какой была в рассказе перепуганной Олеси Александровны. Дмитрий Петрович, чудом или собственным мастерством избежав лобового столкновения с каким-то пьяным дураком, вылетевшим на встречную, улетел в кювет. Машину, конечно, помял непоправимо, но сам отделался несколькими переломами и сотрясением мозга. Из них двоих помощь, кажется, больше нужна была супруге, едва не умершей от страха за любимого. Виктор Петрович, отец Леры, весь день мотался между домом брата и больницей, то привозя какие-то лекарства, то уговаривая Олесю поехать поспать. Наконец, уговорил, но только после того, как окончательно пришедший в себя Дмитрий к нему присоединился. – Надо заехать в магазин, а то мне вас угощать нечем, – сказала тётя Олеся, когда втроём они погрузились в старенький форд Комаровых и выехали с прибольничной территории. – Как скажешь. Дорогу только показывай, – устало отозвался Виктор. – Пап… – решилась попросить Лера, – я вчера с перепугу телефон разбила… можно мне какой-нибудь любой, самый дешёвый? Мне бы предупредить через кого-то, что я на пары опоздаю, и задание спросить… У меня и сим-карта с собой. – Не напасёшься на вас, детей, – хмыкнул отец. – Ладно, возьмём. Уже поздно вечером, когда можно было уйти из-за стола, никого не обидев, Лера вышла на скрипучее крыльцо и включила новенький, девственно чистый смартфон. Отец на радостях, что с братом всё в порядке, купил ей не «кирпич», как грозился, а вполне современный аппарат, хоть и не из дорогих. Важные номера девушка привыкла сохранять на сим-карте, так что плохая память на цифры не стала препятствием. Номер Елисея она набирала, отчаянно волнуясь, и, похоже, не напрасно. После нескольких долгих гудков в трубке послышался его голос, но тон был ледяным. – Слушаю. – Привет, это я. Я телефон случайно разбила, поэтому… – торопливо начала она, чувствуя, как сжимается сердце. – Ты в городе? – перебил он. – Пока нет. – Приедешь, поговорим. Не хочу по телефону, – сказал он и положил трубку. Лера несколько секунд в недоумении смотрела на замолкший телефон. А потом ей стало страшно. Кажется, Елисей что-то не так понял, и она может его потерять… Но перезванивать ему после такого разговора как-то не хотелось. К обеду Лера с отцом уже были дома, и девушка собралась было умчаться в институт, чтобы успеть хотя бы на последнюю пару, которую вёл профессор Филин, и которую прогуливать было опасно для сессии, но всё пошло не так. Она уже собрала рюкзак и поспешно обувалась, когда на кухне зазвенели стёкла и послышался глухой удар. – Пап? – девушка, скинув рюкзак и недозавязанный ботинок, кинулась на кухню. Виктор Петрович сидел на полу в окружении осколков чашки и недоумённо оглядывался. – Всё в порядке, дочь, просто надо прилечь, – успокаивающе поднял он руки. – В глазах что-то потемнело. Проигнорировав протесты отца, Лера вызвала скорую. Приехавший через полчаса врач измерил давление, посетовал на некоторый излишек веса у пациента, сделал укол, прописал несколько лекарств и велел дней пять провести максимально спокойно, желательно лёжа, без кофе и прочих стимуляторов. Когда он уехал, Лера хотела позвонить матери, но отец запретил. – Ей и так три дня отдыхать осталось, пусть догуляет. Небось не маленький, справлюсь. Из института на остаток недели Лера всё же отпросилась через Лину. Рыжая обещала предупредить преподавателей. В этом отец ей противостоять не смог, да ему, кажется, не очень и хотелось. Девушка осталась дома, присматривать за его состоянием и за своевременным принятием лекарств. Само собой, она считала это уважительной причиной и для того, чтобы не бегать на свидания. Но Елисей по-прежнему разговаривать не хотел. Да при отце не особенно-то удобно было с ним разговаривать. Виктор Петрович был уверен, что и Елисей, и его друзья дочери категорически не на пользу, и злился даже при упоминании имени парня. Наконец, девушка не выдержала, чувствуя себя измотанной донельзя этими переживаниями, и написала Елисею смс: «Скажи хотя бы, у меня ещё есть парень?» Ответ пришёл почти сразу: «А этого я не знаю. Станет ясно, когда поговорим». Лера закрыла глаза. В душе была пустота. И эта пустота болела. «Арина, – вдруг вспомнила девушка о подруге, – она же умеет говорить с людьми. И понимает меня как никто, она мне поможет!» Отец как раз задремал, и девушка вышла на балкон, чтобы не быть услышанной даже из соседней комнаты. Торопливо набрала номер. – Привет, суслик, – почти сразу отозвалась Арина. – Привет. Нис, спасай. Елисей не хочет со мной разговаривать. А что я могу сделать? У меня отец болеет, я же не могу всё бросить и мчаться к нему. Поговори с ним, пожалуйста, успокой. Скажи ему, что я его люблю и переживаю, – Лера набирала темп, всё больше волнуясь, но на том конце была тишина. – Суслик… – помолчав, произнесла Арина, – ты Гектора очень сильно обидела. Он планировал какую-то особенную встречу, а ты даже не позвонила, отписалась по почте. – У меня телефон разбился. Где бы я ночью новый взяла? – жалобно спросила Лера, чувствуя в голосе подруги упрёк. – Значит, так важно тебе было с ним поговорить. Я не буду в это вмешиваться. У нас, вообще-то, из-за тебя та ещё жопа, суслик. – В смысле, из-за меня? – Ты же помнишь, что мы с Гектором решили небольшой бардовский фестиваль организовать? Вот теперь у нас сроки горят, а Гектор на два дня выпал из процесса, переживал. Сейчас, конечно, мы уже всё наладили, но вообще это было некрасиво. Ты как-то забываешь, что не только у тебя могут быть проблемы. – Ясно… Сама разберусь, – Лера положила трубку и разрыдалась. У неё вдруг появилось стойкое ощущение, что она совершенно одна. Подруга только что вместо помощи её послала. Елисея Лера, похоже, потеряла… и почему-то вместе с болью чувствовала странное облегчение. Словно с той части сердца, где полагалось быть связи с мужчиной мечты, сняли огромный лишний груз. Немного успокоившись, она написала Елисею: «В пятницу я смогу встретиться ненадолго. Мама приедет, и отца можно будет оставить на неё. Приходи к моему дому. Выйду, поговорим». Ответа ей пришлось подождать несколько минут. Наконец, телефон мурлыкнул. «Нет. Если действительно хочешь поговорить, приходи в пятницу, в три, на наше место». Лера мысленно выругалась, вытерла слёзы и ответила: «Хорошо. Я приду».